Татьяна Котова – Лагерь (страница 20)

Леша грохнул стаканом о стеклянную столешницу. Еще чуть-чуть, казалось Насте, и он плеснет в бывшую половинку горячим напитком.

— Повторишь это при Олесе? — прорычал Леша. — Или перестанешь выёживаться, будто она шерудила по твоему барахлу и поможешь разобраться, кто и зачем приперся в лагерь посередь ночи, имитируя Олесю и спер главную улику?

— Да откуда я знаю, кто это был?! — взорвалась Жанна и в одночасье залилась бордовой краской. Уши и щеки запылали. Жанна рьяно решетила листья латука, тыкая вилкой в салатницу и когда пауза затянулась, Жанна резко вогнала зубцы в толщу зеленых обрывков и оскалилась:

— Класс. Олеся начудила и отлеживается в изоляторе, а я отдуваюсь за себя и того парня.

— А ты ври побольше и продолжай относиться к людям, как к помойкам, в которые можно плюнуть, нагадить и выбросить объедки — и не переставай удивляться, почему ты в центре плохих событий, и никто не бежит тебя защищать, — любезно подсказал Леша. Жанна вновь ухватилась за столовые приборы.

— Да я клянусь, — заныла она. — Мы с Олеськой трепались в коридоре, она взвинтила меня, ну я и наорала на нее, а потом выскочила эта истеричка, — Жанна презрительно указала на Настю, — и я умотала проверять наличные.

— А недавно ты божилась, что заходила Олеся. Вот и как верить твоим клятвам?

— Она заходила, за парацетамолом.

— Навела беспорядок и ушла чесать языками на коридор?

— Да, — твердо заявила Жанна. Леша планомерно пробирался к сути затеянной постановки, слово за словом обрезая от событийной ниточки

выкручивания, увертки, увиливания, и так, пока ножницы самосуда не оставят маленький хвостик. В тон бескомпромиссному ответу, он заключил:

— Олеся позарилась на твои деньги, получается так.

— Господи, нет же…

— Так объясни! — потребовал Леша. Жанна запыхтела и забормотала себе под нос:

— Олеся приходила за жаропонижающим, но не хотела будить Настю, поэтому разворотила шкафчик в темноте, не нашла препарат в прихожей и выдвинулась в коридор, потому что решила взять таблетки у меня.

Антон наскоро проглотил непрожеванный кусок и незамедлительно прояснил:

— Сударыня, вы всегда при анальгетиках?

— Что? — не поняла Жанна. Слабеющий энтузиазм допытывателя вспыхнул вновь. Навалившись локтями на стол, Леша сцепил пальцы в замок и тоном бывалого следователя из полицейских сериалов осведомился:

— Действительно, Жанна. По последним показаниям, ты носила лекарство с собой. Зачем?

— По последним показаниям, — передразнила Жанна. — Ваша честь, у нас что, допрос с пристрастием?

В Лешиных глазах зажегся огонек маниакального ликования.

— Это ты подставила Олесю, — сошел он на едкий, победоносный шепот. — Я специально отвел ее в изолятор, чтобы вы перестали ругаться. Матвей подтвердит, он спустился следом и передал Насте мой айфон, и было это ровно в 17.08. Я запомнил. Время, как дата Олесиного рождения. Но ты не успокоилась, и вызвала Олесю тогда, когда я не мог повлиять на ход событий. И потом, когда в комнату проникли — тебя не было. Следовательно, ты уже (Леша поставил акцент на этом слове) сидела на диване и могла видеть взломщика. Ладно, допустим, проворонила. Но когда он убегал от Насти — его путь был через стеклянные двери, так? Вор шел мимо вас, и прозевать его дважды — просто невозможно.

— Мы цапались и не глазели по сторонам, — слабо выкрутилась Жанна.

Леша торжествующе повторил:

— Невозможно, Жанна. Ты заучила обе версии одновременно, и не задумалась о нестыковках.

— Это у тебя нестыковки, — возразила Жанна. Ее щеки вновь обжег багрянец. — Ты еще суд присяжных собери и на детектор лжи посади. И найдут твою китайскую подделку с обкусанной грушей. А я отродясь дерьма не касаюсь, не хочу портить репутацию.

— Дерьмо о дерьмо не пачкается, — сказал Леша. — Кстати, кого ты подослала под видом Олеси? Кристину? Катю? Жаль, не объяснила, как выглядит трофей.

— Идиот, мы обе сидели в коридоре, а трясешь с меня! — некстати воскликнула Жанна.

— Олесе незачем подставлять саму себя, — очень тихо произнесла Настя, и Леша благодарно кивнул.

Он обозрел широкий зал, точно осиный рой, и сфокусировал внимание на завтрашних одноклассницах, попавших под прицел. Обе, и Кристина, и Катя, носили длинные черные хвосты.

— Проверим, кто?

Жанна беспокойно оглянулась на девочек. Пампушка Катя приветливо улыбнулась и помахала рукой, с зажатой в кулаке вилкой, а маленькая Кристина, едва достающая до плеча низкорослой Насте, весело подмигнула компании. Настя почувствовала, как за грудной клеткой засвербело, и с каждой минующей секундой саднящее сомнение нарастало.

