Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 78)

Оригинален деревянный саркофаг царицы (?) I в. до н. э. из мавзолея Неаполя скифского (Шульц П.Н., 1953). В орнаментации саркофага сочетаются элементы искусства эллинистического Востока и Боспора. Вероятно, он был сделан боспорским мастером по заказу знатных скифов.

В числе скифских памятников прикладного искусства назовем бронзовый поясной крюк с изображением скачущего всадника (табл. 55, 9; Веселовский Н.И., 1891), две пряжки конца II в. до н. э. из мавзолея Неаполя скифского с изображением животных (табл. 55, 8), навершие в виде трезубца со стилизованными бараньими головками (табл. 51, 4) оттуда же (Шульц П.Н., 1953, табл. XIV, 7; Погребова Н.Н., 1961, рис. 28, 9), а также вышеупомянутые бараньи головы на очажных подставках.

Монеты. Собственно скифскими и в то же время ольвийскими монетами являются монеты царя Скилура, чеканенные в Ольвии (II в. до н. э.). В настоящее время известны три типа этих монет с именем царя и названием города. Редкость и малочисленность их объясняются кратковременностью подчинения Ольвии скифскому царю Скилуру, единственным свидетельством чего являются данные монеты (Фролова Н.А., 1964). Новый период подчинения Ольвии скифским царям во второй половине I в. н. э. отражают ольвийские монеты царей Фарзоя и Иненсимея, также немногочисленные (Зограф А.П., 1951, с. 137, 138; Раевский Д.С., 1973, с. 115 сл.). Однако территория находок этих монет говорит о том, что названные цари правили не крымскими скифами, а племенами, жившими к северо-западу от Ольвии (Сальников А.Г., 1960, с. 90–95; Каришковський И.Й., 1962, с. 120, 121).

Находки монет на скифских поселениях Крыма и в погребениях крайне редки, что свидетельствует о преобладании натурального обмена над денежной торговлей. Своей чеканки на территории крымского позднескифского государства не было. Среди найденных (преимущественно в Неаполе) монет — херсонесские I в. до н. э. — III в. н. э., одна тирская II в. до н. э., немного пантикапейских II в. до н. э. — II в. н. э. и пафлагонских I в. до н. э., а также римские императорские монеты I–III вв. н. э., причем известны два клада, зарытых в III в. н. э. (Харко Л.П., 1961). Иногда монеты просверливались и использовались и качестве подвесок (Сымонович Э.А., Голенко К.В., 1960).

Эпиграфические находки. За все годы раскопок в Неаполе найдено девять лапидарных надписей на греческом языке (Латышев В.В., 1916, № 668–673; Соломоник Э.И., 1958, 1962; Дашевская О.Д., 1960; Раевский Д.С., 1973). Наиболее значительна надпись на постаменте от конной (?) статуи Скилура с именем этого царя — сына царя (имя не сохранилось), свидетельствующая о наследственном характере царской власти. На фрагменте одной из надписей середины I в. н. э. читается имя Ходарза, которому, по убедительному восстановлению Д.С. Раевского, предшествовал титул царя, с чем не согласны В.В. Латышев и Э.И. Соломоник.

Остальные надписи, высеченные на постаментах статуй, содержали посвящения от имени живших в скифской столице греков различным греческим божествам. Среди этих памятников выделяются четыре благодарственные надписи Посидея, родосца по происхождению, II в. до н. э. В одной из надписей Посидей упоминает о своей победе над пиратствующими сатархеями — племенем, локализуемым одними исследователями в северо-восточном Крыму (Соломоник Э.И., 1962, с. 39; Десятчиков Ю.М., 1973а, с. 133–138), другими — в северо-западном (Щеглов А.Н., 1966, с. 146–157; 1978, с. 133).

Выше упоминались два позднескифских надгробных рельефа первых веков нашей эры с надписями из Голубинки (Фоти-Сала) и Марьина. Эти эпитафии показывают, что скифы в редких случаях, желая запечатлеть на стеле имя умершего, пользовались для этого греческой письменностью.

В числе эпиграфических находок следует назвать и обнаруженную в Неаполе серебряную тарелочку александрийского происхождения, на дне которой пунктиром выбита надпись боспорской царицы Гинепирии (середина I в. н. э.). Возможно, этот предмет попал в Неаполь в качестве дара боспорцев (Яценко И.В., 1962).

Хозяйство. Значительную роль в хозяйстве поздних скифов Крыма играло земледелие. Сеяли пшеницу, ячмень, просо.

Поскольку ни одного железного лемеха не обнаружено, можно полагать, что плуг был деревянным. Железные мотыги (табл. 57, 1, 2), применявшиеся, очевидно, для обработки огородов, и серпы найдены на городищах Южно-Донузлавском и Альма-Кермен (Высотская Т.Н., 1961, с. 78, рис. 3, 4). Для размола зерна служили часто встречающиеся на поселениях седловидные зернотерки из песчаника, прямоугольные и круглые жернова-толкачи из вулканической брекчии (табл. 57, 7), подражающие греческим, известняковые ступы (57, 8).

