Татьяна Кошкина – Принц и злая ведьма (страница 7)

Марк картинно подмигнул девушке. Чупакабра по имени Наташка мгновенно растаяла: щеки вспыхнули, на губах заиграла улыбка, а пальцы-сосиски сильнее вцепились в корпус фотоаппарата. Но вот взгляд голубых, почти прозрачных, глаз опустился на наши сцепленные руки. Я попыталась освободиться от захвата, но не тут-то было. Клешня Громова вцепилась в меня намертво.

– Сейчас он с Тиной закончит, увлекся. Как всегда, – красноречивый снисходительный взгляд в сторону фотографа.

Я проследила за ним и невольно зацепилась за изящную девушку, точеная фигурка которой была ярко освещена лампами. Полупрозрачное одеяние, как у лесной нимфы, не скрывает тонких рук, очертания полной груди и без всякого фотошопа идеального тела. Темные волосы распущены, они изящными волнами спускаются вниз по плечам и заканчиваются у локтей…

– Тина, улыбнись немного и голову правее. Представь, что тебя ветерок обдувает и тебе очень хорошо в чудесном саду, – командовал фотограф бархатистым голосом.

Хотелось самой мурчать и слушать такой. Если бы я могла влюбиться в голос, то тут же достала бы свое сердце и отдала ему со всеми потрохами.

Девушка подарила ему быстрый взгляд огромных карих глаз с длиннющими, подчеркнутыми умелыми стилистами, ресницами и чуть изогнула полные губы в улыбке.

– Отлично, ты прекрасна, Тина, – усердствовал парень, поддерживая свою модель.

Еще несколько щелчков. Фотограф подбежал к монитору, прощелкал на нем несколько кадров. Мне они все казались совершенными, но не ему. Нашел один. Несколько секунд недовольно на него смотрел.

– Тина, давай еще пару кадров. Ты очень напряжена. Расслабься, здесь не поле боя, – мягкий голос мгновенно изменился, когда парень глянул в сторону гримеров. – Девочки не спим, грим потек. Поправьте! – рявкнул так, что у меня заложило уши. Рука почему-то сильнее сжала ладонь Громова.

– Она приехала с опозданием на два дня, вот он и злится, – пояснила Чупакабра. – Боится, наверное, что не успеет закончить в срок.

Тем временем девушки порхали вокруг Тины, махая кисточками. Через минуту все было закончено и процесс снова пошел. Короткие команды фотографа – послушная ему модель. Это казалось каким-то сюрреалистичным. Неужели я могу оказаться там, на её месте? Позировать в красивой одежде, играть взглядом и движениями.

– Всем спасибо! Закончили, – наконец, вынес свой вердикт фотограф и обернулся, ища глазами Нату.

Та же пожирала взглядом Марка и вообще, кажется, отрешилась от всего сущего. Я закусила губу, чтобы не сказать ей пару ласковых и порекомендовать держаться как можно дальше от парней не из своей лиги. Поматросит же и бросит, должна понимать. Вот интересно, о ком я сейчас больше забочусь о ней, о себе или о Громове? Очередная задачка со звездочкой для моего блондинистого мозга.

– Наташа, – спокойная команда, – займись своей работой, наконец. Нужно организовать уборку декораций и разгони уже всех этих безумцев. Потом можешь идти домой, на сегодня всё.

– Прости, Гер. Бегу, – Чупакабра сорвалась с места и, размахивая руками, побежала к какому-то парню.

Мы же остались нос к носу с фотографом. Наконец-то я смогла его разглядеть. Не красавец, но внешность интересная: высокий, светловолосый парень с черными бровями, как будто их кто-то случайно нарисовал на бледном лице углем. Голубые глаза похожи на льдинки для коктейля, не замораживают на смерть, но холодок по коже идет исправно.

– Привет, – он коротко пожал руку Марку. – Показывай свою красавицу, – ответный изучающий взгляд мне не понравился.

На меня в жизни смотрели по-разному: снисходительно, зло, восхищенно и даже противно-сально. Но никогда не рассматривали как вещь при покупке. Он сканировал сверху вниз и, казалось, цеплялся холодным взглядом только за недостатки, даже прыщик засек. Я подернула плечами, пытаясь прогнать озноб, пробежавший вдоль позвоночника. Бр, жуткий тип.

– Ты Ольга? – он протянул мне руку, я на автомате пожала. – Меня зовут Герман. Марк рассказал тебе о проекте?

Его улыбка легко растопила лед, который был во взгляде, и я в миг согрелась. Такое чувство, что этот парень сначала замораживает тебя, чтобы не обольщалась, а потом согревает, если понравилась. Что ж, чую, я прошла первый этап собеседования. Сколько их еще осталось мне никто не сказал.

В таких случаях остается лишь одно – быть собой, а там как пойдет. Хорошо, что я догадалась перед выездом подробно изучить все, что смогла найти о проекте Германа, хоть тут не ударю в грязь лицом.

– О проекте знаю в общих чертах. Видела сайт.

