Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 58)
— Не! Не сбивай — про Ивана-дурака я говорил. Стихию воздуха вызвали в темном ритуале человеческой жертвой раньше срока, вспоили Мишкиной кровью без спроса, забирая чужую печать и чужую судьбу. Не для Мишки твово печать была. Хотя твой Иван-купеческий сын тож хорош — козью морду свою своротил, когда печать ему давали.
Лиза не удержалась — за Сашку стало обидно:
— Не козью, а гордую кошачью.
— Одна беда — прошла печать мимо драного кота. Но ужо не исправить. Будь по-вашему. Так от… Ох, опять ты меня сбила, свиристелка! Воздух искалечен, от он… Она и хоронится от всех. Потому и не говорит с лесом, почти не делится думами. Потому и не знаю я ничё о воздухе. А вот ишшо лес — это и земля. Корнями в землю уходят мои деревья, роют норы и берлоги мои звери, земля слушается меня и говорит со мной, но токмо в лесу. Город, сама понимаш, не мое. А ишшо деревья пьют корнями воду. А вода тут вся…
— Идольменская, — выдохнула Лиза.
— Зришь в корень! — гордо сказал леший. — От и грю я — нет сейчас в Идольмене молодших твоих сестер. Можа, были — я не знаю. Врать не буду. Но сейчас нету. Вода и земля твердят, что нет их у них.
— Значит, Анна или Елена у воздуха, — Лиза сорвала поникший земляничный цвет, растерла между пальцев, вдыхая яркий, густой аромат лета. Только сон это не прогнало прочь, наоборот, сильнее захотелось спать, мешая думать. — Или надежно спрятаны где-то без доступа к земле.
Леший важно поднял вверх указательный палец:
— От тож! Будем ждать карачун. Хотя… — он почесал косматый затылок: — Можа, и не важен ужо карачун, можа опоздал Иван-царевич. Так хоть свидятся, хоть попрощаются напоследок — водный змей свободу ужо получил, получат ее и русалки загибшие. Пусть ужо попрощаются. Любила она его безмерно, раз даже после смерти защищает его, запрещая идти в Идольмень на поклон змею и забирать её ценой своей жизни. Ты-то хоть молодец — не отдала кота своего драного смерти. А вот рыжий не справился. — Он снова косо посмотрел на неё: — беги-ка спать ужо. Рассвет не за горами. Дел у тебя невпроворот. Ты токмо окно не закрывай, хорошо?
— Хорошо, — снова не удержала зевок Лиза.
— Спи. А лес тебе сказки будет петь, отгоняя Ночную лошадь.
Лиза улыбнулась — а леший поэт: так назвать кошмар. Хотя он прав. Кошмар и значит «ночная лошадь», лошадь, несущая дурные сны. Бритты в это верят, а её этому научила её бабушка, сама родившаяся в Британии.
Первым делом Лиза открыла окно, как и просил леший, а потом легла под обжигающе-горячее одеяло. Ветром в спальню нанесло золотистых листьев, смолянистых иголок, седых, обмотанных паутиной шишек, защищая Лизин сон. Ей снова снился берег моря, лето, жара, смех детей. Только в этот раз она сидела на берегу и любовалась, как почему-то четверо мальчишек мал мала меньше запускают в воздух бумажного змея. Может, Илья все же ошибся и у нее будет четыре сына? Самый старший обернулся к ней, расплываясь в улыбке, и Лиза замерла — он ей был странно знаком. Успеть бы понять, ухватить бы за кончик сон, удержать в памяти мальчишечье лицо. Только чьи-то губы поцеловали её в лоб:
— Просыпайся, Лизонька. День уже.
Саша с улыбкой смотрел на неё. Он был собран, гладко выбрит, благоухал привычно бергамотом и корицей, только морщинки в уголках чуть покрасневших от недосыпа глаз подсказывали — он сильно устал и снова не спал этой ночью. Её безумный, храбрый, драный кот, самый нужный, самый любимый, самый важный. И плевать, что печать земли ушла от него. Он ей нужен и без неё.
Глава двадцать седьмая, в которой Лиза и Саша понимают свою главную ошибку
Он старательно медленно, наслаждаясь моментом, принялся вынимать у неё из волос длинные, рыжие сосновые иголки и застрявшие сухие золотые листья. Они крошились в его руках, трухой падая на кровать и напоминая, что все в этом мире невечно. Пахло осенью.
Иногда его пальцы касались её висков и нежно гладили их. Сашины руки были огрубевшими, с мозолями, но все равно огонек в сердце Лизы разгорелся, тут же ухая закипающим голодным пламенем куда-то в живот. Хотелось прижаться к Сашиной ладони и узнать, что бывает между мужчиной и женщиной дальше, после поцелуев. И почему сейчас пост… Или позволить себе обо всем забыть и просто жить сейчас, не думая о будущем? Ведь все так хрупко и сложно между ней и Сашей. Все могут сломать чужие руки, уверенные, что знают, как жить правильнее. Рискнуть, живя чувствами и порывами.
