Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 103)

— My dear Betty, тебе так не повезло с семьей и временем… Начало века, новые возможности, новые горизонты! Возрождение династии… Не лезь в историю с артефактами и соколами. Держись от нее подальше. Зачем тебе эта грязь, Бетти? Не для тебя она. Крови тогда много пролилось, и Дашков, чудом выживший, только вершина айсберга. Время покарает этих людей, Бетти. Не лезь во все это. Жаль только, что поздно я узнала про тебя, про Наташу, про глупеньких Энни и Элли. А еще эта путаница с переводом слов. Я говорила Шульцу, что нет у нас в России хвостатых русалок, но он настаивал, что лучше меня все знает… Ох уж эти мужчины… И артефакт воздуха наши маги долго превращали в универсальный… Иногда все так нелепо идет. Столько времени напрасно было утеряно из-за гибели русалки, из-за создания артефактов. Я говорила Шульцу, что спасать надо всех, он же настаивал, что ребенка еле как отбил с Кроссом, говорил, что вернется за Натали потом, с более мощными артефактами.

Лиза предпочла промолчать, что её любимый «Шульц» спутался с Голицыными, причем сразу обоими: и старшим, и младшим, что он играл свою игру. Хотя, быть может, он оказался приперт к стенке Голицыным? Впрочем, все равно! Потом до Лизы дошли слова бабушки. «Ребенка еле как отбил с Кроссом»… Получалось, этот Шульц, этот бравый «офицер и джентльмен» сам пользовался русалочьим артефактам? Хоть в чем-то он оказался похож на нормального мужчину. Только почему потом он стал использовать женщин из дома Лесковой? Побоялся, что Идольмень убьет их с Кроссом за Петино похищение, а разведать, что случилось с Наташей надо было? И уже осенью в Идольмене его русалки столкнулись с конкурентками — русалками Голицына старшего. Ведь чешую, наталкивая Голицына на мысль о морских русалках, по «Змееву долу» разбрасывал Петя.

Бабушка что-то продолжала говорить. Если честно — Лиза её не слушала. Мысли в голове кипели, факты находили свои места в мешанине событий, и картина случившегося менялась прямо на глазах. Лиза, сперва соединившая события в единое полотно: Голицын-Шульц-русалки, — теперь с кровью и мясом раздирала их обратно, ставя на свои места. Шульц и Голицын были конкурентами. Просто чудо, что на тот момент, когда у Голицына появились свои артефакты, Петя и Наташа уже были не в Идольмене, и чудо, что Анна не выдала тайну о существовании Пети Голицыну.

Шульц не был тварью. Какими бы не были планы у бриттов на Петю и его кровь, он честно его защищал, как мог. И ни старшему Голицыну, ни младшему его не сдал — Шульц понимал, что тогда ему никто не позволит вывезти мальчика из страны. Наверное, его задержали в России поиски Наташи или… Банально он ждал, когда ему сделают документы на Петю. То есть… Натравливал их с Сашей на Дашкова своей переделанной монографией он сам, не по указке Голицыных. Шульц действовал в интересах своей страны — он подставил Дашкова под удар, потому что тот ратовал за свою бомбу.

— …Забудь обо всем — Бог им воздаст по заслугам. Просто приезжай ко мне в гости. Я буду очень ждать.

Лиза вынырнула из своих размышлений и принялась обещать её навестить, хотя знала, что это невозможно. Дашков настаивал, что снова вот-вот будет война, что мир снова будут перекраивать и делить, что надо возвращать урановую жилу и работать над чудо-оружием. Бабушка словно сама все поняла:

— Или я приеду на коронацию Натали…

Лиза заставила свой голос звучать звонко и беззаботно:

— Устроим соревнование по конфетам, как раньше?

— Увы, дитя, мне запретили есть много сладкого. Но для вас я привезу самый лучший шоколад.

На том разговор почти и закончился. Лиза обещала регулярно телефонировать, прерывая звонок. Когда Лиза вернулась в кабинет, ворон уже улетел прочь. Ну и черт с ним!

Дни тянулись скучно и серо, особенно из-за приехавшей из Москвы Каютовой, которая усиленно шила свадебное платье для Лизы — из-за этого часто приходилось быть на примерках и стоять истуканом, пока Каютова и её подручные обкалывали её кусками ткани, драпировали и переживали, что расшить платье никак не успеют.

Саша пропадал на службе.

Наташа и Алексей где-то спрятались, вдали от шума и суеты вновь привыкая к друг другу.

Баюша воспитывала линорма и изредка наведывалась в лес. К рыжему своему, кажется. После леса она была задумчивой и крайне довольной жизнью. До весны еще было далеко, так что дело было совсем не в котятах. Кажется, Баюше нравилось возиться с рыжим и воспитывать и его.

В магуправе почти не было работы — так, редкие вызова на проверки кладбищ и привычные жалобы на сглаз, проклятья и венцы безбрачия.

Леший спал, зима давно вошла в свои права, засыпая Суходольск снегом, с которым не справлялись дворники.

Ворон периодически появлялся то тут, то там, словно преследуя Лизу, но точно ли это тот самый ворон, она не знала. Ни один магдетектор на него не реагировал.

