Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 4)

Он снова подтолкнул в её сторону бумаги, отвлекая от судьбы Кошки и Саши. Она так многим им обязана. Прав был Матвей — она сильно попортила им крови, но в её силах больше так не делать. Она хотя бы постарается. Светлана заставила себя собраться и принялась читать документ: отчет о Зерновом. Команда боевых магов приступила к зачистке шахт и закрытию щелей в мир чуди, но пока этого было крайне мало, чтобы успокоить население и забыть о пролитой крови. В Зерновом продолжались волнения, так что вчера под вечер пришлось ввести войска. Интересно, а они сейчас на чьей стороне? Опричнина на стороне Светланы. Полиция не играет в политические игры. Жандармы, судя по ротмистру Аксенову, подчиняются опричнине и скорее на стороне Светланы, чем на стороне императора. А войска? Они кому преданы? Даже не так, какой расклад сил в Совете государственной обороны, в военном ведомстве, в морском… Сколько генералов на стороне Светланы, точнее на стороне Соколова? И сколько преданы императору. И сколько именно стране. Не спровоцирует ли Соколов и его действия гражданскую войну, как было в Новом свете? Южная Америка до сих пор кипит от то и дело начинающихся войн за власть. Грозит ли тоже самое России из-за действий Соколова? Стать причиной войны Светлане не хотелось совсем. Волков и Соколов верили, что за кровью Елизаветы пойдут, только так ли это? Быть вознесенной на трон, утопающий в пролитой крови, не хотелось. На трон вообще не хотелось.

Алексей серьезно посмотрел на неё и забрал бумаги из Зернового себе, что-то быстро помечая на них.

— Не берите в голову — разберемся, кто там воду мутит. И не в таком разбирались, поверьте, Елизавета-свет Павловна.

— Не боитесь устроить бойню из-за меня?

Алексей качнул головой:

— Нет. Мы — то пугало, против которого даже войска боятся тявкнуть. Поверьте, каждый генерал знает, что мы придем и найдем везде. Никто не рискнет идти против вас, когда за вашей спиной Опричнина.

— Холера! — только и смогла выдавить из себя Светлана. И ведь не докажешь, что чувствуешь себя другим человеком, что давно позабыла, что значит быть Великой княжной, что даже мысленно себя называешь другим именем.

«Ли. За.» — попыталась назвать себя Светлана и испугалась. Она привыкла быть Светланой. Так безопаснее. Хотя по своему настоящему имени она отчаянно скучала.

— Все под контролем, — успокаивающе сказал Алексей. — Не о чем волноваться. Пока не о чем. Вы же упрямая, вы везде себе приключений найдете.

Она качнула головой:

— Ошибаешься. Я всегда старалась быть незаметной.

Он расцвел в ехидной улыбке, откинувшись на спинку стула, еще и руки на груди сложил:

— О да! Вашу банду мелких искали в лесах почти год. Это вы называете «быть незаметной»? Вы выходили из всех ловушек службы Призора. На вас в конце концов егерей и боевых магов направили и только тогда вас смогли, наконец-то, пристроить в детский приют.

Светлана пожала плечами — не рассказывать же, что творили тогда взрослые, не все, но многие. Хотя слова Калины поясняли, почему к ней так привязались тогда с проверкой истинности имени.

— Или вы были незаметной на магических курсах для слабоодаренных? Я читал отчеты о том, что вы там творили. И это не учитывая того, что девицы изначально идут на курсы, чтобы найти себе женихов и хорошо выйти замуж… Вот почему вы повели себя, не как все? Вышли бы замуж, поменяли законно фамилию, уехали бы куда-нибудь подальше — вас бы не нашли.

Светлана старательно прогоняла из памяти проверки в Московской Генеральной Магической управе. Тогда было больно — у неё раз за разом искали печать Рюрика. Печать, которой, к счастью, тогда не было.

— Я и уехала в провинцию.

Алексей снова улыбнулся:

— В Суходольск! Где любило отдыхать императорское семейство. Про ваш магический дебют в Суходольске с Кальтенбруннером я вообще молчу — он привлек к вам внимание Романовых и Голицыных. И про княжича Волкова, сраженного вашей красотой и приковавшего к вам внимание Дальногорских и Шереметьевых, я тоже промолчу. Если бы не Баюша и непонятно куда исчезнувший цесаревич, то вас обнаружили бы еще три года назад — так «незаметно» вы себя ведете.

Светлана отвернулась в сторону. Баюша как-то спешно потянулась на кровати, спрыгнула с нее и, старательно избегая взгляда Светланы, пошла на кухню. Оттуда донеслось громкое чавканье и чьи-то умильные нахваливания. Даже суровые опричники, которыми пугают свет, тают от Баюши. Светлана качнула головой: снова она не до конца разобралась — считала, что сама хорошо скрывается, а её все это время прикрывал младший брат и Баюша.

