Татьяна Кручинина – Тростянка (страница 9)

Ярик щёлкнул по уведомлению. Плеер выдал чёрный экран с вращающимся значком загрузки, который через секунду сменился на красный крестик.

– Что за… – пробормотал он, попробовав открыть файл через другую программу. Та же ошибка. Он проверил свойства файла. Размер был правильным, но дата последнего изменения стояла… сегодняшняя, час назад. В то время, когда они уже были на поверхности.

Холодная игла прошла по его спине.

– Проверьте свои записи, – тихо приказал он.

Томас достал свою камеру. Подключил. Его файл, снятый под другим углом, тоже не открывался. Та же ошибка. Софья проверила телефон. Видео, которое она вела почти непрерывно, превратилось в набор битых пикселей и дикий, скрежещущий звук, от которого все вздрогнули.

– Это невозможно, – прошептал Томас. – Камеры были отключены от сети! Они были в автономном режиме!

– Их не нужно было взламывать по сети, – сказала Софья. Её голос звучал отстранённо, как будто она констатировала погоду. – Тот золотистый свет. Та субстанция. Она излучала не только свечение. Она излучала… команду. Электромагнитный импульс. Или что-то ещё. Что-то, что записывалось не как изображение, а как вирус. Который активировался при подключении к любому устройству с процессором. Чтобы стереть самое ценное.

Ярик закрыл глаза. Всё было так просто и так гениально. Они позволили им всё заснять. Потому что знали, что плёнка самоуничтожится. Они не боролись с правдой. Они её карантинили. Ещё до того, как она вырвалась из лаборатории.

– У нас остались только наши воспоминания, – сказала Лиза, и в её голосе прозвучала почти истерическая нота. – И тетрадь Крюгера. Которую они, наверное, уже тоже…

Ярик рванулся к рюкзаку, вытащил тетрадь в пластиковом пакете. Листы были на месте, почерк Крюгера не исчез. Аналоговый носитель. Бумага и чернила. Единственное, что уцелело.

Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Всё его оружие – технологии, запись, цифровая дистрибуция – оказалось бутафорией. Система играла на другом поле. Она атаковала саму возможность доказательства.

В этот момент на телефоне Ярика, лежавшего в беззвучном режиме, замигал экран. Входящий вызов. Неизвестный номер.

Все замерли. Ярик посмотрел на звонок, потом на остальных. Медленно поднёс телефон к уху, включил громкую связь.

– Алло?

– Господин Монтлер, – сказал в трубке спокойный, вежливый мужской голос. Без эмоций, без угрозы. Голос оператора кол-центра или секретаря. – Мы получили уведомление о попытке несанкционированного доступа к файлам, связанным с объектом культурного наследия «Роза ветров». В целях безопасности ваших личных данных и предотвращения распространения вредоносного программного обеспечения, доступ к указанным файлам был временно ограничен.

Ярик стиснул зубы.

– Кто это?

– Служба информационной безопасности партнёра проекта «Кранц-Элит». Мы понимаем вашу заинтересованность в историческом наследии региона и готовы предоставить вам всю официальную, проверенную информацию. Более того, мы хотели бы пригласить вас и ваших коллег на ознакомительную экскурсию по объекту после завершения первого этапа реставрации. В рамках открытого диалога с общественностью.

Это было изощрённо. Это было по-холодному злобно. Не «мы вас найдём и убьём», а «ваши доказательства – вирус, а мы – легальная служба безопасности, предлагающая сотрудничество». Они превращали его из разоблачителя в маргинала, распространяющего «вредоносное ПО», и тут же протягивали руку для «диалога». Чтобы либо купить, либо публично унизить.

– Я думаю, вы прекрасно понимаете, что мы видели, – сказал Ярик, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Мы понимаем, что вы могли стать жертвой дезинформации и технического сбоя, – парировал голос. – Наши специалисты готовы помочь восстановить данные и дать им корректную интерпретацию. Подумайте над нашим предложением, господин Монтлер. Оно действительно ограничено по времени. Желаем хорошего дня.

Щелчок. Звонок прервался.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушал только тихий гул холодильника. Их накрыло с головой. Цифровой след – уничтожен. Их самих – вычислили и позвонили, демонстрируя тотальную осведомлённость. Им предложили «сотрудничество» – первую ступень к молчанию или к пропасти.

– Что… что теперь? – спросила Лиза, и её голос сорвался на шёпот.

– Теперь, – сказал Ярик, медленно поднимаясь, – мы воюем по-другому. Они выиграли цифровой раунд. Значит, мы бьём по-старому. Аналогом.

Он подошёл к полке, достал старую, потрёпанную фотокамеру «Зенит-Е» и несколько катушек чёрно-белой плёнки.

– Мой отец, – пояснил он, видя их недоумённые взгляды. – Фотограф-любитель. Говорил, что плёнка – это честно. Её не взломаешь по воздуху. Она или есть, или её нет.

– Но это же… древность, – неуверенно сказал Томас.

