Татьяна Кузьмина – Голая лягушка. Истории без фильтров. И мысли, что прячут (страница 6)
я тянусь за телефоном, потому что внутри что-то щёлкает:
– Вот это. Это – сохраните.
Я снимаю короткие видео, делаю фотографии – не для соцсетей.
Для неё. Для нас.
Чтобы однажды она смогла открыть старую папку и увидеть:
«Вот я. Вот мама.
Вот мы – счастливы.»
И это будет больше, чем фото.
Это будет маленький, спрятанный кусочек счастья.
Сундук сокровищ, в который можно будет заглянуть, когда вдруг станет темно.
– Мам, – скажет она, – а можно ещё раз посмотреть, как я ногу в рот засовывала?
И я скажу:
– Конечно, котёнок. Конечно.
Потому что настоящее волшебство —
это не магия и не фокусы.
Это моменты, которые ты сохранил для тех, кого любишь.
Вход воспрещен
День рождения в 40 лет – это не просто дата.
Это точка отсчёта.
Хочется сделать что-то символичное. Важное.
Очищение. Перерождение. Что-то вроде этого.
Я изучала варианты – SPA, баня, бассейн.
И тут внезапно нахлынуло воспоминание. Старое, но такое яркое, словно кто-то резко включил свет в давно забытой комнате моей памяти.
Возвращение в детство
Мама работала на телефонно-телеграфной станции, и её сотрудникам предоставлялся доступ в бассейн, где могли плавать и дети.
Мне тогда было лет десять или одиннадцать.
Это было событие!
Мы с подружкой отправились туда без родителей – такие взрослые, самостоятельные.
Дорога была долгой: почти час на автобусе.
В салоне холодно, но на душе – тепло от предвкушения.
Кто-то громко обсуждал новости, кто-то дремал после рабочей недели.
– Ты тапочки не забыла? – спрашивает подружка.
– Нет! И шапочку тоже!
Мы сидели, прижимая к себе сумки с купальниками, представляя, как будем плескаться в тёплой воде.
Но меня ждало разочарование.
На входе строгая администраторша проверяла всех по списку – словно страж у ворот рая.
Осмотрела нас внимательно, затем нахмурилась:
– Девочка, а у тебя на ногтях лак! Это нельзя. Иди стирай.
Я опустила глаза – и правда: остатки розового лака. Мелочь. Но не для бассейна.
– Но… – я хотела возразить, но администратор была непреклонна.
– Без разговоров. Или убираешь лак, или уходишь. Всё, не задерживай очередь.
Горячая волна обиды подступила к горлу.
Где мне взять жидкость для снятия лака в бассейне? Денег нет. Да и это не в городе.
Я растерянно посмотрела на подругу, потом – на закрытые двери бассейна.
Внутри плескалась вода, доносились весёлые крики, а я сидела на лавке в коридоре – отгороженная от радости каким-то дурацким лаком на ногтях.
Пока все плавали, я сидела на холодной лавке и сковыривала лак ногтями.
Руки дрожали. Слёзы капали прямо на пальцы.
Я вырывала кусочки лака – как будто отдирала кусочки собственного детского счастья.
«Я успею… Я смогу…» – думала я. Но лак не уходил до конца.
Я царапала, тёрла, дышала на ногти, размягчала слюной, шепча сквозь слёзы:
– Ну пожалуйста… Пожалуйста…
Но время шло. Подружка уже выбежала из воды – счастливая, довольная.
А я так и не попала в этот бассейн.
Потом все вышли и пошли пить чай из термосов, есть бутерброды.
А мои бутерброды были со следами слёз и горечи.
Каждый кусок был наполнен не только хлебом и сыром, но и солоноватым привкусом разочарования.
Я жевала медленно, чувствуя, как вместе с едой застревают обида, злость и беспомощность.
Первая взрослая правда
Обратно я возвращалась другой.
Как будто вкусила горькую пилюлю взрослой жизни.
Теперь я знала:
Иногда правила важнее людей.
Доброта – не данность, а редкость.
Иногда ты просто остаёшься по ту сторону двери.