Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 60)

Когда она вышла к нему через четверть часа, уже полностью собранная, он был уже отрешен, собран и слишком строг, как никогда раньше — у него между бровей прорезалась морщинка и не собиралась разглаживаться.

Саша с какой-то горькой улыбкой протянул Лизе руку. Привычные слова звучали еще слишком хрипло, болью отзываясь в её сердце — Саша слишком воспитан, в случившемся он корит только себя:

— Ты или я?

Вместо этого она вновь сказала:

— Саша, ты ни в чем не виноват. Если чья-то вина и есть, то только моя. И любить — не грех.

Он кивнул:

— Любить — не грех. Только… Лиза, я совсем не любви хотел. А это точно грех. И вот в этом я всяко виноват перед тобой.

Кромеж тактично молчал, впечатленный Сашиным самоконтролем. Или отсутствием его? Сегодня Лизу охраняли Найденов и Семенов.

— Так… Ты или я?

— Ты, — твердо сказала Лиза. — Я тебе полностью доверяю и приму любой твой выбор. Только и ты не решай за меня. И не стыдись своих чувств. Я не хочу повторить судьбу Наташи и Алексея. Ни за что.

Он кивнул, давая понять, что услышал её.

Его пальцы взяли её за ладонь. Кромеж мелькнул ярким коридором, выпуская их в магуправе.

— Береги себя. Будь осторожна — мы еще не знаем, у кого два артефакта. И… Я люблю тебя.

Поцеловать на прощание он её не решился.

Глава двадцать восьмая, в которой Лиза знакомится с новинками в книгопечатании

В коридоре второго этажа магуправы никого не было — голоса доносились только с первого этажа, и Лиза не удержалась и поправила Саше ворот шинели:

— Я тоже тебя люблю.

Она позволила себе только погладить его по щеке, не более. Он на миг закрыл глаза, ловя её ладонь и прижимая к лицу. Раньше бы он еще и поцеловал в основание ладони.

— Все, пойду я — Алексей тут подсказывает, что Шульц и Кросс уже приехали на допрос.

Лиза вскинулась:

— Он снова сбежал из больницы?

Вот что за мужчина… Не умеет болеть, как и Саша. Тот грустно улыбнулся, привычно отворачиваясь в сторону — когда же он научится не прятать свои настоящие чувства, в которых опричникам всегда отказывали? Когда начнет улыбаться прямо в лицо и не сдерживать порывы, какими бы они не были?

— Выходит, что так, — со смешком сказал он. — Говорит, что будет присутствовать на допросе, и не проси его тебе показаться на глаза — говорит, что боится тебя…

— Ух я…

Он провел пальцем по её щеке, словно на прощание:

— Будем пытаться разговорить Шульца — опричников боятся, как огня. Будем пытаться найти княжон.

Только бы получилось. Хотя есть маленький шанс, что Шульц ни при чем… Лиза сама себе напомнила: даже если не смогут разгадать тайну Наташи сейчас, то через двенадцать дней солнцестояние — тогда они точно получат ответы на все свои вопросы. Но хотелось бы быстрее, а для этого надо хотя бы ознакомиться, как Алексей, с монографией Линденбраттена. Зачем-то же Шульц её подарил им.

— Принеси, пожалуйста, монографию Линденбраттена, раз Алексею она уже не нужна.

Саша кивнул, исчезая в кромеже, чтобы возникнуть почти сразу же:

— Уже у тебя на столе. Удачи!

Он окончательно ушел. На миг стало отчаянно холодно. Её ждет монография и Перовский. Или наоборот — сперва Перовский, потом монография.

Она толкнула дверь и, прогоняя мрачные мысли, старательно улыбнулась солнцу, бродящему по полу кабинета вслед за тучами, крепкому, горькому аромату кофе, который варила в большой новой турке на колдовке Катя, и Илье — он стоял у окна, возле Лизиного стола и поправлял белые астры в бутылке из-под сельтерской воды. Саша и это успел! Лиза ни капли не сомневалась, что букет от него — времена Огня, когда он конкурировал с Сашей в ухаживании за ней, канули в Лету.

Астры были мелкие, как снежинки, что весь день падали вчера. Цветы напоминали, что сегодня первый день зимы. Точно. Уже пришла зима. Осень с её потерями и болью осталась позади. Можно перелистнуть страничку в её жизни, оставляя допросную в прошлом вместе с ушедшей осенью. Хотелось верить, что дальше будет только лучше. Она же поймала первую снежинку тогда в октябре. Все будет хорошо!

