Копья очень редки в позднесарматских погребениях и насчитываются буквально единицами. Лишь несколько сохранившихся экземпляров дают представление об их формах. Одно из копий было найдено в очень богатом погребении Лебедевского могильника. Оно имело массивное довольно короткое перо и относительно длинную втулку (общая длина 27 см; табл. 81, 55). Копья этого типа сарматы знали и раньше, они были широко распространены в первых веках нашей эры на Кубани (Хазанов А.М., 1971, с. 47, 48). Длинное древко лебедевского копья лежало в специально сделанном углублении вдоль одной из стенок могилы и в трех местах было украшено серебряными орнаментированными обоймами. Между ними древко оказалось обвитым спиралью из тонкой серебряной полоски.
Второй тип копий, встречавшийся у сарматов, имел наконечник с длинным пером (2/3 общей длины копья), резко переходившим под тупым углом во втулку (общая длина 35–40 см; табл. 81, 54). Исследователи относят эти наконечники к закавказскому типу (Хазанов А.М., 1971, с. 48–49). На Кавказе они существовали много столетий вплоть до раннего средневековья, у сарматов определенно засвидетельствованы во II в. н. э.
По сравнению с предшествующим временем роль лучников в войске поздних сарматов значительно снизилась. Процесс этот нашел отражение и в погребальном обряде. Резко уменьшилось количество мужских погребений, содержащих наконечники стрел, полностью исчезли колчаны с большими наборами стрел (до 100 штук), изредка встречавшиеся еще в предшествующую эпоху. В могилах поздних сарматов обычно лежат 3–7 наконечников, иногда 10–15. Все они черешковые железные (за очень редким исключением костяные), трехлопастные, с треугольными головками. Черешки, как правило, короткие, длиной 2–2,5 см, редко 3–4,5 см. В связи с распространением крупных луков так называемого гуннского типа наблюдается тенденция к укрупнению наконечников, но по-прежнему употреблялись и мелкие (длина головки 2,5 см). Однако больше всего наконечников с головкой средней величины (от 2,6 до 3,4 см; табл. 81, 36, 37, 40), поэтому говорить о количественном преобладании крупных наконечников (длина головки более 3,5 см; табл. 81, 33, 35, 39) не приходится. Наконечники с треугольной головкой и лопастями, срезанными под прямым углом к черешку, являются господствующей формой независимо от их размера (табл. 81, 33, 35, 39, 40а). Очень редко лопасти срезаны под острым или тупым углом к черешку (табл. 81, 36, 37, 40б).
Как исключительную форму следует рассматривать крупные ромбические наконечники, известные в единичных экземплярах в сарматских погребениях (табл. 81, 41) и характерные с первых веков нашей эры для вооружения гуннов. Не исключено, что появление их у сарматов связано с просачиванием отдельных отрядов гуннов на территорию евразийских степей начиная с конца I — начала II в. н. э. Именно этим временем датируется курган 51 Сусловского могильника, содержащий захоронение воина, для которого И.П. Засецкая допускает возможность несарматского происхождения (1982, с. 57–64).
Костяные черешковые наконечники стрел спорадически встречаются на протяжении всей сарматской истории. У поздних сарматов они обнаружены в очень немногих погребениях — только в Заволжье и Приуралье и главным образом в более северных районах (Успенка, Муракаево и др.), ближайших к лесостепным и лесным областям, где костяные наконечники имели широкое распространение. У сарматов они представлены двумя типами. Первый — крупные наконечники с листовидной широкой головкой, ромбической, редко — треугольной в сечении и широким плоским черешком, заостренным путем срезов с его плоских сторон (табл. 81, 32, 38). Территориально это самые южные находки сарматских костяных наконечников. Аналогии им хорошо известны в Средней Азии, в частности в Кенкольском могильнике (Бернштам А.Н., 1940, табл. XXIX). Второй тип объединяет наконечники с вытянутой удлиненной головкой, также ромбической или треугольной в сечении. Черешок, как правило, намного короче головки и заострен к концу (табл. 81, 34). Эти наконечники обнаружены в наиболее северных могильниках, а аналогии им находят в памятниках азелинской и мазунинской культур III–V вв. н. э. в низовьях Камы и Белой (Генинг В.Ф., 1963, табл. XXI, 9-13; 1967, с. 156).
Иногда в могилах вместе с наконечниками стрел встречаются и костяные накладки луков — концевые с вырезами для тетивы и срединные, узкие и широкие (табл. 81, 30, 31). В двух погребениях остатки луков обнаружены без наконечников стрел. Значительное увеличение по сравнению с предшествующим временем количества находок костяных накладок лука говорит о постепенном, но неуклонном вытеснении небольшого скифского лука и замене его на большой тяжелый дальнобойный лук. К сожалению, мы не располагаем остатками оборонительных доспехов, которые судя по составу и типам вооружения, а также данным письменных источников, несомненно, были у поздних сарматов.
