Металлические кувшины в позднесарматских могилах представлены практически одним типом (табл. 78, 35, 37, 41).
Изредка в позднесарматских погребениях встречаются стеклянные сосуды, представленные, как правило, чашами, кувшинами, флаконами (табл. 80, 55). Судя по находкам восточные области расселения сарматов снабжались продукцией главным образом танаисских и боспорских стеклоделательных мастерских (Сорокина Н.П., 1965; Алексеева Е.М., Арсеньева Т.М., 1966), хотя не исключены и поступления средиземноморских изделий, которые были достаточно широко распространены в Пантикапее и Танаисе. Видимо, к их числу принадлежит расписной стеклянный бокал из Лебедевского могильника.
В сарматских памятниках нижнего Дона и Северного Причерноморья ассортимент стеклянной посуды разнообразнее, чем в восточных районах. Так, в одной из сарматских могил Днестровско-Прутского междуречья (Рикман Э.А., 1975а, с. 21, рис. 8, 3, 4) вместе с бальзамарием оригинальной формы (табл. 80, 53) была обнаружена бутыль (табл. 80, 54), сделанная, скорее всего, в одной из западноримских провинций.
Широко употреблявшиеся в повседневной жизни сарматов деревянные сосуды сохраняются чрезвычайно плохо, и о формах их судить очень трудно. Обычно в могилы ставили чарки-кубки иногда с серебряными обкладками по краю и зооморфными ручками (Мелюкова А.И., 1962, рис. 5, 7). Деревянные сосуды, находимые в богатых погребениях, как правило, выточены на токарном станке, и формы их разнообразны: это блюда, всевозможные чаши, иногда рифленые, стаканообразные сосуды с чуть утолщенным выступающим дном (табл. 78, 53–56). В рядовых могилах встречаются обычно чарки и кубки, вырезанные из дерева.
Оружие. Неотъемлемая часть археологического комплекса позднесарматской культуры — мечи и кинжалы без металлического навершия. Они распространяются со II в. н. э., хотя отдельные экземпляры этих мечей появляются уже в комплексах I в. н. э. Мечи и кинжалы без металлического навершия характерны для всей территории расселения сарматов и далеко за ее пределами, включая Боспор, Кавказ, Крым, Среднюю Азию и Казахстан, некоторые районы Западной Сибири, Монголию и другие области Восточной Азии, в частности Китай и Корею. Количественное распределение их в различных регионах, заселенных сарматами, очень неравномерно. Основная масса находок таких мечей и кинжалов происходит из нижнего Поволжья и южного Приуралья: в каждой третьей мужской могиле находился меч, кинжал или оба предмета. В Северном Причерноморье, особенно в его западных районах, мечи и кинжалы встречаются чрезвычайно редко. Судя по достоверным антропологическим данным, мечи и кинжалы сопровождают только мужские захоронения.
Почти все мечи без металлического навершия длинные — не менее 0,70 м, а значительная часть их достигает 1 м. Все они двулезвийные, конец клинка обычно заострен, иногда закруглен. Рукояти-штыри этих мечей и кинжалов прямые или слегка расширяющиеся к основанию клинка и откованы с ним из одного куска железа. Нередко в верхней или средней части штырей в отверстиях сохраняются железные или бронзовые штифты, с помощью которых к штырям крепились деревянные, а возможно, и костяные обкладки (табл. 81, 58–62). Вместо металлических наверший рукояти этих мечей и кинжалов заканчивались, очевидно, деревянными навершиями, о форме которых судить трудно, поскольку следы дерева обычно не фиксируются. В богатых сарматских могилах воинов-всадников встречаются халцедоновые дисковидные навершия (диаметр 7–5 см) с отверстием в центре. Сквозь это отверстие продевался бронзовый заостренный книзу штырь-гвоздь, загонявшийся в деревянную рукоять (табл. 81, 58, 62), которая охватывала штыри клинка и навершия. Обычно она имела катушкообразную форму и для прочного соединения закреплялась дополнительно одной-двумя бронзовыми обоймами. Верхняя часть штыря-гвоздя, лежащая на диске, заканчивалась круглой, ромбической или квадратной шляпкой. Иногда шляпка имела гнездо со стеклянной или каменной вставкой. Известны случаи, когда шляпка обтягивалась золотой фольгой, украшенной вставками и штампованным простым геометрическим орнаментом (табл. 81, 58). В Лебедевском могильнике (южное Приуралье) на шляпке штыря диаметром 5 см, обтянутого золотой фольгой, оказалось выполненное штампом интереснейшее изображение головы получеловека-полульва (табл. 79, 13). Щеки и лоб его, а также край бляхи украшены стеклянными вставками. Сюжет изображения говорит о восточном характере этого изделия, а стиль исполнения, в том числе многочисленные вставки, придают ему варварский облик.
Судя по сарматским, а также боспорским находкам халцедоновые навершия были принадлежностью только длинных мечей. Известен лишь один случай, когда небольшой халцедоновый диск (диаметр 4,5 см) обнаружен с коротким мечом или кинжалом (Комсомольские курганы, Башкирия). Что касается крупных стеклянных или чаще каменных шаровидных и кольцевидных бусообразных предметов, находимых нередко около рукояти или клинка мечей и кинжалов, то, видимо, прав А.М. Хазанов (1971, с. 25), считающий их не навершиями, а украшениями кистей, темляков и т. д.