Через пять дней Катя ворвалась в кабинет почти крича, что на неё было совсем не похоже:

— Безумная новость — мне только что телефонировала подруга из Москвы. Князя Голицына нашли без признаков жизни под окнами своей спальни. То ли сам… То ли кто помог.

— Туда ему и дорога, — резко сказал Михаил. Ирина Сергеевна при этом странно потупилась, но промолчала.

Все остальные согласились с ним. Туда ему и дорога!

Саша забрал дело о смерти Голицына себе — он стал главой Опричного сыска и непривычно смотрелся в черном, долгополом кафтане с серебряными псами на плечах. Лиза терпеливо ждала новостей от него из Москвы.

Странный ворон, который последние дни словно преследовал Лизу, появляясь то перед магуправой, то на Вдовьем мысу, то в городе, внезапно возник перед ней, когда она, возвращаясь с одинокой прогулки, замерла на крыльце охотничьего домика, утопавшего в ночной тьме — только окна, как солнышки, и светились.

Ворон ударился оземь, превращаясь в сиявшую мертвенным светом мстиву. Лиза не сразу узнала её. Мстивы всегда приходят за чужой жизнью и не уходят без неё. Чем она была виновата перед сестрой, Лиза не знала. От мстивы не уйти. Но бить первой, в попытке уничтожить её, она не стала.

— Аня? Анюта… — еле смогла прошептать она.

— Я за прощением пришла, — мстива пошевелилась, голос её был словно шелест мертвых листьев. — Прости за все, что случилось. И передай мои слова Наташе — я её так и не смогла найти. Я искала, чтобы сказать лично, но её нигде нет.

Калина не даром ел свой хлеб — он был лучшим гридем, даже мстива не пробилась через его защиту.

На крыльце молча из кромежа возник Саша — оказывается, он успел вернуться из Москвы, а Лиза думала, что он и заночует там, у своих родителей. Он встал сбоку, плечом закрывая Лизу и готовый ко всему — бить или говорить. «Говорить» у него все же чаще случалось.

— Анюта…

Прозрачная девица вздохнула, словно живая, и превратилась в птицу, резко взмывая в небо:

— Прощай!

— Не улетай! — криком остановила её Лиза. Еще можно было все исправить, ведь Анна пришла не убивать, а просить прощения — это о многом говорит. — Я хочу тебе помочь.

Вороница сделала круг над соснами, еле различимая на фоне черного неба, и села на перила крыльца со стороны Саши, чтобы не нервировать его:

— Вета, я зло. Меня не спасти.

— Я попытаюсь, просто доверься мне.

Саша уже шагнул прочь с крыльца, не боясь оставить её наедине со мстивой. Он ножом порезал кору ближайшей сосны, а потом пустил себе кровь из пальца.

Вороница только чихнула от запаха крови, но не полетела рвать Сашу и добивать его.

Над землей сонно пронеслось:

— Пошто спать мешаешь, кот драный… Я ж тебе припомню — в саму важную ноченьку приду! В брачную! Свечу держать!

Леший на совиных крыльях опустился на землю, увидел вороницу, выругался так, что сосны, как спички, к земле прижало ветром, чуть с корнями не вырвало.

— Твою же ж мать, амператрица! — Огромный рыжий парень, на фоне которого Калина хилым мальчишкой выглядел, закрыл Лизу, выставляя перед собой сиявший в ночи нестерпимо белым светом меч. Агриков меч. Леший рявкнул, не принимая отказа: — уходите оба! Я сам тут разберусь. Не для вас эта тварь!

Вороница испуганно каркнула и сжалась, становясь в разы меньше.

Лиза положила свою ладонь на огромную руку лешего:

— Это свои. Это моя сестра.

Леший скосил на неё взгляд — без присмотра оставлять мстиву он не собирался:

— Ты совсем сумасшедшая? Это мстива.

— Это моя сестра. Помоги, пожалуйста.

Леший перевел взгляд на совершенно невозмутимого Сашу:

— Драный кот, чё тут происходит?

Тот не стал возмущаться прозвищу:

— Прошу, леший, помоги.

Тот опять резко выдохнул — сосны застонали, но и в этот раз устояли.

— Это… Нежить.

Лиза вышла из-за его спины:

— Я знаю, дедушка леший.

Он скосил на нее глаз, убирая прочь меч:

— Какой я тебе дедушка… И ты, это… Амператрица, подумай хорошенько, прежде чем повторить свою просьбу.

— Я подумала. Я знаю — лучше, чем ты, никто не справится. И готовься, как растает лед на Идольмене, я тебе русалку приведу. Елену.

— Императрица, — не иначе, чем от неожиданности, леший правильно выговорил не дававшееся ему раньше слово. — Очень хорошо подумай.

— Елена четыре года была в Идольмене бок о бок с сестрой, виновной в её смерти. Четыре долгих года. И она не тронула Анну. Это о чем-то говорит?

Он лишь хекнул, рассматривая черную вороницу. Та жалась к земле и молчала, не просила за свою жизнь. Лиза вновь повторила: