Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 6)

Юсуповы, которые возникли, как черт из табакерки со своим скитом.

Матвей Рокотов, который так и не пришел в себя. Кто его похитил из тюрьмы на самом деле и для чего? Считалось, что он нужен для Зернового, но Волков не был заинтересован Зерновым! Его Рокотов устраивал и в тюрьме — главное, что не пророчит для защиты Светланы. Иное Волкова не волновало. Тогда кто похитил Матвея?

Дальногорские, которые пытались уверить Светлану в матримониальных планах Волкова по отношению к ней. Это-то зачем?! Матвей обещал, что Дальногорские будут на её стороне, только князь и княжна — не одна сатана. Может, на стороне Светланы будет только Екатерина?

Княгиня Волкова, истово верившая, что её отправят в скит, когда как сам Волков утверждал обратное. Кто, и зачем её убил? Это не мог быть князь — он был волкодлаком, они без пары не живут. Домовой, пытавшийся предупредить о смерти, так и не найден.

Дашков. Он явно связан со стихией Земли — что он сделал для духа и когда? По идее между жертвоприношениями, совершавшимися раз в десятилетие, стихии должны спать. Тогда как Дашков обрел своего Медного сокола? И с кем по прошлой осени сражался Саша?

И Михаил, конечно. Он тоже как-то заслужил своего Золотого сокола.

Голицыны? Шереметьевы? Романовы? Про них Светлана ничего не знала — листочки с их фамилиями были девственно пусты. Можно было как угодно тасовать заметки, словно карты, только ясности это не давало.

Баюша зевнула, сонно потянулась, чуть не сползая с коленей Светланы и неожиданно сказала:

— Скучно, Лиза. Очень скучненько.

Светлана, глядя на свои заметки, так бы не сказала. Что угодно — кроме «скучно»!

Баюша как масло скатилась с её ног и спрыгнула по ступенькам в осенний сад: горели красным пламенем не сдающиеся непогоде бессмертники, зеленел можжевельник, дрожали ветвями голые осины и березки. Пахло весной и надеждой.

— Лиза… — Баюша прошлась по еще зеленой траве. — А поговори с этим грубым, упрямым Авдеевым, а?

— Что, прости? — такой просьбы Светлана не ожидала.

Баюша смирно села, обвивая себя хвостом:

— Вокруг тебя кромеж кипит от защитников. Мне же скучненько.

В кустах что-то зашелестело, и Баюша тут же опровергла свои слова про «скучненько» — бросилась туда, что-то ловя лапами. Светлана поморщилась, услышав громкое чавканье.

Баюша вылезла из кустов, быстро отряхиваясь и шагая дальше к обрывистому берегу Идольменя:

— Поговори с Авдеевым. В прошлый раз он разрешил лечить детей. Все дело. Все не скучать.

Светлана осторожно предложила:

— А ты не хочешь полечить императора?

Баюша даже повернулась к ней своей широкой, лобастой головой, на которой красовались полоски в виде буквы V.

— Лиза? Тебе твоя голова на плечах не нужна? Она у тебя лишняя? Глупая ты котенка. Разок сходила к императору — хватит! Не дергай баюна за усы — отхватит руку по локоть. Соколов чуть оступится — император его клятвой придавит. А там и ты попадешься — ты клятву кромешников еще не приняла. Может, император и слабый. Может, он и не на своем месте. Может, власти у него маловато. Но его нельзя упускать из виду. Он же не знает тебя. Он не знает, что ты трона хуже смерти боишься.

Светлана машинально кивнула:

— Я поговорю… С Авдеевым.

Она спешно завела новую карточку, озаглавив её «Федор Васильевич». И что ему тут, кроме Светланы, нужно? Ему нужно вернуть Зерновое из-за залежей радия? Или нужен свой оракул подле себя? Или ему мешал Волков, точно так же как он мешал Соколову? Хотя нет, она ошибается — дело изначально не в Светлане. Она глупо попалась Соколову всего неделю назад. Что бы не волновало императора тут, в Суходольске, со Светланой это не связано. Она снова стала перебирать свои карточки: кто тут представлял императора? Он же не мог сам явиться сюда. Значит, тут кто-то был вместо него.

Юсуповы? Дашков? Голицыны? Как мало она знает. Надо будет озадачить Алексея полными досье на княжеские рода. Они у него явно должны быть.

Мысли роились, повторялись, цеплялись одна за другую, как шестеренки в часовых механизмах. Надо записать просьбу Баюши, чтобы не забыть. Поговорить с Авде… Шестеренки сцепились зубчиками, выстраивая четкую, прочную цепочку: Авдеев, больница, Лицын, Матвей, сидящий в сентябре на ступеньках больницы! Он бывал там. Кого он там навещал? Кто мог слышать его пророчества? Лицын? Хирург Лицын, оперировавший раненого Петрова в сентябре. Он один из рода незаконнорожденных Голицыных. Тех самых, которых Милютин, премьер-министр, считал замешанными в деле Зернового. А Волков проходил лечение в больнице. У кого? Не дай Бог у Лицына!

— Глупая свиристелка… — вслух выругалась Светлана. — Как ты умудрилась пропустить Голицына, если даже встречалась с ним то и дело?!

