Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 110)

Хочется обратить внимание еще на одну деталь: раннесарматские и позднесарматские подбои не идентичны. Раннесарматские, как и немногочисленные среднесарматские, имели широкие входные ямы (1 м и шире) и такие же широкие большие камеры; позднесарматские, напротив, сделаны чрезвычайно экономно. Как правило, очень узкая (0,45-0,50 м) входная яма ведет в столь же узкую (0,4–0,70 м) камеру, вырытую почти всегда под западной стенкой. Иногда подбойные ниши столь малы и невысоки, что погребенных буквально втискивали в них. Таким образом, позднесарматские подбойные погребения не являются простым продолжением давно известной формы. Если учесть, что в среднесарматское время количество их довольно резко падает, а в позднесарматское так же резко возрастает, особенно в восточных районах, то невольно напрашивается вывод о возможности каких-то внешних импульсов в период формирования позднесарматской культуры.

При сооружении могил по-прежнему использовалось дерево в большинстве случаев для устройства перекрытий на уровне древнего горизонта, которые делали из бревен, досок, жердей, нередко покрытых сверху ветками или камышом. Перекрытия были обнаружены в могилах всех типов, включая и подбойные, в которых иногда прослеживается также заклад деревом входного отверстия (табл. 73, 16). Однако частота встречаемости перекрытий в могилах разных типов различна. В большинстве случаев они сооружались в квадратных и широких могильных ямах и гораздо реже — в узких и подбойных. Обкладка деревом стенок и дна могильной ямы встречается редко (только в широких и квадратных могилах) и может рассматриваться как пережиточный признак, характерный для предшествующей эпохи. Как и раньше погребенных нередко клали на различные органические подстилки из коры, камыша, травы. Появился обычай оборачивать покойников берестой, более характерный для погребенных в узких и подбойных могилах (58 %), чем в широких (3 %). Иногда покойники лежали в гробах, что тоже в основном свойственно погребенным в подбойных и узких могилах.

Для позднесарматского времени, как и для предшествующего, характерна меридиональная ориентировка ям, но погребенных клали в большинстве случаев головой на север, а не на юг, как в среднесарматский период. Северный сектор ориентировок составляет более 75 % в восточных регионах и более 70 % — в западных. Около 20 % погребенных имели южную с отклонениями ориентировку и очень малый процент — западную и восточную. Ориентировки погребенных в какой-то степени коррелируются с типами погребальных сооружений. Наибольшее число могил с южной ориентировкой насчитывается среди широких и квадратных ям, и, напротив, среди узких и подбойных захоронений доминирует северная ориентировка.

Поза погребенных стандартна на всей территории распространения позднесарматской культуры. Обычно они лежат вытянуто на спине, руки вдоль тела, ноги параллельно или чуть сближены у коленей и пяток. Нередко кисти одной или обеих рук покоятся на бедрах или тазовых костях (примерно у 1/5, погребенных). Иногда одна или обе ноги согнуты в коленях (табл. 73, 16), образуя ромб. Погребенные с ногами, скрещенными в голенях или коленях, составляют небольшое число (чуть больше 3 %), которое несколько увеличивается лишь в памятниках южной части междуречья Волги-Дона. Не исключено, что этот признак действительно следует рассматривать как влияние меотского обряда, на чем настаивает И.С. Каменецкий (1965а, с. 13). Известны случаи, когда погребенные лежали в скорченном положении на боку или на спине (табл. 73, 17, 24, 27).

Одной из наиболее характерных черт позднесарматской культуры являлась искусственная деформация черепов. Хотя спорадически этот обычай встречается с рубежа нашей эры (Шиповские курганы V, 1; VI, 1), в качестве массового явления о нем можно говорить только со II в. н. э. и только для южного Приуралья, нижнего Поволжья и междуречья Волги-Дона. Западнее Дона, в Северном Причерноморье, включая и территорию Молдавии, погребенных с деформированными черепами мало.

Продолжают существовать такие традиции погребального обряда, как меловая посыпка дна могилы или погребенного, присутствие кусков мела, реальтара, охры, но встречаются они все реже и реже, особенно с конца II в. н. э. Более распространен обычай положения в могилу кусков серы и отщепов кремня. Значительно сократилось по сравнению с предшествующим временем и число погребений, содержавших кости животных — остатки напутственной пищи. В общей сложности они составляют лишь треть всех захоронений, известных в настоящее время. Преимущественно это кости барана, реже — лошади и совсем редко — крупного рогатого скота. Единичны находки костей козы, зайца, осетровых рыб.

