Татьяна Котова – Лагерь (страница 28)

— А Владимир? — напомнила Настя.

— Доктор, вы определитесь. То она отшельница, то уже друзей завела…

— Владимир может оказаться помощником Магды…

Предположение рассмешило Лешу.

— Помощником? Лесником, что ли?

«Дурак», — чуть не сорвалось с языка.

— Соучастником, Леша! Пьеро взял на себя вину Магды! Не ты убила, я убил… Что, если Владимир — человек, за которым мы охотимся?

Леша стер идиотскую ухмылочку и нахмурился. Казалось, на хмуром лице больше обиды, чем мысли.

— Леша! — жарко зашептала Настя.

Леша, в застегнутой наглухо куртке, обернулся.

— С ума сошла? Быстро сядь!

Луч погас, и в доме заскрипели половицы. Настя бросилась обратно, в укрытие. Черт, похоже услышали! На крыльцо вышел человек. Человек в струящейся мантии, играющей бликами. На руках перчатки. Лоб закрывает ниспадающий капюшон, а лицо — карнавальная маска, мраморная и безликая.

Всё по канонам маскировки. Кто-то скрупулезно продумал костюм перед тем, как податься в деревню.

Инкогнито запустил руку под мантию, и Настя испугалась. Пистолетом надумал махать? Из-под плаща мелькнула худая нога в черных брюках. Человек вытянул из кармана темный мятый пакет, вернулся к порогу, нагнулся и закинул что-то в мешок.

— Что там? — прошептал Леша. Настя толкнула его в бок и приставила палец к губам. В это время Мистер Икс положил пакет за пазуху и пошел к кустам, аккурат к убежищу сыщиков. Поравнявшись с границей секретного пристанища, остановился, пошарил около близлежащего куста, сомневаясь, стоит ли жертвовать временем.

«Уйди», — молилась Настя, замерзая под шапкой холодных листьев. «Уйди, прошу тебя!». Мистер Икс не спешил и продолжал присматриваться к растениям и слоняться вокруг да около. Узкие сапоги, выглядывающие из-под пол плаща, мягко ступали на землю, но для Насти каждый шаг звучал сродни удару хлыста. Вот, что их ждет, когда тайное станет явным. Вот, что их ждет, когда инкогнито сделает несколько шагов вперед, вдоль ряда кустов и приблизится. Кем бы ни был неизвестный, он предпочтет оторвать носы, которые суются куда ни попадя.

Человек в мантии не торопился и, следуя наказу «Семь раз отмерь — один отрежь», приценивался к кусту, как будто собирался выдрать его с корнем, но не знал, с какого боку подступиться. То так зайдет, то эдак. Пока некто в плаще мялся, приседал, вставал, разводил ветви и копался средь них, Настя натягивала коротенькую куртку на бока. Поясница стыла и покрывалась гусиной кожей. Жаль, курточку нельзя дотянуть до пят: ноги вот-вот превратятся в ледышку и отвалятся. Настя пошевелила пальцами. Под натугой, они поддались. Стало еще хуже. Будто полные сапоги иголок насыпали. Ноги, затекшие и одеревенелые, нуждались в срочной реанимации. Настя попыталась изменить позу, и задела Лешу, замороженного до состояния болванчика. Леша пошатнулся, как неустойчивый манекен в магазине, уцепился за ветку и…выдрал ее с мясом, утащив за собой чуть ли не полкуста в придачу.

Инкогнито взбудораженно отскочил и зачем-то пнул несчастное растение. В мгновение ока из — под мантии появился фонарик, а после — вспыхнула лампочка. Противное искусственное освещение захватило бревенчатый угол, крылечко и еле коснулось зеленой изгороди.

Настино сердце отбило отрывистую чечетку. Тук-тук-тук… Тук-тук-тук… В животе что-то стукнуло, толкнулось, дошло до горла и застряло камнем. Вскоре камень покатился обратно в желудок, порядком проехавшись по грудной клетке.

Фонарик щелкнул, погас, и Настя вознесла глаза к небу. Господи, я знала, что ты существуешь. Прости моего отца за религиозную безграмотность. В экстренной ситуации в кого угодно поверишь, лишь бы не напрасно. Оказалось, радоваться чересчур рано.

Мистер Икс заподозрил неладное и расковырял кроны, облапав и обнюхав листву. Разобравшись с тремя кустами, безликий подсобрал полы мантии, приподнял маску и потер перчаткой подбородок — маленький и гладкий, с ярко выраженной складкой под нижней губой.

Человек в маске изможденно вздохнул, опустил белый слепок на лицо и прислушался к заброшенной избе, отцветшим кустам и захоронениям. Деревня не производила посторонних звуков. Нет бы уйти! Осмотрительный «Плащ» потянулся к карману за сигаретами, чиркнул зажигалкой, затянулся и оперся на перила, заняв выжидательную позу.

Воздух наполнился горьковатым привкусом дыма, ненавистным Насте с малых лет. Табаком пахло от отца, когда он за полночь врывался в квартиру и начинал отвешивать оскорбления, жгучие и обидные, как пощечины.

Клубы дыма бледнели и растворялись в потемках. Мистер Икс загасил окурок о деревяшку, вновь задымил, сунул тлеющую папироску в зубы и, по памяти прокладывая путь, ловко завилял между могилами. Дымок потянулся за переливающимся плащом и улетучился, прежде чем Настя рискнула выбраться из укрытия.