Лиза себя глупой бабочкой, летящей на пламя, почувствовала. Её учили, что нельзя отдаваться на волю чувств. Наверное, это глупо рисковать сейчас, портя будущее. Как же быть… Хорошо бы, чтобы кто-нибудь принял решение за неё, но Саша слишком воспитан. Он никогда не рискнет ею и её репутацией.
— Смотрю, леший решил за тобой приударить? — вкрадчиво сказал Саша, поправляя Лизины волосы — он ласково заправил выбившиеся рыжие прядки за ухо, и Лиза поняла вечно мурлыкающую на его руках Баюшу. Самой сейчас хотелось быть свободной, как баюша.
Солнце выглянуло из-за туч, заливая комнату ярким светом. Ночной снегопад закончился, обещая хороший день. В сердце снова запела надежда — иногда надо рисковать, чтобы сорвать куш.
Лиза села в кровати и расплылась в довольной улыбке:
— Леший сказал, что может прийти и добрым молодцем. Даже не знаю — пугаться ли… Не отдашь же лешему меня?
Саша вместо тысячи слов потянулся к ней и поцеловал. Долго. Нежно. Жадно. Словно он что-то знал о их будущем и… Прощался? Или боялся её потерять. Или она ничего не знает о поцелуях. В жилах уже кипел огонь, и мысли о сумасбродстве не казались глупыми. Сашины руки скользили по её спине, порождая мурашки и будя странные фантазии. Щеки запунцовели. Дышать было тяжело и сладко. Она рискнет всем, потому что любит и доверяет Саше.
Часы на стене зашипели, собираясь с силами для боя. Сердце ухнуло куда-то в живот, моментально гася любовный жар в жилах. Лиза с сожалением отстранилась, замечая, как виновато на неё посмотрел Саша. Он выпустил её из объятий и подался на кровати назад, сцепляя руки в замок и поджимая губы. Он был сильно недоволен чем-то. Собой или Лизой? Она бросила косой взгляд на часы — полдень! Ох и разоспалась она под сказки лешего. А ведь сегодня присутственный день, она должна быть на службе, она должна помогать Саше с расследованием — дело-то её семьи касается. Ей важнее! Это её сестру выкрали и пытаются вывезти.
— Люблю тебя, — чтобы Саша не надумал ничего дурного, быстро призналась она. — Только время уже позднее.
Он грустно улыбнулся:
— Ты права. — Он подумал и добавил тихо: — прости.
Лиза напоминала себе: надо возвращаться на службу, надо думать о ней! Только в голове было пусто и звонко от неслучившегося счастья. Или греха? Солнце, словно отвечая на её мысли, скрылось за тучами. Пауза затянулась, Саша ждал, и Лиза быстро сказала первое пришедшее в голову — уж коль до этого говорили о лешем:
— А еще дедушка сказал, что княжон сейчас нет в Идольмене. — Она подумала, что Саша ждал не этого, но было уже поздно. Он сразу же посерьезнел и собрался:
— Да, Алексей подтвердил это. Он никого не нашел на дне Идольменя.
Она не сдержала улыбку облегчения — Алексей вернулся! Теперь можно хотя бы о нем не беспокоиться. Только почему её не позвали? Ему же наверняка сейчас плохо, ему, быть может, для восстановления нужна её кровь.
— Как он? — надо спешить ему на помощь! Она собиралась бежать, но Саша успокоил её:
— Не беспокойся. Я навещал его. Жить будет. Он сильный. Он справится, Лиза. Сейчас он лежит в больнице под наблюдением Шолохова и изучает монографию Линденбраттена. Ему твоя кровь сейчас не нужна.
— Он… — Лиза не договорила. Она помнила себя, свои чувства, когда прощалась с Сашей на Вдовьем мысу. Это больно — терять. Алексею сейчас не позавидуешь. Наташа скоро исчезнет, обретая покой, а ему дальше жить без неё. Хотя он говорил, что давно перешагнул через чувства к Наташе. Он же не лгал? Смысла тогда лгать не было.
Саша не удержался и снова подался к Лизе, обнимая и крепко прижимая к себе:
— Все будет хорошо. Честно. — Его руки благовоспитанно лежали на её талии и никуда не сдвигались.
Она проворчала ему в плечо, крепче обнимая его:
— Я тебя никогда не отпущу. Ни за что. Если я нужна на престоле — престол выдержит и тебя. Я не позволю тебе и себе повторить судьбу Алексея.
Он поцеловал её в висок:
— Лиза, страна важнее меня…
— Нет! — твердо сказала она, отстраняясь. — Я не передумаю. Важна я — важен и ты.
Он опустил взгляд вниз. Кажется, он с ней не был согласен. Ничего. Это ничего. Справятся и с этим. Это не то разногласие, которое не решить. Судьбы Наташи она для себя не желала. Она снова вспомнила об Алексее:
— Как он попрощался с Наташей? Они разошлись по-доброму? Она не затаила на него обиды, ведь русалка же…
Русалки не совсем те же люди, что были при жизни. Они и убить могут только за то, что ты жив, а они нет. Русалки — это нечисть. Алексей рисковал, прощаясь с нею.
Саша тут же нахмурился:
— Так Великой княжны Натальи нет в Идольмене. Леший же…
Лиза его оборвала:
— Есть! Леший говорил, что