– Отлично, значит, в теме. На первый взгляд, ты мне подходишь. Но сразу предупреждаю, я очень требовательный фотограф и не выношу безответственности. Работать придется на сто из ста. Сама понимаешь, для тебя это шанс, а для меня – каждый проект подтверждение репутации и шаг к вершине. Не хочу пролюбить все из-за неопытной и безответственной девчонки.

– Хорошо, поняла, – кивнула и состроила максимально ответственную мину.

Герман был прям, как танк, мне это даже понравилось. Никаких игр, честная работа и он точно не будет пытаться зажать меня в темном углу.

– Супер. Тогда, если Громов изволит тебя отпустить…

Он красноречиво глянул куда-то вниз. Мы с Марком, как по команде, сделали то же самое и с ужасом заметили, что незаметно друг для друга мы переплел пальцы. Оба дернулись, как от испуга, и тут же разорвали этот контакт.

Герман лишь хмыкнул, но комментировать не стал, заявив:

– Отлично. Когда закончат убирать, выйдешь на фон. Сделаю пару снимков. Надо узнать любит ли тебя камера. Это самое важное.

Глава 8

Я чувствовала себя полной идиоткой. Вышла. Встала. Герман включил два каких-то фонаря и уставился на меня. Он смотрит на меня – я на него. Стою. Жду команды или хотя бы намека, что делать. Дура дурой.

Фотограф, наконец, ожил и пару раз щелкнул затвором. Мне стало совсем не по себе, а когде мне не по себе, я злюсь. И на этот раз не выдержала:

– Так что я должна делать?

– Стой пока, я думаю, – рыкнул Герман и еще пару раз щелкнул.

Процесс затягивался. Он щелкал и смотрел. Снова щелкал, включал дополнительный свет. У него было уже штук пятьдесят фоток моей недовольной физиономии. Это начинало бесить. Громов тоже озадаченно косился на друга, периодически пытался заглянуть тому через плечо, за что один раз получил локтем под дых и перестал любопытничать.

– Не знаю, непонятно… – еще пару раз щелкнул.

Что значит непонятно? Вот я, вот свет, вот фон. Да на мне даже макияжа толком нет и волосы не уложены. Что ты хочешь понять, парень?

Так бы оно и продолжалось, но вдруг на фон выбежала худощавая девушка в коротком желтом топе, джинсовом комбинезоне и объемной кепи. Она встала рядом, скрестила тонкие изящные руки на груди возмутилась:

– Гера, ты зачем девочку пугаешь? – грозно посмотрела на фотографа огромными глазами. Кто это? Выглядит странно знакомой. – Что ты рассматриваешь? Идем со мной, – схватила меня за руку и потащила к забытому рядом с монитором стулу.

Делать нечего, как послушная собачка пошла за ней. Если эта незнакомка сможет спасти ситуацию и помочь тормозному фотографу хоть что-то понять, пусть делает, что хочет.

– Валя, вот опять ты начинаешь, – беззлобно проворчал Герман и подошел к нам.

Я ожидала гневной тирады, но в голубых глазах только нежность, направленная на девушку, что достала из переброшенной через плечо сумочки типовой набор косметики: тональник, пудра, подводка и коробочка с несколькими блесками для губ. Интересно, что она этим походным набором собирается изобразить?

– Я не начинаю, Гер, – показала ему язык, – у девочки отличная фактура. Но если ее не подчеркнуть, ты ничерта не разглядишь. Закрой глазки, – последняя фраза уж мне.

Пришлось послушаться, скрипнув зубами. Это её «девочка» убивало остатки моих нервных клеток. Какая я ей девочка? Мне двадцать, почти даже один.

– Неисправима, – судя по тону, занудный Герман умилялся, а не ворчал. Вот уж точно чудеса в решете. – У тебя пять минут.

Не знаю прошло пять минут или больше, но я чуть не заснула, такими невесомыми и осторожными были прикосновения девушки. Она наносила что-то на лицо и губы, больше всего времени уделила глазам. В итоге, когда я открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало, чуть не выругалась. Нет, не из-за того, что макияж был кошмарным. Наоборот. Так шикарно и в то же время натурально я еще никогда не выглядела.

Мне и раньше делали красивый макияж в салоне, но только яркий, вечерний. Сейчас же на моем лице изобразили легкость дня, подчеркнули натуральную красоту без всякой вульгарщины и агрессии. Глаза, как будто, стали еще больше, их обрамляли длинные, идеально-ровные тонкие стрелки. Взглянув на губы, чуть не завопила: «Хочу такой же тон блеска».

Определенно, нужно будет потом поговорить с этой Валей и узнать артикулы всего, чем она меня намазала.

– Вау, – само сорвалось с губ.

– Да, круто, – Громов толкнул плечом возившегося у мониторов фотографа. – Валь, ты решила сменить профиль? Будешь визажистом? – улыбнулся он девушке.

– Допустит меня этот тиран, как же, – раздосадованно покачал головой та и поджала губы. Видимо, вопрос был наболевший.

– На фон, – спокойная команда Германа.

Он пропустил мимо ушей весь диалог, только скользнул равнодушным взглядом по моему лицу и одобрительно кивнул.