— Гадом буду — мой айфон запиликает у кого-то из них, — убежденно сказал Леша, не придавая значения Настиной нервозности.

— А если нет? — заскучавший Матвей, участвующий в разборках неловким ерзанием и скромным покашливанием, встрепенулся. Жанна потерла вспотевшие ладони и с плотоядным предвкушением подстегнула:

— А если нет — Лешечка извинится передо мной на коленях и наконец-то пошлет Олесечку.

— А давай, — задорно выпалил Леша. Его пыл здорово подзарядил и даже Антон, засыпающий за бездельными спорами, проснулся и навострил уши. Жанна воодушевленно зааплодировала. Леша разблокировал виновника распрей кодовым 2310, продемонстрировал ребятам окошко с цифрами и ввел свой номер. Шеи вытянулись к центру столика. Из мембраны долетали прерывистые гудки.

Сперва, сколько бы ребята не набирали цифры — из динамика доносилось скучное «ту»… «ту»…, разбиваемое дребезжанием отвратительной связи, а после…

… Она озадаченно отпрянула от стола и с безопасного расстояния изучила жужжащий прибор, крутящийся на деревянной поверхности, как уж на сковороде.

Вж-ж-ж… Вж-ж-ж… Вж-ж-ж…

— Замолчи! — прикрикнула она, привыкнув повелевать. Но диковинный прибор не подчинялся. Наоборот, жужжал себе, как рассерженная муха да елозил по столу.

— Тише! — приказала она, топнув ногой. Из-под старой туфли вылетел столп пыли. Пфф, — и рассеялся, не оставив следа. Она топнула ногой вновь. И вновь, и вновь. Глухой стук сбитого каблука дразнил и подстегивал. Она стучала ногами до тех пор, пока проклятая жужжалка не замолчала. Настало долгожданное умиротворение. Желанная тишина.

Перекрестившись, продолжила прерванное: заглянула внутрь картонной коробки и зачерпнула слежавшиеся вещи. Синие, красные, зеленые — они существенно отличались от ее выцветшего серого платья да сбитых туфель с ободранным мыском. Одежда из коробки не источала запаха. Одежда источала энергию, волнами пробегающую по телу. Одна волна окатывала холодом, другая — теплом. Волны ударялись друг о друга, продолжали борьбу до тех пор, пока сильная энергия не захлестывала слабую.

Она видела силу в человеческих слабостях. В бедствии, страдании, отчаянии. Одежда сродни второй коже хранит в порах память. На коже память оставляет отпечатки прошлого в виде морщин и болезней. Некоторые из них можно замаскировать нарядом попросторнее. Одежду можно отстирать, но чем больше стираешь, тем хуже сохраняется вещь. Таков закон природы. Всё, что ты ни делаешь, влечет за собою последствия.

Зеленое платье пахнет скорбью, а красное — радостью.

Она брезгливо отложила красное платье и скомкала в ладонях зеленое, наслаждаясь его живительностью. Радость от находки длилась недолго. Странный аппарат на столе ожил и заворочался. Топать по обыкновению да пыль раздувать вышло занятием бестолковым. Норовистый прибор, знай себе, заладил дребезжать без продыху. Проклятье!

Сделав передышку и набравшись сил, прибор снова принялся за старое. Тогда она рассвирепела и зарядила кулаком по разноцветному стеклу, украсившему прибор на одной из сторон. На стекле по-прежнему скакали крупные буквы «Настя», потешаясь над бесполезной злостью.

Удар! Удар! Удар! Крепкое стекло с легкостью выдерживало атаку. Удар! Стекло надкололось, аппарат издал непонятный звук — вжик — и замолчал. Не успела она отойти, как по комнате расплылся шум. Чей-то тихий кашель, шмыганье носом и шуршание. Сквозь толщу звуков пробился знакомый мужской голос с требовательными нотками:

— Немедленно верни мне телефон, сволочь, не то пожалеешь! Слышишь? Эй! Какого черта там происходит?

Она вздрогнула и ринулась к окну. Свесилась по пояс и выглянула из-за занозистых срубов. Из окна виднелась полянка с пожелтевшей травой и обрубленными пнями. Где прячется хозяин голоса? Она понеслась к выходу и остановилась, заслышав позади:

— Такое чувство, что мы дозвонились до чертей в преисподней!

Она ухватилась за косяк и забыв, что давно утратила способность дышать, поймала воздух ртом. Знакомый голос целиком и полностью принадлежал Лексею.

Глава 9

В день рождения сбываются мечты

— Ребята, все по местам, — скомандовал Леша. Настя спряталась за воздушными шариками. — Раз, два…

Воздушные шары ударились о потолок и мягко отпружинили. Звонкий, праздничный свист, рассыпанные конфетти, как падающие звезды. Олеся вошла в красочное царство, ставшее на день волшебным замком и ахнула. Голубые, фиолетовые, розовые, красные, желтые и оранжевые шарики парили около люстры, как медузы у кораллового рифа. Блестели остроконечные шапочки, переливаясь и пуская солнечных зайчиков, бегающих по обоям. Шапочки стойко ассоциировались у Насти со шляпами волшебников. Как-то раз маленькая Настя спросила у мамы. Зачем люди надевают блестящие шляпки на день Рождения?