— Доброе утро! — громко сказала Лиза.

Илья рассмеялся, отвлекаясь от букета, и поправил её:

— Добрый день, Елизавета Павловна.

Катя тоже поздоровалась — что-то пробурчала себе под нос, быстро разливая пошедшее высокой шапочкой кофе в четыре чашки, но Лиза понимала — на самом деле она так прячет взгляд. Катя так и не поверила до конца, что Лиза её ни в чем не винит. Или все дело в невозможности Кати себя простить. Лиза тоже подобным страдала.

Кабинет неожиданно изменился со вчерашнего дня. Лиза посмотрела на новый стол — его впихнули на любимое место Саши: любил он стоять у стены в простенке между двух окон. Сейчас столешница уже была завалена бумагами и папками. Пишущая машинка неловко пряталась среди них вместе с недорогим письменным прибором.

— У нас новый маг?

Илья довольно кивнул, направляясь к Лизе. Катя уже взяла себя в руки и, поставив чашку с кофе на Лизин стол сухим, безжизненным голосом тут же дала справку:

— Ирина Сергеевна Зимородок. Коллежский секретарь, маг пятого ранга без перспективы дальнейшего роста.

— Чья протеже? — тут же уточнила Лиза. Она уже поняла, что это самый важный вопрос, когда дело касается её окружения.

Лиза расстегнула свою шинель — её галантно принял Илья и повесил на вешалку, туда же отправляя её шапку. Он молчал, заставляя говорить Катю — той явно было неловко, но Илью это не волновало.

— Ничья, насколько мне известно. Кажется, наши княжеские рода переругались за место в нашей управе и впихнули устраивающий всех вариант — мага, который ни на что влиять не будет, потому что ничего из себя не представляет.

Илья с ней согласился:

— Вариант.

Катя взяла свою чашку с подоконника. Лиза заметила, как блеснул мелкий бриллиант в кольце на правой руке Кати. Это было помолвочное кольцо! Аксенов все же справился. Катя нашла в себе силы с ним честно поговорить. Ну надо же!

Лиза понеслась к Кате, обнимая и с удовольствием расцеловывая её в обе щеки:

— Мои поздравления с помолвкой!

Катя, в последний момент успевшая поставить чашку с горячим кофе на стол, зарделась:

— Мы пока не делали объявления… А вот про вашу с Громовым помолвку все столичные газеты трубят: невиданное дело, бывший опричник, без пяти минут потомственный дворянин и сын фабриканта и миллионерщика, решил связать свою судьбу с посредственным магом Суходольской управы, еле заслужившей личное дворянство. Не обольщайтесь, большинство уже в курсе, что произошло на самом деле. Вы бы поберегли себя и Александра — он хороший… — заминка в её словах была так очевидна, что Лизе стало больно: Катя же общалась с Сашей и видела, какой он. — …человек.

Катя достала из кармана форменной юбки тюбик с помадой и осторожно нанесла её на Лизины губы:

— Чуть-чуть внимания к внешнему виду, Елиза…

— Катя, я для тебя всегда Лиза!

Та робко улыбнулась и поправилась:

— …Лиза. Мы это уже на огненном змее проходили. Научите уже Александра Еремеевича целоваться без последствий.

— Это не он. Это я… Это моя вина.

Катя сунула тюбик с помадой Лизе в руку:

— Тогда, боюсь представлять, как выглядят его губы. — Она привычно тряхнула головой — пружинки-кудряшки тут же весело запрыгали вокруг её лица. — Так… Ладно, это трудности Александра Еремеевича. Надеюсь, опричники не склонны трепать языком. Мужчины иногда непредсказуемы.

Лиза промолчала — даже примирение с Максимом Яковлевичем и помолвка не изменили отношение Кати к мужчинам.

— …Я телефонировала подруге в Москву и по поводу нашего нового мага, а не только узнать о ситуации с вашей помолвкой. Она сказала, что Зимородок — заучка, из тех, кого называют синий чулок. Ничего кроме пыли библиотек она не любит. Книжный червь и серая мышь. Она никогда не интересовала княжеские рода из-за мизерности своего дара. Её взяли в Университет как магпарвеню — она заслужила стипендию и оплату обучения побеждая на конкурсах по теории эфирологии. Вот такая у нас теперь мышка в управе.

Илья улыбнулся — он взял свою чашку кофе с подоконника и теперь пил его, заняв любимое Сашино место в простенке между окон.

— Боевая мышка.

Лиза повернулась к нему:

— Прости?