— Как ты думаешь, это был Мечников? — донесся голос из укрытия. Настя ответила кусту:

— Не знаю…

Включила фонарик и проследила за цепочкой следов.

— Размер обуви, как у ребенка.

— Мечников как раз глиста в скафандре. Прижмем его завтра. А теперь давай выбираться отсюда, иначе нам крышка. К полуночи, глядишь, будем.

К полуночи? Ох. Как глубоко он заблуждался!

Ночь преподнесла немало сюрпризов. Доверившись Лешиной самоуверенности, ребята решили обогнуть деревню и, тем самым, срезать путь. Заболтались о том о сем, прошли мимо парочки домишек, куда-то свернули и несказанно обрадовались, когда очутились в лесу. Леша взял быка за рога и, не мешкая, вычислил нужные повороты. «К двенадцати точно будем в лагере», — убеждал парень. Но вот длинная стрелка слилась воедино с короткой, образовав неоновую полосу, вот описала круг, и маленькая стрелка подползла к отметке 1… Минуты тикали одна за другой, а Настя и Леша вертелись, как слепые щенята. Натыкались друг на друга, мыкались от дерева к дереву, спотыкались о пни и груды обваленных сучьев, а один раз Леша запутался в собственных ногах и ухнул в яму. К несчастью, глина в яме подмерзла и затвердела. Леша пребольно ушибся и вдобавок испачкался.

… К утру прокашлялся горн и, пока порядочные ученики принимали душ, чистили зубы и толкались в столовой за порцией апельсинового сока, вожатые использовали свободные минутки перед началом рабочего дня. К примеру, Яна Борисовна. Семь двадцать, а она тут как тут. Стоит на спортивной площадке, рядом с будкой сторожа. Улыбаясь и жеманничая, что-то говорит в окошко.

Сторож смеялся в ответ, и Яна Борисовна тоже. Вдоволь нахохотавшись, блюститель порядка прикрыл окошко и развернул газету. Вожатая вынула из куртки зажигалку и закурила. Это было так же неожиданно, как если бы Арнольда назначили директором лагеря.

— Вот до чего доводят посиделки с Келлером, — с очевидным злорадством сказал Леша.

— Антон не балуется никотином, помнишь? — спросила Настя.

— Конечно, но рядом с Келлером хочешь — не хочешь закуришь. От нервов.

Несомненно, Леша обрадовался. Надо же, Антон приучил Яну Борисовну курить. Отметка по притворству — три с минусом.

Когда Настя и Леша окольными путями пробрались в корпус и зашли на третий этаж, этаж мальчиков, Антон не спал. Он читал книгу в кресле у автомата и пил кофе. Подозрительно ранний подъем недруга пробудил давнее беспокойство Леши.

— Алексей, никак от модного кутюрье прибыли? — спросил Антон и подцепил двумя пальцами треугольник платка. — Поведайте мне, невежде, дырявые коленки с ободком грязи — нынче модно? Или на вас эксклюзивная модель из французского бутика? Или это стиль «Я встал на грабли дважды, но неважно, ведь нечему в головушке болеть»?

Лешины губы расползлись, словно их прицепили прищепками к мочкам ушей. Вопреки ширине улыбки, глубина ее теплоты обитала где-то на дне Марианской впадины, а искренность — и того ниже. Фальшиво скалясь, Леша развалился в кресле, потряс стельками и стряхнул песчаную крошку на линолеум. Антон поморщился брезгливо:

— Фи, — и отодвинулся. — Жалкое зрелище.

— И впрямь, жалость, — сказал Леша. — Мама мне говорила, стоит жалеть людей, которые выделяются за счет одежды. Вот ты. Посмотри на себя. — Антон любовно оглядел начищенные остроносые туфли. — Ты клоун ряженый. Забрать твой костюм и деньги — кто ты?

— Ба! Не знал, что живу с Сократом. Я очень уважаю твою точку зрения, продолжай, — саркастично сказал Антон, откладывая безымянную книгу в толстом черном переплете.

— Ты ничтожество. Сначала ты использовал Настю, сейчас притворяешься, что тебе интересна Яна Борисовна. Ты не уважаешь никого, кроме себя. В первую очередь, ты не уважаешь женщин. Если бы у тебя была сестра и ты рос вместе с ней…

— Засохни, Артемьев, — предупредил Антон, нехорошо сужая глаза. — Закрой рот.

— Что, правда глаза мозолит?

Антон сжал одноразовый стакан. Пластик хрустнул, стакан сложился пополам. По запястью заструилась темная жижа. Кофе замочил вельвет и манжет рубашки. На белой ткани проявилась клякса. Антон опустил кусок пластмассы в урну, бережно снял пиджак и разложил его на кресле, точно готовясь ко сну. Медленно и методично закатал рукава рубашки, спрятав испачканный манжет. Ослабил галстук, подошел к Леше, улыбнулся и… Настя не успела понять, как произошла резкая перемена…вмазал ему прямо в нос. Леша заорал от боли. Кровь бежала, как вода из крана. Заливала куртку, свитер, капала на джинсы. Леша хватался за нос, зажимал ноздри, но кровь не останавливалась и резво струилась по губам, по шее, оставляя алые подтеки.