Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 8)
— А Громов?
Калина грудью бросился прикрывать своего приятеля:
— А Громов, как вам известно, выгорел. Вдобавок, он из тех, кто привык нарушать инструкции и указания только ради одной цели — закона. Для него закон превыше всего. Он не из тех, кто будет прокладывать себе путь к власти по трупам. Не говоря уже о том, что в момент нападения Громов был при Елизавете Павловне, а она — при нем. Так что их обоих можно смело вычеркивать из списка подозреваемых…
— Кошка? — напомнил Соколов. — Он так же умеет обходить обеты.
— Кошка точно мертв. Я пока не говорил Елизавете Павловне, но он точно мертв. Точнее уничтожен. Я заглядывал сегодня в Навь. Его там нет. И зря вы так думаете, что он на капище десять лет назад смог обойти запреты — он смог спасти царевну и цесаревича только по одной причине: цесаревич пролил кровь императрицы Екатерины. Кошка прорвался на капище только из-за угрозы жизни императрицы. Не попытайся цесаревич спасти свою сестру — Елизаветы Павловны не было бы в живых.
Соколов усмехнулся:
— Это ты Кошку плохо знал. Значит… Никто из нарушителей обетов у нас не мог напасть на Федора Васильевича. Тогда, черт меня побери, что или кто напал на императора, маскируясь под нас?
— Из достоверных источников мне стало известно, что существуют артефакты управления стихиями. Даже огненный змей смог пробраться в кромеж. Думаю, стихии там должны чувствовать себя, как дома.
— Ты думаешь, что кто-то…
— Добыл артефакты управления стихиями.
— Германия? Бритты?
Калина расплылся в улыбке:
— Наши. Это точно наши тварюшки. Я их найду, но мне нужно время.
— У тебя двое суток — раны на императоре скоро окончательно затянутся. Чем ты вообще думал, позволив княжне прийти в палату?! — Соколов махнул рукой: — это риторический вопрос, можешь не отвечать…
Калина встал, его руки стали покрываться тьмой:
— У меня тоже есть вопрос: Рокотов случайно спит не по той же причине, что и император?
Соколов поперхнулся от наглости вопроса — ему самому этот бывший Юсупов нужен, между прочим!
Калина усмехнулся, все понимая:
— Расслабьтесь, это тоже риторический вопрос, Аристарх Борисович. В вашем возрасте нельзя нервничать.
— Так найди того, кто воду мутит! — Он дернул узел слишком туго завязанного галстука. — Я и прекращу нервничать, шут гороховый!
Вместо ответа Калина исчез в кромеже. Там, где ходит опасная тварь — стихия. Черт, перенести, что ли, клятву? Плевать на платьишки и финтифлюшки, Елизавета Павловна переживет отсутствие помпы и церемониальности — они могут не пережить эту пару дней.
Светлана смирно замерла перед зеркалом. Наконец-то портниха Каютова, приехавшая из Москвы по распоряжению Соколова, и Лариса остались довольны посадкой платья. Они смогли-таки подобрать корсет для Светланы, чтобы талия сошлась. В груди платье тоже перешили — у Светланы не было того богатства, как у Натальи. Подол подрубили под Светланин рост, еще бы шлейф тайком отрезать, но не позволят. Лиф уже снова расшили жемчугом и бриллиантами, оставалось расшить только юбку. Снова Ларисе и Каютовой не спать этой ночью. И так тяжелое из-за бархата платье станет совсем неподъемным из-за камней.
Лямки мантии давили на плечи, сильно оттягивая их назад — еще слабой после кровопотери Светлане на ногах бы удержаться, а надо будет пройтись перед строем опричников неся себя, платье с шлейфом, мантию и кокошник. Почему нельзя принять клятву в мундире?! Она старалась, честно получая каждый чин. Придворное платье, даже с плеча Наташи, она не заслужила.
Лариса осторожно поправила складки рубашки-долгорукавки, сшитой из тончайшего шелка.
— Устали, Светлана Алексеевна? — Она еще называла Светлану старым именем, но точно знала, кем же та является на самом деле. Калина перед переездом просветил. — Еще чуть-чуть потерпите. Малость осталась.
Каютова, проверяя что-то на мантии, подтвердила:
— Еще чуть-чуть.
Лариса добавила с восторженной улыбкой:
— Вам так идет! Вы такая красивая… Хоть сейчас замуж!
Светлана улыбнулась, ничего не говоря — в деревнях до сих пор рубахи-долгорукавки называли убивальницами — в них выходили замуж. А язычницы в них поклонялись идолам — по длинным рукавам струилась, капала на землю вода, символизируя дождь. Иногда по ним струилась отнюдь не вода, а кровь.
В дверь кто-то постучал, а потом знакомый голос Калины уточнил:
— Можно, Светлана Алексеевна?
— Входите, — вздохнула Светлана, заставляя себя разворачиваться делая несколько шагов, чтобы шлейф не запутался и лежал красиво на полу. Боевой огненный шар на ладони, возникший сам по себе, она старательно погасила — она помнила слова Аксенова о возможном предательстве кромешников, но Калине верила. Да и Баюша рядом — успеет вмешаться, если случится нападение.