Конское снаряжение. В позднесарматский период резко увеличивается количество погребений, в которых находят конское снаряжение. Обычно это двусоставные удила, иногда с дополнительными железными или бронзовыми кольцами и крепившимися к ним зажимами (табл. 81, 49). Появляется также и значительная серия захоронений, содержащих не только удила, но и остатки уздечки с серебряными и бронзовыми пряжками и украшениями. Сейчас насчитывается более 20 могил, в которых обнаружены позднесарматские уздечные наборы. Территориально они сосредоточены в Азиатской Сарматии, а в степях Северного Причерноморья пока не известны.
Основная часть уздечных наборов состоит из традиционных предметов, скреплявших и украшавших ремни оголовья и повода. Это налобник, наносник, удила с псалиями или дополнительными кольцами и зажимами, пряжки, всевозможные бляхи, подвески, наконечники ремней и бусы. Удила всегда железные, все остальные части уздечки — бронзовые или серебряные. Иногда наружная часть подвески или наконечника серебряная, а подкладочная, закреплявшая ремень, — бронзовая. Псалии в наборах встречаются довольно редко и представлены двумя разновидностями — стержневыми и круглыми кольцевыми. Стержневые псалии бывают S-видные или прямые с секирообразным расширением на концах. Средняя часть стержней утолщена и имеет два отверстия (табл. 81, 52). Все известные из позднесарматских погребений кольцевые псалии украшены вихревым орнаментом и имеют в центре одно отверстие, куда продевали стержень звена удил (табл. 81, 42). В состав всех уздечек с псалиями входили также налобники и наносники — круглые или фигурные с выступами и завитками, иногда украшенные вставками (табл. 81, 46, 50). Известны также налобники и наносники ромбической формы (табл. 81, 51). В большинстве случаев псалии, налобники и наносники имели одинаковые орнаментальные украшения и составляли гарнитуры. Появляются интересные зажимы, надевавшиеся на кольца удил. Они парные — один длинный, другой короткий (табл. 81, 42), иногда фигурные с завитками и даже отверстиями для подвесок (Старица, курган 26). Помимо прямоугольно-удлиненных наконечников ремней и такой же формы подвесок, получают широкое распространение круглые и секировидные подвески, прямоугольные накладки (табл. 81, 47, 48), которые украшали, по-видимому, повод и оголовье. Все части уздечки скреплялись бронзовыми пряжками с подвижным язычком и в большинстве случаев с прямоугольным щитком. Налобные и наносные ремни украшали большими серебряными бусами (табл. 81, 42). Поскольку в могилах уздечки находят всегда сложенными, точного расположения блях, подвесок и пряжек мы не знаем и можем реконструировать вид уздечки лишь предположительно (табл. 81, 42). Основная часть находок этих уздечек сосредоточена в междуречье Волги-Дона, но близкие наборы встречаются также и в южном Приуралье (например, Старица, Котлубань, Лебедевка).
Вторая группа позднесарматских наборов конского снаряжения представляла собой украшения ошейников и нагрудных ремней коня. Найдены они только в четырех погребениях Лебедевского могильника, расположенного на востоке Уральской области и отличающегося необычайно хронологически компактной и богатой серией позднесарматских погребений. Такие украшения обнаружены в сарматских могилах впервые. Состоят они из прямоугольных пряжек с подвижным язычком, такой же формы блях, разнообразных подвесок, накладок, наконечников ремней и небольших круглых бляшек. Три набора были серебряными, один бронзовым. К ремню все бляхи и пряжки крепились бронзовыми штифтами, спрятанными под сферическими серебряными шляпками. Выяснение назначения этих украшений конского снаряжения и реконструкция их расположении (табл. 81, 43) оказались возможны только по аналогии с ассирийскими уборами верховых коней и этнографическими материалами. Согласно последним туркмены издавна и по сей день именно так украшали ахалтекинцев[3]. Начало их разведению положено в IV–III вв. до н. э. Не исключено, что конные воины-аристократы (три из четырех погребений были самыми богатыми в группе) Лебедевского могильника обладали ахалтекинскими скакунами. Сама уздечка, т. е. ремни оголовья и повод, из этих четырех погребений не имела никаких украшений. Удила, найденные в могилах с ошейниками и нагрудными уборами, были снабжены дополнительными бронзовыми кольцами, каждое из которых имело по два зажима. Крепились уздечные ремни между собой с помощью бронзовых или серебряных круглых пряжек с подвижным язычком и овально-округлыми обоймами. Все четыре описываемые погребения содержали кинжалы и длинные мечи, два из них — с халцедоновыми навершиями. В самом богатом находились также два копья. Разнообразный набор инвентаря всех этих захоронений, в том числе и импортные изделия, надежно датируют интереснейшие наборы конского снаряжения III в. н. э., скорее всего его первой половиной.