Мышковавшая в зарослях сирени Баюша только обернулась на Светлану, но ничего не сказала. Светлана придвинула к себе новый лист бумаги и принялась выписывать схемы, то и дело тасуя княжеские рода и события. Пусть пока все выглядит, как полный бред, но хотя бы так. Юсуповы, Рокотов, Лицын, император в одной связке. И… Дашков? Или он сам по себе?

После ужина Светлану, осторожно прогуливающуюся по саду, навестил слишком серьезный ротмистр Аксенов. Он служил в жандармерии, он был предан Опричнине и лично Калине, он был из тех, кто знал, что Светлана — это Елизавета на самом деле.

Аксенов с дежурной улыбкой произносил всякие приличные глупости, вроде поздравлений с переездом, обсуждения погоды и красот Идольменя, только его пальцы говорили совсем иное. Светлана помнила, что в роду Аксеновых встречались опричники, видимо даже не раз, уж если даже Максим Яковлевич знал тайный язык Опричнины.

— Важная новость. Надо поговорить. Наедине. Без кромешников. Срочно, — говорили его пальцы, спешно выстраиваясь в фигуры. — Домовой. Надо уехать. Наедине. Без кромешников.

Они что-то еще говорили, но те знаки Светлана не помнила. Слишком давно это было. Светлана позвала Баюшу, споро выползшую из кустов сирени и сплевывающую в сторону мышь. Та спешно рванула прочь, молясь, наверное, всем мышиным богам сразу.

— Что?

— Баюша, мы одни?

Баюша обвела взглядом сад:

— Одни. Кромешник наблюдает со второго этажа. Исправить это — дело пары ударов сердца. Что-то еще?

Аксенов выдохнул и уже серьезно, забывая, что только что восхищался вечерним солнцем, сказал:

— Домовой Волковых найден, как вы и просили. Он убит. Вам надо это увидеть самой. Можете незаметно ускользнуть из-под присмотра кромешников?

— Я не уверена. — Светлане сама мысль, что от кромешников можно как-то сбежать, показалась нелепой — эти найдут везде. Да и зачем от них сбегать? Если только дело в Соколове… Соколов и домовой. Холера! Её подозрения стали сбываться.

Баюша зевнула и сказала:

— Было бы попрошено. Два часа могу легко заморочить кромешников. Тебя не найдут. Но кровь взамен!

Светлана безропотно протянула Баюше руку:

— Кусай.

Баюша уставилась на неё, а потом вздохнула:

— Глупая ты котенка! И как дожила без моего присмотра?! Мне не твоя кровь нужна. Мне его кровь нужна. Он тебя прибьет по недосмотру — я его и за краем земли найду. Страховка, чтобы берег тебя.

Ротмистр, не сомневаясь ни минуты, стащил с себя белую перчатку и протянул ладонь Баюше:

— Кусай. Только слово чести — я не дам Елизавету Павловну в обиду.

— Даже так, — удивилась Баюша. — Не знала, что ты знаешь.

Но руку ему прокусила до крови, еще и облизнулась довольно — ротмистр явно оказался вкуснее мышей. Баюша подтвердила вывод Светланы:

— Много кромешников в роду. Хорошо. Иди, котенка, только будь осторожна. И вернись через два часа.

Аксенов не удержался от сарказма:

— Иначе карета станет тыквой.

Баюша качнула головой:

— Иначе кромешники тебе голову откусят. Идите уже… — она поскакала по ступенькам в дом — там в двери вчера Герасим сделал кошачий лаз, чтобы Баюша спокойно попадала домой.

Улизнуть из дома оказалось до безумия просто — никто и не заметил, как Светлана села в служебный магомобиль Аксенова, тут же направившийся через мост над Каменкой куда-то в трущобы Низинки — дальний район, почти полностью разрушенный осенним землетрясением. В пору бояться за свою жизнь, но страха не было. Аксенов словно знал, о чем она думала:

— Не бойтесь, Елизавета Павловна, я не замышляю против вас ничего дурного. Просто я хочу быть уверенным, что вы все видели собственными глазами и поверили мне. Это важно прежде всего для вас. Все дела у меня забрали и, насколько я знаю, их уже благополучно закрыли. Я даже на днях повышение получу в виде всей Суходольской губернии, только что-то не радует меня такое повышение — словно рот мне заткнули.

Он припарковал магомобиль у каких-то развалин и помог Светлане выйти — сейчас она нуждалась в крепкой руке, на которую можно опереться. Кровопотеря еще давала о себе знать. Аксенов повел её из магомобиля куда-то прочь в щель между двух накренившихся стен, вонявшую испражнениями, гнилью, какой-то непознаваемой дрянью. Идти было неудобно, ботинки то и дело скользили в невысохших лужах после растаявшего снега. Аксенов придерживал Светлану под локоть, но кое-где проход между обрушившихся стен был столь узок, что она шла первой, подсвечивая себе дорогу боевым светляком.

— Мой подчиненный, Егоров… Он следопыт. Он единственный, кто, кроме меня, был тут. Он будет молчать о том, что видел. Просто поверьте.