Следует заметить, что мечи с халцедоновыми навершиями пока ни разу не встречены в Северном Причерноморье. Основная масса их концентрируется в южном Приуралье. В меньшем количестве они известны из памятников Заволжья и междуречья Волги-Дона, включая калмыцкие степи.
Мечи и кинжалы без металлического навершия представлены несколькими типами, различающимися хронологически (Смирнов К.Ф., 1945; Хазанов А.М., 1970). Первый тип — мечи и кинжалы с прямым перекрестьем. Перекрестья бывают железные, реже — бронзовые довольно короткие, очень тонкие и в плане дают овал или ромб. Тип этот насчитывает небольшое количество экземпляров, в основном кинжалы, и главным образом в относительно наиболее ранних сарматских захоронениях Заволжья и междуречья Дона-Волги.
На протяжении всего периода существования позднесарматской культуры наиболее распространенным типом (вторым по А.М. Хазанову) оставались мечи без перекрестья с треугольным основанием клинка, плавно переходящим в рукоять-штырь. Последний обычно расширяется книзу, переходя в клинок постепенно или более резко (табл. 81, 58–62). Появляются эти мечи и кинжалы уже в среднесарматское время, но ведущей формой становятся лишь со II в. н. э. У мечей и кинжалов третьего типа основание клинка образует прямой угол с рукоятью-штырем, который в большинстве случаев не расширяется в нижней части и обычно бывает длиной 15–17 см. Представлены эти мечи и кинжалы (последних очень мало) в наиболее поздних комплексах позднесарматской культуры.
Относительно происхождения позднесарматских длинных мечей существуют близкие, но не равнозначные точки зрения. Как считает А.М. Хазанов (1971, с. 18), генетически они восходят к длинным мечам с прямым перекрестьем без металлического навершия, прототипы которых появляются на территории Заволжья еще в савроматское время. Непрерывность традиции этой формы на территории расселения сарматов бесспорна. По мнению же А.С. Скрипкина, длинные сарматские мечи без металлического навершия и перекрестья в позднесарматское время появляются не в результате «автохтонного развития местных форм, а уже в сформировавшемся виде в основном из районов Прикубанья и Боспора, возможно, на базе более ранних длинных сарматских мечей». Не исключено, пишет А.С. Скрипкин (1982, с. 45, 46), влияние на этот процесс и кельтского вооружения. Первая точка зрения представляется более реальной, поскольку она согласуется с изменениями, происшедшими с первых веков нашей эры не только во внешнем виде сарматской конницы, но и в тактике ее боевых действий.
Раскопки последних лет пополнили наши представления о позднесарматском оружии. В трех могилах, бесспорно датированных II–III вв. (г. Ростов-на-Дону, мехзавод — Казакова Л.М., 1972–1973, л. 112; Высочино — Лукьяшко С.И., 1976, с. 24, 25; Сидоры — Скрипкин А.С., Мамонтов В.И., 1977, с. 285–286), и четвертой, также, по-видимому, позднесарматской (Федоров-Давыдов Г.А., 1980, с. 236–238), были обнаружены железные кинжалы (длина 27–35 см) с бронзовыми прямыми перекрестьями и бронзовыми навершиями. У трех из них навершия представляли собой разновидности волютообразных форм (табл. 81, 56), у четвертого оно было кольцевое. Ножны, перекрестья и рукояти кинжалов из Барановки и Высочина были украшены золотой фольгой. Пластины фольги на ножнах оказались орнаментированными. Весь облик кинжалов говорит об их необычности. Скорее всего, это было какое-то специфическое парадное оружие с явственными архаическими чертами, выраженными в форме наверший и биметаллизме изделий.
Обычно длинные мечи лежат в могилах слева от погребенного, а кинжалы — справа у бедра или под ним. По-видимому, кинжалы, как и раньше, носили преимущественно на бедре прикрепленными к ноге при помощи ремешков, которые ее охватывали. Длинные мечи, судя по боспорскому иконографическому материалу, носили на портупейных ремнях, крепившихся к поясу с помощью пряжек. Изредка в позднесарматских могилах вместе с длинными мечами находят специальные скобы из нефрита или халцедона (табл. 81, 57), которые наглухо прикреплялись к ножнам меча. Через отверстия этих скоб продевались ремешки, позволявшие свободно подвешивать меч к поясу. Способ ношения длинных мечей при помощи скоб на ножнах максимально приспособлен для всадников и значительно менее удобен для пехотинцев (Хазанов А.М., 1971, с. 27). Можно думать, что сарматские конные воины широко применяли подобные скобы, которые делали, очевидно, из дерева, а поэтому, как и ножны, они не сохранились в погребениях. Нефритовые и халцедоновые скобы импортировались, по-видимому, из Кореи или Китая, где они были широко распространены, особенно в ханьское время (Trousdale W., 1975). В кочевнических погребениях евразийских степей они появились позже — в конце II и главным образом в III в. н. э. — и известны только в Азиатской Сарматии. Правда, их неоднократно находили на территории Боспора, в основном в районе Керчи в памятниках III–IV вв. Это были скобы из нефрита, халцедона, жадеита и золота со вставками. Две случайные находки скоб известны также с берегов Камы (Кушева-Грозевская А.Н., 1929).
