Помимо местной лепной посуды, поздние скифы пользовались привозной античной керамикой, а также (реже) стеклянными сосудами, импортными и местного изготовления.
Для хранения вина, зерна и других продуктов поздние скифы использовали как лепные котлы, так и греческие пифосы (херсонесские, синопские). Для этих же целей применялись и амфоры, в которых привозили греческое вино и масло.
Среди бытовой утвари на поселениях обычны каменные корыта или кормушки для скота — квадратные, прямоугольные и круглые.
Предметы туалета представлены прежде всего зеркалами из бронзы, пинцетами (табл. 55, 1, 2, 4). Очень редко встречаются деревянные гребни (табл. 55, 3), ложечки, а также бронзовые шкатулки. С последними связаны бронзовые ключи, оформленные в виде герм. К игральным предметам относятся астрагалы, найденные как на поселениях, так и в детских погребениях. В Неаполе обнаружен бронзовый астрагал. Вероятно, для игры служили и округло оббитые черепки различных размеров.
Одежда поздних скифов известна по изображениям в живописи неапольского склепа 9 и на каменных рельефах (табл. 53, 1, 6, 7, 9, 11, 12). Мужчины носили рубахи, кафтаны, штаны, мягкие сапоги, остроконечные шапки, женщины — длинные платья. Судя по находкам в погребениях, рукава и подол одежды часто расшивали бусами, а наиболее богатые — золотыми и бронзовыми бляшками. Бусы и подвески носили на шее (женщины и дети). Преобладали различные стеклянные бусы, а также из горного хрусталя, сердолика и гагата, янтаря, халцедона и египетского фаянса. Бусы и подвески являлись предметом импорта главным образом из Египта и Сирии.
К мужской одежде принадлежали пояса из кожи и бронзовых колец, иногда сдвоенных, иногда снабженных крюками (табл. 55, 10–12). Кожаные концы пояса часто заключались в бронзовые обоймы (табл. 55, 5). В качестве застежек пояса для II–I вв. до н. э. характерны крупные продолговатые поясные крюки, железные и бронзовые (табл. 55, 9), а также пряжки с неподвижным язычком (табл. 55, 6–8). Позже распространяются пряжки с подвижным язычком, прямоугольные и круглые, иногда со щитками (табл. 55, 13, 14).
Застежками и в то же время украшениями одежды служили фибулы (табл. 55, 15–21), в основном бронзовые, реже — железные и как исключение — из драгоценных металлов (Сымонович Э.А., 1964; Амброз А.К., 1966; Михлин Б.Ю., 1980; Дашевская О.Д., Михлин Б.Ю., 1983). Для II–I вв. до н. э. известны фибулы раннелатенской и среднелатенской схемы, фибулы-броши с круглым выпуклым щитком (табл. 55, 18) и т. д. Появляются отдельные фибулы зарубинецкого типа (табл. 55, 15). В I–III вв. н. э. распространяются фибулы с подвязным приемником (табл. 55, 16), шарнирные (табл. 55, 19–21), последние — иногда с эмалью. Наиболее поздними являются обнаруженные только в Инкерманском могильнике Т-образные и двупластинчатые фибулы.
Простейшие серьги имели вид несомкнутых колечек с заостренными концами; иногда такая основа снабжалась привеской. В III–II вв. до н. э. богатые женщины носили серьги греческого типа, золотые и серебряные, в виде конусов с изображением львиных голов (табл. 55, 36). В I в. н. э. преобладали проволочные серьги с обмотанной петлей (табл. 55, 38). В позднейший период (III в. н. э.) встречаются крупные серьги с сердоликовыми вставками (табл. 55, 41).
В качестве шейных украшений изредка использовались бронзовые гривны. Браслеты же были обычны, их носили мужчины, женщины, дети на руках, реже — на ногах. Со II–I вв. до н. э. известны бронзовые браслеты с обмотанными концами (табл. 55, 28), с шишечками на концах (табл. 55, 25), с утолщенными или утонченными концами (табл. 55, 22, 24), иногда — многовитковые. Тогда же появляются браслеты с головками животных на концах, а затем вплоть до III в. н. э. характерными становятся круглопроволочные и пластинчатые браслеты с концами в виде змеиных головок (табл. 55, 26, 27). Таким же образом иногда оформлялись и перстни (табл. 55, 35). Бытовали перстни со спиральным (табл. 55, 34) или гладким щитком, на котором вырезалось изображение, а также бронзовые и золотые спиральные или со спиральными концами (табл. 55, 31, 32), со стеклянными или с сердоликовыми вставками (табл. 55, 33). Единичные стеклянные перстни известны только из позднейших могильников.
Культовые предметы. Во II–III вв. н. э. были распространены очажные подставки с головами баранов (табл. 51, 1), связанные с культом очага и огня.
Встречаются жертвенники в виде лепных сосудов без дна. Несомненно культовыми сосудами являлись курильницы (табл. 51, 11–17), иногда украшенные солярными знаками. Для II–I вв. до н. э. характерны курильницы с шаровидным туловом на высоком поддоне; в I в. до н. э. — I в. н. э. бытуют курильницы в виде дырчатых горшочков (Дашевская О.Д., 1980). Исключением является мисочка с перегородкой (табл. 51, 14).
