Татьяна Курочкина – Три богатыря на дальних берегах (страница 3)

– Ладно тебе, – зевнул Колыван. – Пошли спать, что ли. Завтра работы много.

На этом новоявленный барон спрятал деньги в сундук, запер его и задул свечку.

Глава 3

На следующее утро Колыван снова отправился в княжескую опочивальню, чтобы вместе с Юлием устроить светлейшему «гутен морген» по всем европейским правилам. Как и в прошлый раз, они на цыпочках прокрались к покоям княжеским и осторожно приоткрыли дверь. Но стоило им это сделать, как прямо на них вылился целый ушат ледяной воды.

– Гутен морген, гутен морген! – радостно прокричал Князь, кружа по комнате. – Как спалось?

Колыван закатился притворным смехом, всем видом показывая, что ему пришлась по душе шалость правителя.

– Ну, барон, спасибо за науку, как говорится, – отсмеявшись, сказал Князь. – Много, кстати, полезного узнали. Эх, жаль, что до твоих Европ руки- то боле не дойдут.

– Как – не дойдут? – ахнул Колыван.

– Всё! Поучились и хватит! Завтра же мои богатыри с дальней заставы прибывают! Вот – военный смотр у нас по плану следует. – Правитель указал на столик, где ровными рядами были расставлены игрушечные войска, во главе которых стояла миниатюрная фигурка самого Князя.

Улыбка моментально сошла с лица заморского гостя. Это не укрылось от внимания владыки.

– Э-э, ты что, обиделся, что ли? – воскликнул он. – Ну-ка, иди сюда! Я тебя наградить хочу. – Князь покопался в мешках, стоявших под столиком. – Ценная вещь, между прочим, из самой Европы контрабандой доставили! Держи!

Вынырнув из-под стола, Князь протянул потрясённому Колывану глиняную кошечку.

Несолоно хлебавши вернулся купец в избушку Бабы-яги. Сел за стол и пригорюнился.

– Всё, – махнул он рукой. – Отставка.

– Чиво? – удивилась Яга.

– Ты глухая, нет?! – раздражённо спросил Колыван, хватая с блюда пирожок. – Я сказал – отставка! Всё прахом пошло.

– Прахом пошло! – передразнила его старуха, отбирая угощение. – А ты и рад – тут же нюни распустил. Говорю ж: вам, мужикам, без нас ни с одним серьёзным делом не справиться! – Она театрально вздохнула, но тут же добавила с хитрой улыбкой: – Ладно! Гляди, чего покажу.

Яга скрылась за ширмой, а через несколько минут вышла оттуда совершенно преображённой. На ней было пышное лиловое платье с кружевным воротником и рукавами-фонариками, какие носили в то время европейские придворные дамы. А на голове красовался высокий белоснежный парик, чем-то напоминающий осиное гнездо.

– Чё это? – удивился Колыван.

– Нравится? – кокетливо спросила Яга. – Сама шила!

– Вообще не понял. Куды это?

– Куды, куды! – обиделась Яга. – Мечта у меня такая была. Я фрейлиной хотела быть!

– Кха! – От смеха Колыван чуть не подавился пирожком. – Фрейлиной?!

– Да, фрейлиной, – спокойно продолжила Яга. – И буду. Вот! – Она потрясла в воздухе маленьким ларчиком. – Гляди, что раздобыла.

– А чего это? – Колыван потянулся к диковинке.

– Не твоего ума дело, – шлёпнула его по руке Яга. – Вот думаю, кто князем бы согласился побыть. А?

– Ну, это... – просипел купец. – Я могу!

– Ты можешь?! – картинно ахнула Яга. – Ах да, ты же силу великую над боярами взял.

– Ну да, – не почувствовал насмешки Колыван.

Яга схватила его за нос и поводила туда-сюда.

– Ладно, – притворно вздохнула она. – Будешь князем. Только гляди у меня – всё по-моему делать! Идёт?

– Идёт, – с готовностью кивнул купец. – Только завтра богатыри возвращаются. С ними-то как быть?

Яга рассмеялась, поднесла шкатулку к уху и прислушалась.

– Нет, вас прибережём до другого раза, – ласково шепнула она. – С богатырями вот что сделаем...

Она наклонилась к Колывану и шёпотом поведала ему свой коварный план.