Интересны случаи обнаружения в позднесарматских подбойных погребениях костей ног лошади, обрубленных до колен и положенных на дно входной ямы. В одном из поволжских погребений найден череп козы, который лежал на обрубленных до колен ногах. Ранее этот обычай здесь не фиксировался. Нечто подобное известно в некрополе Кобякова городища, где встречаются черепа коров, помещенных вместе с костями ног. Захоронения лошадей, представленные костями ног и черепами, известны в курганном могильнике Танаиса. Особенно широко этот обычай распространился в раннем средневековье, но в другой этнической среде племен Евразии (Скрипкин А.С., 1973, с. 16). В качестве старой и не очень характерной для этой эпохи традиции существует культ огня. Выражение его традиционно — это зольные пятна и кострища на древнем горизонте, а также зола и угольки в засыпке и на дне могильной ямы.

Набор инвентаря в погребениях мужчин, женщин и детей остается практически неизменным, меняются лишь типы вещей. Как и раньше, керамика встречается во всех захоронениях независимо от пола погребенного, но в основном в женских и детских могилах. Мужчин сопровождают оружие, орудия труда, очень редко — предметы туалета, украшения, курильницы и амулеты. В женских могилах находят орудия труда, украшения, предметы туалета и гораздо чаще, чем у мужчин, курильницы и амулеты. Вооруженных женщин почти нет. В детских могилах обычны керамика и украшения. В богатых могилах независимо от пола погребенного ассортимент вещей разнообразен и многочислен. Размещение погребального инвентаря остается практически неизменным по сравнению с предшествующим временем: керамику ставили в головах, сбоку или чаще — в ногах покойника. Оружие в большинстве случаев лежит там, где его носили: длинные мечи, как правило, слева, кинжалы — справа от погребенного. Стрелы, встречающиеся в позднесарматских захоронениях в очень небольшом количестве, постоянного места не имели. Уздечные наборы лежат в ногах, реже — в головах покойника. В большинстве погребений, содержавших уздечные наборы, были найдены длинные мечи, в двух случаях им сопутствовали кинжалы. Иногда в могилы с уздечными наборами клали только кинжалы, а однажды обнаружено копье. Но во всех случаях, когда погребения не были разграблены, вместе с уздечками имелось оружие. Значит, все они представляют собой захоронения конных воинов. Изредка в этих могилах встречаются кости лошади, обычно кости ног («Четыре брата» и др.). Но захоронения взнузданного верхового коня в могиле воина или рядом, как это было в савроматское время, не найдено нигде.

Украшения почти всегда располагаются там, где их носили при жизни. Пряжки размещались обычно на поясе или около мечей и кинжалов, фибулы — на правом или левом плече. Сопровождавшие женщин предметы туалета клали нередко в специальные сумочки сбоку от тела. Зеркала-подвески находят часто на груди в составе ожерелий. При богатых многочисленных наборах инвентаря вещи иногда складывали вдоль одной из продольных стенок могилы или располагали кучками в головах, ногах и сбоку от погребенного.

Керамика, металлическая и деревянная посуда. Набор керамики позднесарматских погребений, которую находят почти в каждой могиле, не столь разнообразен, как в предшествующий период. Но при всей стандартности типов серии лепных сосудов больших регионов (нижнее Подонье, южное Приуралье, Северное и северо-западное Причерноморье) по-прежнему несут на себе печать локальности.

Что касается гончарной керамики, количество которой после середины III в. н. э. резко падает не только в восточных областях, но и в Северном Причерноморье, то ассортимент ее и формы всецело зависят от направления торговых связей населения тех или иных районов сарматского мира.

Лепная позднесарматская посуда, составляющая основу керамического комплекса, представлена плоскодонными горшками, кувшинами и очень небольшим количеством мисок. Почти все сосуды сероглиняные с примесями в тесте шамота, реже — дресвы. Поверхность их заглажена, изредка подлощена. По сравнению со среднесарматской в позднесарматской лепной керамике чувствуется определенное огрубение как в технологии (плохо промешанное тесто, крупные примеси и т. д.), так и в формах сосудов (неустойчивые донья, частая асимметричность).

Наиболее характерным типом горшков этого времени являются экземпляры с яйцевидным туловом, высокими, как правило, резко выраженными плечиками и чуть отогнутым или вертикальным невысоким горлом. Среди лепных горшков южного Приуралья и нижнего Поволжья они составляют основную массу (табл. 83, 10, 16–19, 21, 23–25, 31–38), в Северном Причерноморье встречаются единицами (табл. 75, 26, 27). У горшков именно этого типа бывают округло-уплощенные, очень редко — округлые донья (табл. 83, 7, 20, 33, 34, 36, 37). Последние обнаружены только в южном Приуралье и представляют собой, по-видимому, продолжение древней традиции керамического производства у населения этого региона. К проявлениям таких же местных древних корней следует относить и горшки грушевидной формы, которые, подобно круглодонным, встречаются лишь в Приуралье (табл. 83, 40). Только здесь и один раз в Заволжье обнаружены небольшие котлообразные горшочки (табл. 83, 22, 39). Однако их появление — это новация, которая относится именно к позднесарматской культуре.