Имеются данные о занятиях скифов виноградарством и виноделием. В Неаполе найдены угли от виноградной лозы, на Тарпанчи — зерна винограда. Для срезания винограда скифы пользовались кривыми ножами, подобными греческим (табл. 57, 12). Один такой нож найден на Южно-Донузлавском городище, два — на Альма-Кермене. Давильни для винограда иногда высекали в скале. Применялись и переносные тарапаны. В первую очередь с виноделием, хотя и не только с ним, связаны греческие пифосы, употреблявшиеся скифами.

Большое развитие получило скотоводство. По костным остаткам из Неаполя первое место принадлежит лошади, которая не только служила для езды, но и употреблялась на мясо (Цалкин В.И., 1954). По данным других городищ, в стаде преобладал мелкий рогатый скот, крупный был почти наравне с лошадью (Высотская Т.Н., 1972, с. 173). Свиноводство было развито слабо. В небольшом количестве имелись ослы. Держали также собак. Помимо остеологических данных, встречены их изображения (как и лошадей) на надгробных рельефах и в живописи неапольского склепа 9.

Охотничий промысел не имел существенного экономического значения в хозяйстве крымских скифов, хотя фауна Крыма в те времена была довольно богата. В памятниках искусства нашла отражение охота с собаками на оленя (южно-донузлавский рельеф) и кабана (неапольский склеп 9).

Рыболовство засвидетельствовано в приморских поселениях северо-западного Крыма находками рыбьих костей, рыболовных бронзовых крючков и грузил из двуствольных ручек светлоглиняных амфор.

Существенную роль в хозяйстве играли различные домашние ремесла. О занятиях крымских скифов прядением и ткачеством можно судить по найденным повсеместно глиняным пряслицам и грузилам (табл. 57, 13, 15, 16). В Усть-Альминском могильнике обнаружены деревянные веретена (Высоцька Т.М., Лобода I.I., 1984). Для шитья одежды и обуви употреблялись бронзовые иглы, костяные проколки (табл. 57, 5, 6), железные шилья и ножницы (табл. 57, 4, 10). Для обработки кожи служили заостренные ребра животных и, возможно, костяные рашпили (табл. 57, 3). Признаком бронзолитейного производства являются остатки бронзового шлака, найденные в Неаполе глиняные льячки, тигель, форма для отливки налобника (Высотская Т.Н., 1979, с. 120–122, рис. 5). Железные шлаки и изделия (орудия, оружие, ключи, гвозди) указывают на местное железоплавильное и кузнечное дело. Особенно распространены были железные ножи с деревянными рукоятями (табл. 57, 9). Повсеместно встречены точильные камни из песчаника в виде больших плит, крупной морской гальки или оселков с отверстием для подвешивания (табл. 57, 14).

Обработка дерева и кости представлена различными ремесленными изделиями, но многие из них не могли сохраниться. В связи с развитием каменного домостроительства можно предполагать у поздних скифов ремесла каменщиков, плотников. Орудия, которыми вырубали в скальном или глинистом материке подвалы, ямы, склепы, пока не найдены.

Важную роль в экономике поздних скифов играла торговля с греческими городами, носившая в основном характер натурального обмена. Скифы экспортировали продукты сельского хозяйства. Ближайшим центром, снабжавшим скифов Крыма вином, маслом, посудой, предметами роскоши и прочими товарами, был Херсонес. Он выполнял и посредническую роль. В транзитной торговле посредником была, очевидно, в период подчинения и Ольвия. Позже усиливается торговое значение Боспора. Основой для определения торговых связей являются амфоры, составляющие не менее 70 % всех керамических находок.

На ручках эллинистических амфор из раскопок Неаполя зафиксировано 186 клейм. Они распределяются по центрам производства следующим образом: Родос — 127, Херсонес — 24, Книд — 16, Кос — 9, Синопа — 3, неизвестные центры — 7. Поскольку Родос клеймил обе ручки амфоры и количество клейменых амфор по отношению к неклейменым было там в 5 раз больше, чем в других центрах (Брашинский И.Б., 1976), то в приведенном перечне для Родоса должна быть принята цифра 12,7, что отодвигает его на третье место.

Состав амфор остальных скифских поселений центрального Крыма, по имеющимся в настоящее время данным, повторяет состав амфор Неаполя. Это говорит в пользу возможности существования централизованной внешней торговли в Скифском государстве.

Наряду с заморскими товарами из Херсонеса к скифам завозились херсонесское вино и херсонесская черепица, а также местная посуда.

В конце I в. до н. э. — I в. н. э. преобладает южнопонтийский импорт — синопские неклейменые амфоры, светлоглиняные и коричневоглиняные (Михлин Б.Ю., 1974а). Следующее место занимают различные красноглиняные амфоры, одним из центров производства которых являлся Херсонес. Во II–III вв. н. э. Неаполь продолжает торговлю с Херсонесом и усиливает торговлю с Боспором. Наряду с узкогорлыми появляются большие широкогорлые боспорские амфоры с массивными ручками и реберчатыми стенками.