Татьяна Курочкина – Три богатыря и Морской царь (страница 9)

– Нет-нет, что вы, я так... – зарделась усатая рыба. – Я Гораций, секретарь.

– А где сам государь? – упёрла руки в боки Настасья.

– Э... – неуверенно протянул Гораций. – Ну, он где-то здесь. Ходит...

Царь успел спрятаться в кладовой. Вход туда закрывала картина в богатой раме. На ней был изображён сам правитель верхом на бравом морском коньке. Вместо глаз у портрета были проделаны небольшие отверстия, через которые настоящий царь тайно наблюдал за происходящим в тронном зале.

– Подождать надо, – сообщил Гораций и тоже незаметно смылся.

Девушки растерянно огляделись. От их глаз не укрылся беспорядок. Тут и там плавали грязные чашки и тарелки вперемешку с обрезками материи, лентами и прочим мусором, кругом запустение.

– Ой, девоньки, грязь-то какая, – всплеснула руками Любава. – Вот у меня Алёша ни в жизнь портянки по горнице не раскидает.

Алёнушка фыркнула:

– А это доказывает что? Что царь этот Киев и затопил. Своё царство засорил, теперь ему новое подавай? – Она взглянула на стол, заваленный грязной посудой и объедками, потом достала из сумки перо с пергаментом и начала всё детально записывать. – Мы этого так не оставим! Неряхам не место у власти! Пусть все знают!

Но Настасья вдруг осадила подруг:

– Ну, чего раскудахтались? Одинокий, видать, царь этот. Холостой.

Она подплыла к картине, за которой прятался морской владыка, и поправила криво висящую раму. Царь повернулся к Горацию, который уже был тут как тут, и восхищённо прошептал:

– В один миг поняла всю мою душу.

Настасья же посмотрела на Любаву с Алёнушкой и скомандовала:

– Ну-ка, девоньки, за работу.

Дело спорилось. Втроём подруги быстро собрали весь мусор и плавающую тут и там одежду, натёрли пол до блеска, перемыли посуду и стёрли со всех поверхностей скопившийся ил. Затем Любава взялась напечь пирогов с морской капустой, а Алёнушка расставила сервизы и разные мелочи по полочкам.

– Ну, вроде почти всё сделали, – довольно сказала Настасья. – Бельё только осталось.

Она растянула над полом верёвки и стала развешивать постиранные вещи.

Наблюдая за уборкой из-за картины, царь бросал томные взгляды на разрумянившуюся Настасью.

– Ах, какая женщина! – вздохнул он.

Царь осторожно отодвинул раму и потянулся убрать висящую перед ним простынь, которая закрывала вид на прекрасную деву. Но, потеряв равновесие, он кубарем выкатился из кладовки и упал прямо к ногам Настасьи. Поспешно поднявшись, царь заключил её в объятия и потянулся губами для поцелуя.

– Ишь чего удумал! – вскричала красавица, возмущённая таким напором, и хлестнула наглеца мокрой тряпкой по лицу. – На! Получай!

Любава, услышав крик подруги, схватила скалку и бросилась на подмогу. Но Алёнушка успела раньше и огрела царя шваброй по спине. Правитель закрыл голову руками и забился в угол тронного зала. Но тут появился Гораций и с негодованием воскликнул:

– Как вам не стыдно?! Это же сам царь!

Любава с Алёнушкой виновато спрятали своё оружие за спинами.

– Сам царь? – растерянно проговорила Настасья, но тут же взяла себя в руки. – А, и очень хорошо! Он-то нам и нужен! – Девушка угрожающе поплыла прямо на правителя. – Значит так! Мы в твоей стране порядок навели. Живи, пользуйся. А Киев, будь любезен, на место верни.

– И ноги нам тоже на место! – добавила Алёнушка. – Вот так как-то!

– Причём наши, а не абы какие, – уточнила Любава. – Мои, например, были белые, стройные. Тридцать шестой размер... Нет, тридцать пятый!

А Настасья, угрожающе поигрывая тряпкой, заключила:

– И сроку тебе – до первых петухов! Я... понятно объясняю?

Царь только оторопело смотрел на голубоглазую красавицу.

Настасью и молчаливое согласие удовлетворило. Она бросила тряпку и скомандовала подругам:

– Пошли, девоньки!

Девы повернулись и с достоинством удалились из тронного зала, грациозно помахивая русалочьими хвостами.