– Именно. У неё нет чипа, нет Wi-Fi, нет операционной системы. Её можно только физически отобрать или засветить. – Ярик положил камеру на стол. – Мы возвращаемся. С этим. И снимаем всё заново. На плёнку. И сразу везём её в надёжное место. В Питер, в Москву, не важно. Чтобы у них не было ни единого шанса убить доказательства.

– Это безумие, – сказала Софья. Впервые за весь вечер она подняла на него взгляд. В её глазах не было страха. Была усталость и странная, ледяная ясность. – Они теперь будут ждать. Вдвойне. Мы полезем в пасть.

– Знаю, – кивнул Ярик. – Поэтому мы идём не за доказательствами. Мы идём за ключом.

– За каким ключом?

– Крюгер писал про «Янтарный раствор». Про насосы, которые закачивали его в «Главную камеру». Где контрольная панель? Где управление этим… «Маточником»? Где они хранят формулу, чертежи, патенты? Всё это должно быть там. Не в цифровом виде. В аналоговом. В сейфах, в папках. Нам нужна не картинка. Нам нужен первоисточник. Тот, который не стереть одним электромагнитным импульсом. Если мы найдём оригиналы документов «Бернштайнверка» или, ещё лучше, современные отчёты «Балтика Ностра» о продолжении экспериментов – это будет молот. Которым можно разбить их прекрасные «Облака».

План снова был безумным. Но теперь в этом безумии была железная логика. Они проиграли битву в будущем. Значит, надо выиграть войну в прошлом. На территории чернил, бумаги и серебра азотнокислого.

Томас первым поддержал идею. Его научная натура ликовала при мысли о первоисточниках.

– Архив! Да, это идеально! Если мы найдём лабораторные журналы Крюгера, отчётность… это же сенсация!

Лиза колебалась, глядя на плёночную камеру, как на артефакт из другого мира.

– А если они всё уже оцифровали и уничтожили бумаги?

– Тогда мы найдём печатные платы, – сказал Ярик. – Шестерёнки. Механизмы. Всё, что сделано из металла и не поддаётся удалённому стиранию. Мы будем искать машину, а не её изображение.

Решение было принято. Они снова оказались на волоске, но теперь у них была не слепая отвага, а холодная, целевая ярость. Их ограбили. Украли их правду. И теперь они собирались забрать её обратно. С процентами.

Ярик начал раскладывать на столе снаряжение для новой вылазки. Плёнка, запасные аккумуляторы для фонарей, не цифровые, а простейшие счетчики Гейгера на всякий случай, прочные мешки для документов. Он чувствовал себя солдатом, готовящимся к битве после того, как у него отобрали автомат и дали в руки лук. Примитивно. Смертельно. И единственно возможно.

Софья наблюдала за ним, а потом встала и подошла к своему мольберту. Она взяла уголь и на чистом листе начала рисовать. Не абстракцию. Чёткий, детальный эскиз. Схему зала «Маточника» по памяти, с указанием всех выходов, лестниц, мест, где могли быть сейфы или щиты управления. Её рука двигалась уверенно, без колебаний. Она была их живым сканером, чья память не зависела от файловых систем.

Они готовились не к исследованию. Они готовились к вылазке в тыл врага. Чтобы отобрать у него само право на историю.

А за окном, над тёмным силуэтом «Облаков», вставала багровая, неспокойная луна.

Часть 2.3

Подготовка заняла три дня. Три дня нервного ожидания, когда каждый скрип двери в «Доке» заставлял их вздрагивать. Но никаких «Тростников» в тёмных куртках не появилось. Никаких новых звонков. Давление осуществлялось иначе – через тишину. Через чувство, что за ними наблюдают из каждого уличного камерного объектива, из каждого тёмного окна напротив. Это было хуже открытой угрозы. Это был незримый саван, медленно опускающийся на их волю.

На третий день вечером, когда Ярик и Томас проверяли последние детали снаряжения, а Софья заканчивала очередную детальную схему по памяти, заговорила Лиза. Она сидела всё это время молча, глядя в экран ноутбука с открытыми немецкими и международными правовыми базами.

– Мы всё делаем не так, – сказала она тихо, но так, что все обернулись.

– В смысле? – нахмурился Ярик.

– Мы играем в их игру. Прячемся, готовимся к партизанской вылазке. Мы становимся преступниками. Нарушителями. А они – респектабельной корпорацией, которая просто защищает свою собственность от вандалов.

– Они законсервировали людей в золотой смоле, Лиза! – взорвался Томас. – Какая ещё респектабельность?!

– И у них на это, скорее всего, есть все разрешения, – холодно парировала Лиза. Она повернула ноутбук к ним. На экране был сайт «Балтика Ностра» с разделом «Научные исследования». Строгие формулировки про «инновационные методы криоконсервации тканей», «исследования в области биологического стазиса для дальних космических перелётов», фотографии стерильных лабораторий и одобряющие отзывы от каких-то академиков с громкими именами. – Они не называют это «Маточником». Они называют это «Лабораторией перспективных биотехнологий». И у них, я уверена, есть договоры с тем же МГУ о сотрудничестве. Они легальны. А мы – нет.