Ритуальное назначение как обереги имели различные подвески-амулеты, встречающиеся чаще всего в детских погребениях. Таковы колокольчики, «ведерки», раковины, астрагалы (табл. 51, 20–30), подвески и пронизи из египетского фаянса (табл. 51, 18, 19).
С солярным и астральным культом, кроме курильниц, связаны кольца с тройными шишечками (Богданова Н.А., 1980, с. 18), украшения в виде колесиков (табл. 51, 2, 3), лунницы и т. д. Интересно изображение «скифской богини», стоящей в центре бронзового кольца с собакой у ног, из Усть-Альминского некрополя (табл. 51, 10; Высотская Т.Н., 1979, с. 162, рис. 77). Находимые на скифских городищах статуэтки античной работы, изображающие греческих богов — Деметру, Афродиту, Гермеса, бронзовые фигурки Диоскуров из Неаполя Скифского (Шульц П.Н., 1968) считаем правильнее связывать с греческим населением или объяснять приобретением у греков без религиозных целей, чем приписывать скифам греческие культы (Высотская Т.Н., 1969, с. 163).
Искусство. Позднейший этап развитии скифского искусства связан с городской жизнью, усилением государственной власти, влиянием соседних античных городов. Однако памятники позднескифского искусства имеют особый характер.
Наиболее интересны стенные росписи неапольских склепов I–III вв. н. э., выполненные без грунтовки минеральными красками. (Шульц П.Н., 1947, с. 25–28; Блаватский В.Д., 1947, с. 111–113; Иванова А.П., 1953, с. 115–117; Бабенчиков В.П., 1957, с. 103–118; Домбровский О.И., 1961; Попова Е.А., 1984а; 1984б). Живопись открыта в пяти скальных склепах (1, 2, 4, 8, 9) и в земляном склепе 1949 г.
Склеп 9, датируемый I в. н. э., расписан художником-профессионалом. Здесь живопись сочетается с рельефом и подчинена общей композиции. Роспись выполнена красной и желтой охрой и сажей. На задней стене склепа, справа от «шахматного ковра», помещена композиция: скиф, играющий на лире, всадник с копьем и сцена охоты с собаками на кабана (табл. 50, 15). По предположению П.Н. Шульца, поддержанному В.Д. Блаватским, отделка склепа воспроизводит внутреннее убранство скифского дома. Иную трактовку декора склепа 9 дает Е.А. Попова. Она признает изображения жилищ только в контурах и орнаментации ниш со стилизованными коньками наверху, а остальные сюжеты считает сакральными, подчиненными, как и склеп в целом, идее космоса.
В склепе 2 рисунки выполнены силуэтом, красной охрой. На одном из них изображен лучник. Изображения скачущего коня и двух танцовщиц не связаны общей композицией. Ниши этого склепа, как и других, окаймлены то треугольниками, то язычками вроде стрелок, иногда с волютами на углах. В склепе 1 усматривают изображение змееногой богини (Высотская Т.Н., 1979, с. 183, рис. 76). Живопись в склепе 8, выполненная сажей и красной охрой, отличается геометризацией фигур — двух танцующих людей, человека, держащего под уздцы коня, и др. Туловища показаны в виде двух треугольников, у одной фигуры — квадрата. По стилю эти росписи напоминают изображения в керченских склепах сабазиастов (Ростовцев М.И., 1913–1914, с. 401–404, табл. XLIX).
Выше упоминалось культовое здание А, на стенах которого был открыт уникальный комплекс скифских рисунков-граффити (табл. 51, 31). Они выполнены разными людьми, явно непрофессиональными художниками, и имеют нарочито условный, схематичный характер. Среди изображений животных преобладают лошади и их головы. Есть изображения всадника и пеших воинов. Последние переданы в виде двух треугольников, соединенных вершинами. Такой прием изображения людей и животных встречается в живописи склепов Неаполя и в орнаментации курильницы из Беляусского могильника (табл. 51, 11).
О надгробных изваяниях, являющихся интересными памятниками скифской монументальной скульптуры, говорилось выше. Скифскому искусству никогда не было чуждо изображение человека.
Широкую известность получил найденный в Неаполе еще в 1827 г. мраморный горельеф (сохранился лишь слепок с него) с изображением старика и юноши (Шульц П.Н., 1946). Отождествление персонажей на рельефе со Скилуром и Палаком, предложенное еще И.П. Бларамбергом (1889) и доказываемое П.Н. Шульцем, встретило серьезные возражения, как и датировка памятника концом II в. до н. э. Выдвинуты аргументы в пользу того, что здесь изображены дакийские воины и что наиболее верная дата — начало II в. н. э. (Ельницкий Л.А., 1963; Каришковський И.Й., 1973, с. 30, 31). По и старая точка зрения продолжает сохранять последователей (Соломоник Э.И., 1977, с. 61–63; Высотская Т.Н., 1979, с. 180 сл.).