Когда дверь за ними закрылась, повелитель глубин словно очнулся от глубокого сна. Он встрепенулся, поднял с пола тряпку, которой отлупила его Настасья, расправил и нежно прижал к груди.

– Женюсь! – решительно заявил он Горацию.

Глава 10

Юлия по приказу царя всё-таки доставили на каменоломню. Это было унылое место, где с утра до ночи трудились морские коньки, сосланные сюда за разные преступления. Велено им было дробить камень, а потом поднимать его со дна огромного карьера. За работой пристально следили осьминоги с острыми пиками, облачённые в золотые доспехи.

Юлий никогда ломовой лошадью не служил, да и тяжёлый труд ему был чужд. Так что конь быстро выбился из сил. Он с трудом толкал перед собой тачку с грудой камней и причитал:

– Меня, меня, который... На котором держалось всё государство! Политика, промышленность, финансы... Культура, наконец!

Ближайший к нему надзиратель бросил на коня свирепый взгляд. Юлий растянул губы в притворной улыбке, помахал ему копытом и двинулся дальше.

– Культура вся на мне была. Вся! – продолжал он бормотать себе под нос. – И искусство тоже. Варвары!

Конь в сердцах толкнул телегу, но не рассчитал: она врезалась в стену и перевернулась.

– Эй, ты! – зарычал охранник. – В медные рудники пойдёшь! Отлынивать вздумал?

Конь бросился собирать рассыпавшиеся камни.

– Что вы, что вы? Я обожаю тяжёлую физическую работу, – заверил он надзирателя. – Мышцы, знаете ли, в тонусе держит. Мозги проветривает. Кому есть что проветривать...

Поспешно собирая булыжники, Юлий покидал в телегу даже те, что просто валялись на земле. Когда он плюхнул сверху особенно тяжелый камень, хлипкая деревянная тачка не выдержала и развалилась на части. Камни снова рассыпались, а один из них грохнулся прямо на щупальце свирепому надзирателю.

– Ну всё! – рявкнул тот, корчась от боли, и схватил коня за горло. – Тебе конец! На берег выброшу!

– На берег? – с надеждой переспросил Юлий.

– Да, – зловеще прорычал осьминог. – Кожа негодяев на берегу лопается. Глаза пересыхают, а жабры превращаются в камень.

– Ой, как мне это подходит, – обрадовался конь. – Вы меня отнесёте или самому идти?

От такой наглости осьминог ещё больше разозлился и скрутил Юлия в баранку.

– Ах ты!

– Подождите, подождите, – взмолился конь и мотнул головой в сторону. – Смотрите, кто к нам пришёл!

Надзиратель поднял глаза и увидел проплывающую высоко над ними Брунгильду. От удивления он даже отпустил Юлия.

– А ведь я с ней знаком, – как бы между прочим заметил конь. – В ней что-то есть, верно?

Помощница Морского царя явно прибыла по какому-то делу. Она созвала к себе кучку охранников и начала что-то объяснять. Выслушав её, они разом посмотрели вниз и указали на Юлия. Брунгильда коротко кивнула, нырнула на дно карьера, схватила коня и потащила за собой.

Юлий был рад уже тому, что ему больше не придётся таскать тяжеленную тачку. Поэтому конь покорился судьбе и сосредоточился на окружающих видах. Они с Брунгильдой проплывали над радужными рифами, остовами затонувших кораблей и глубокими ущельями, которые тёмной бездной уходили в бесконечность. Тут и там с важным видом курсировали семейные парочки цветастых рыбок, за которыми весёлой стайкой спешили смешные мальки. Медузы, каракатицы и кальмары словно парили в лучах солнца, преломляющихся в морской воде.

– О, а у вас тут красиво! – воскликнул Юлий, заворожённый дивным подводным миром.

Мимо проплыли два дельфина. Они кружили в романтичном танце, нежно перещёлкиваясь о чём-то понятном только им двоим. Брунгильда тоже заметила счастливую парочку. На секунду её черты смягчились.

– Долг или любовь? Вот в чём вопрос, – тихо проговорила она, будто забывшись в своих мыслях. Она увидела белоснежную раковину с золотистым отливом, приложила её к уху и прислушалась. – Ответь же!

Но ракушка ей не отвечала.

– Так а в чём там дело? – поинтересовался Юлий. – Может, я могу помочь?

– Никогда не отвечает, – грустно произнесла Брунгильда.

– Как жаль, что не отвечает, – посочувствовал ей конь.