— Елизавета Павловна, прошу: давайте вы просто побудете под нашим присмотром, доверяя нам вашу жизнь — мы справимся, слово чести. Давайте пару лет без подвигов по освобождению стихий. Мое сердце не выдержит еще одной такой ночки, как сегодня. Вы были белее мела. Вы Сашу уже приучили к своим подвигам — я еще нешуганный, я еще непривычный. Пожалейте меня и моих парней. Поверьте — нам вы можете доверить свою жизнь.

— Ты не понимаешь… Я же не разбираюсь в управлении страной. Я не готова для этого.

Алексей участливо улыбнулся:

— Лиза, я все помню. Только венчание на царство — дело не пяти минут. Сперва клятва Опричнины, потом придет время для клятвы цесаревны, потом… Потом многое может измениться. Да и научиться всему всегда есть время. Я помогу вам. Все, что знаю я о стране, будете знать и вы. Просто давайте пока без подвигов.

Говорит так, словно вся страна в его власти. Словно император. Светлана грустно улыбнулась:

— Знаешь, ты и то больше меня разбираешься в том, что происходит в стране. — Она в шутку предложила: — Ты не хочешь сесть на престол? Тебе его хоть доверить нестрашно. Найдем тебе Рюриковну…

Она хотела добавить про сестер-близняшек Анну или Елену, которые, возможно, живы, но не смогла. Калина, и так светлокожий, побелел до синевы почти. Кажется, она сказала что-то не то. Под глазами у него залегли черные тени. Его пальцы сжались в кулаки, а светло-голубые глаза вымерзли до белизны — обычно их заволакивало тьмой, но не сейчас.

Светлана тут же призналась:

— Я пошутила. — Что напугало Калину до такой степени, она так и не поняла. — Прости.

Алексей вымученно улыбнулся:

— Я понял. Я постараюсь вас не пугать престолом, как вы меня сейчас. И нет, Соколов спит и видит, как загнать меня в своё кресло — я не готов к тому обилию бумаг и ответственности, что свалятся на меня в таком случае. Мне своей ответственности хватает.

Он посмотрел на часы и натужно поменял тему:

— Что-то Саша не торопится. — Калина выключил электрическую, слишком яркую люстру под потолком, оставляя свет только на столе — там горела масляная лампа. Наверное, он решил устроить теплую, романтическую атмосферу. — Пойду-ка я его найду и приведу кромежем — поздно уже для официальных визитов.

Кажется, он сбежал. Он откровенно сбежал от Светланы. Что же такого он услышал в её неудачной шутке? Понять бы еще. Самое смешное, даже Калина на троне был бы желательнее Светланы — он хотя бы разбирался в хитросплетениях политики. Она разбиралась только в магии, и то несильно.

Светлана яростно придвинула к себе оставшиеся на столе бумаги и принялась их изучать. Надо будет запросить документы Опричнины по поискам всех Великих княжон. Так искать Анну и Елену будет проще. Жаль, что старшие Наталья и Мария не выжили. Иначе стихии пришли бы к ним с требованием крови. Они же пришли к Светлане, то есть Елизавете. Значит, Наташа и Маша точно погибли.

Саша пришел через полчаса. Он вышел из кухни под шепот Калины: «Представляешь: касторка! Она оставила неизгладимые впечатления у Великой княжны, про Соколова я вообще молчу». Вот же ехидный шут Калина!

Саша выглядел свежо: побрит, с чистыми, еще в капельках дождя волосами, в отглаженном мундире, благоухающем бергамотом, с букетом голубоватых астр в руках, — но все же было заметно, что он сильно устал. Что-то в глубине его глаз, что-то в походке, что-то в морщинках между бровей выдавало — эта осень была слишком немилосердна к нему.

Светлана попыталась встать с кресла и шагнуть ему навстречу, но Саша оказался быстрее: опустился у её ног на пол и замер, глядя снизу вверх:

— Сиди, не вставай. Тебе, наверное, еще тяжело.

Он протянул ей букет. Светлана тут же вдохнула аромат астр и осени. Ей осень подарила Сашу. Ей есть за что быть благодарной этой осени.

— Саша, я тебя люблю, — наверное, это было невпопад, совсем ненужно, но если вспомнить Вдовий мыс, если представить, что из-за неё пережил тогда Саша, то она слишком мало и редко ему говорила о своих чувствах.

Он поцеловал её руку, случайно задевая букет и утопая в капельках воды, слетевших с него:

— Я тоже тебя люблю. Прости, что так поздно — дела на службе были. И… — он как-то виновато улыбнулся: — мне нужно кое-что тебе показать. Я сниму мундир?

Светлана кивнула, уже понимая, что её ждет. Саша носил под рубашкой помолвочное кольцо. Она споро отложила букет в сторону, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ухаживала за ногтями, приводя их в порядок? Она не помнила, и это жаром стыда окатило её. Ей сейчас будут делать предложение, а у нее руки в цыпках после Идольменя! Холера, да что же это такое?! Только даже зная про цыпки. Только даже зная про неухоженные ногти. Только даже зная, что тем самым подставит Сашу под удар, она не сможет отказать ему. Даже зная, что он полностью беззащитен, потеряв дар кромешника, она не откажется от него. Они справятся. Они должны справиться вместе.