Среди ночи Колыван вернулся во дворец. Стараясь не шуметь, купец с трудом забрался в открытое окно княжеского кабинета. В полной темноте он ощупью нашёл на стене картину, на которой были изображены три богатыря. Тогда он быстро вырезал полотно из рамы, свернул его в трубочку и сунул за пазуху.

Тут за дверью послышались шаги караульного. Колыван в ужасе бросился к окну.

Спустя секунду в комнату зашёл стражник. Он огляделся и заметил, что рама на стене криво висит. Подойдя ближе, караульный аккуратно её поправил, не обратив ни малейшего внимания на пропажу. Затем он подошёл к открытому окну и выглянул на улицу. Но Колывана уже и след простыл.

Глава 4

А что же богатыри? Чем заняты были защитники земли русской? Почто Князя одного в столице оставили? Повезло Колывану – были они на важном задании. Далеко-далече: за Киевом, за Переславлем, за другими городами славными, на самой границе Руси-матушки.

Повадился в это время хан Бекет на заставы русские набеги устраивать, вот и отправились удальцы басурман уму-разуму поучить. Уже не в первый раз они с войсками Бекета в бой вступали и всегда победителями выходили.

Вот и теперь дело ладилось. Одного удара кулака богатырского было достаточно, чтобы в воздух взлетело с десяток приспешников хана. С лёгкостью раскидывали врагов молодцы, а заодно о делах домашних беседы вели.

– А Любава и говорит: иди, и латынь учи, – рассказывал Алёша братьям по оружию, отбрасывая басурман в разные стороны. – Ну как вам?

– Сильно, – крикнул ему в ответ Добрыня, мечом отбиваясь от напиравшего противника.

– Суровая у тебя жёнушка, – добавил Илья, который на крыше заставы орудовал булавой.

– Илья, я к тебе! – закричал Алёша и одним прыжком оказался рядом с товарищем. Но не удержал равновесия и повалился прямо в стог сена. На него тут же накинулись враги, но богатырь ловко с ними управился ударами сапог и продолжил: – А до этого с древнегреческим приставала!

– Чего? – удивился Илья.

– Ну да, – кивнул Алёша. – Стыдно, говорит, в наше время языков не знать! Иди, говорит, и учи!

– Ну, Алёшка, – хохотнул Добрыня, закрываясь щитом от стрел, которые неловко пускал в него Бекет. – Выучил?

– Да нет, не очень, – пожал плечами младший из богатырей. – Думаю, может Юлия репетитором взять?

– Из Юлия-то знатный учитель, – нахмурился Илья, который тоже спустился вниз и добивал остатки ханского войска.

– Вот и Любава так говорит.

– Ага, – кивнул Илья. – Он болтун каких мало.

– Да ты с ней сговорился, что ли? – Алёша отобрал дубину у одного из нападавших и побежал с ней в бой. – Любава ещё и хуже про Юлия думает...

Не рассчитав сил, он споткнулся и рухнул в колодец. Следом за ним туда прыгнуло не меньше двух десятков ханских воинов. Судя по доносившимся крикам, им несладко пришлось в таком тесном соседстве с молодым богатырём.

Илья, краем глаза заметивший пропажу товарища, кинулся его выручать.

– Только я эти разговоры на корню пресекаю! – всё так же жизнерадостно болтал Алёша, сидя верхом на ведре, пока Илья вытаскивал его из колодца.

Тем временем Добрыня с невероятной точностью запустил одного из противников прямо в хана. Тщедушный мужичок с длинными усами повалился на землю и теперь беспомощно взирал на своего победителя.

– Всё, братцы, шабаш, – объявил Добрыня, беря Бекета за загривок.

– Всё, сдавайтесь! – крикнул Бекет тем своим людям, кто ещё хоть немного мог держаться на ногах. – Опять проиграли.

Помятые воины хана послушно побросали оружие и подняли руки.

– Ну? И как дальше жить будем? – сурово спросил вражеского предводителя Добрыня.

– А я скажу, как, – ответил за Бекета Илья. – Сейчас он тебе вечный мир пообещает, а осенью опять нападёт.

– Извини, Добрынюшка, – виновато улыбнулся Бекет. – Правду Илья говорит. Ну, не могу я по-другому!

– Понимаю, – кивнул Добрыня. – Ну, так что? До осени, стало быть?