Калина явно устал, явно забегался по своим служебным делам, явно не спал последние сутки, совсем стал бледным и потерявшим свое ехидство. От него даже холодком тянуло, словно он побывал в Нави.
— Добрый вечер. — Голос его звучал устало.
Алексей подошел к Светлане, странно рассматривая её — в глазах его металось что-то болезненное. Он прикоснулся к тканевому браслету, удерживающему длинный рукав долгорукавки на запястье. Он словно видел не Светлану, а… прошлое. Явно заученным жестом он извлек из шва браслета мелкую, засохшую конфету.
— Простите, не уследил в свое время. Наталья Павловна частенько так прятала конфеты на балах.
Он почему-то сунул конфету себе в карман кафтана вместо того, чтобы выкинуть в мусорку у зеркала, где уже валялись обрезки ткани и нитки.
— Александр Еремеевич и я хотим с вами поговорить… Ждем в гостиной. — Он резко развернулся и пошел прочь, забывая испросить разрешения. Светлана в который раз задалась вопросом, что могло связывать когда-то пажа и её сестру? Дружба или… Нечто большее? Сейчас Наталье было бы двадцать восемь. С Калиной у них разница всего года в два, максимум три, не как у неё с Сашей. Они почти ровесники: Наталья и Алексей. Это Лиза была тогда еще ребенком и не сталкивалась в коридорах дворца с Александром, да и не задержался Саша во дворце, будучи отправленным служить на Дальний восток.
Лариса споро принялась помогать разоблачаться, снимая мантию, расстегивая лиф, расшнуровывая корсет, который наконец-то позволил Светлане вдохнуть полной грудью — Наташа была модницей, обожавшей тонкую талию, а ей теперь мучиться с этим на церемонии. Если она вообще переживет её — Соколов пока для неё совсем непонятен, а тут еще попытка убийства императора… Соколову она выгодна, но он же не идиот, чтобы так подставить Опричнину? Надо думать, надо попытаться понять, что происходит — в кромеже ходят не только кромешники. Тот же Огнь. Только бы Калина не темнил!
Уставшая, еле переводившая дух из-за кровопотери Светлана в простом домашнем платье, с трудом дойдя до гостиной на первом этаже, заставила себя собраться, улыбнуться и впорхнуть в ярко освещенную комнату. Только её бодрости не поверили — мужчины, сидевшие за заваленными бумагами столом, быстро вскочили со своих мест и тут же протянули свои руки Светлане. Калина опомнился первым и опустил руку, позволяя Саше самому проводить Светлану ко столу и помочь сесть.
— Рановато вы, Елизавета-свет Павловна порхать стали, — все же не удержал в узде свое ехидство Алексей, сам чуть ли не падая от усталости на стул.
Она добила его:
— Я завтра выхожу на службу. Все, что удерживало меня дома — пошив платья, — закончилось. Может, передадите Аристарху Борисовичу мое пожелание присутствовать на клятве в мундире?
Саша привычно улыбнулся и чуть отвернулся в сторону — Калина же не сдержался: закашлялся, покраснел, побелел, потом опомнился и рассмеялся:
— Лиза, предупреждать же надо! Мы из кожи лезем вон, стараясь красиво и помпезно, а вы…
— А меня устроит лед Идольменя, чтобы далеко не пришлось уезжать, шинель и мундир. — В Идольмене Огнь, он вмешается, если все пойдет не по плану. Наверное. — И много, много теплого сбитня потом, вместо… Что там планируется на торжественный ужин? Так что забирайтесь в свою кожу обратно… Серьезно, Алексей, мне ничего не надо. По-хорошему, даже клятвы не надо.
Калина неожиданно признался:
— Клятва прежде всего нужна нам, чтобы быть уверенными: мы не прибьем вас по приказу императора. Пока клятва, принесенная ему, важнее клятвы вам. Вы тогда были всего лишь четвертой в очереди на трон, когда как Федор Васильевич венчан на царство… Вот как-то так, Лиза. Клятвы не знают, что у нас ныне конституционная монархия, им все равно. Не беспокойтесь, про мундир я Аристарху Борисовичу передам.
— О чем вы хотели поговорить?
Калина деловито разлил по чашкам черный кофе и придвинул чашку Светлане:
— Собственно, я пришел сказать, что скорее всего на императора напал кто-то вроде Огня. Он не мог?..
Светлана задумалась, делая глоточек кофе, чтобы взять паузу. Калина не стал темнить. Это хорошо.
Саша помрачнел и уточнил у Калины, цепко глядя ему в глаза:
— С чего решил, что это могла быть стихия?
Тот не стал отмалчиваться:
— Десятый уровень возмущения эфира в магомобиле императора.
Саша опустил голову, глядя в чашку с кофе. Светлана помнила — десятый уровень возмущения был зафиксирован на капище десять лет назад в «Катькину истерику». Значит, точно стихии. Только откуда?! Огнь себе на уме, но он четко говорил, что не приемлет убийства. С другой стороны — император еще жив. Формально, следуя логике Огня, императора убьют раны, а не Огнь. Только зачем ему убивать императора? И еще, когда действовал Огнь, эфирное возмущение было невысоким, не выше шестого уровня. Тут же… А стихий четыре!