Татьяна Кошкина – Деревенщина против мажора (страница 3)
– Лид, тебе предложили работу за кучу денег с кормежкой и проживанием! Крутой мужик на крутой тачке! А ты что сказала? Я подумаю! – не унималась Ленка, размахивая руками.
За что и поплатилась, когда Макс в феерическом прыжке вырвал у нее из рук кусок пиццы и сумасшедшей довольной сосиской рванул с ним в нору, то есть за облезлый диван. Теперь оттуда слышалось только заливистое чавканье. Кажется, продуманный «такс» решил сначала слизать начинку с теста, а над невкусным думать потом. Хорошо, если не зарыть до лучших времен.
– Макс, сосиска ты плотоядная! – привычно выругалась Ленка, но тут же махнула рукой на любимца и приготовилась к новой тираде в адрес подруги.
– А что такого? Ну он предложил, мне же надо все взвесить, обдумать и решить.
– Да что тут думать! Ты уборщица, а тебе такое повышение предложили. Думаю, мужик от твоей наглости офигел. Кстати, а ты уверена, что он тебя не поразвлечься тащит? А то фигурка у тебя во, – показала большой палец вверх. – Грудь, попа, талия и все дела на месте. Таких многие любят.
– Я спросила. Он говорит, у него жена молодая и любовница.
– Да ладно. Ты у него и про любовницу спросила? – Ленка изобразила красочный фэйспалм куском пиццы. – Лида, ты меня убиваешь. Реально…
– Он не передумал, значит, у него нервы крепче, чем у тебя!
Со дня приезда в Москву Лида успела обрасти вещами, так что теперь увесистый чемодан с ее приданым едва убирался в багажник потрепанной «лады». Вчера она приняла предложение о работе, и уже сегодня в компании Ленки и Макса отправилась на легендарную Рублевку. Да, ту самую, которую столько раз показывали по телевизору в мыльных операх и юмористических сериалах.
– Бабуль, как хорошо, что это ты! – радостно трещала в трубку Лида, пока они стояли в одной из московских пробок. – Дед все еще дуется на меня?
– Что поделать, внучка. Неотходчивый он у нас.
– Ничего, когда вернусь с деньгами и спасу наш дом – он все простит! Слушай, мне такую работу предложили, на Рублевке. Если смогу продержаться, то зарплата будет достаточная, чтобы взять кредит. Я поговорила об этом с начальником. Он обещал договориться со знакомым в банке, если проработаю без нареканий два месяца.
– Очень хорошо. Держись там в Москве, Лидуся. Кушай хорошо и себя не забывай, мы продержимся здесь, сколько сможем, – прокряхтела в трубку бабушка. – Морошкины вон тоже переехали. Остался только южный конец деревни, которые на фермерской земле стоят, да мы рядом с ними. Может, и в городе квартира – не так плохо!
– Ты совсем в меня не веришь, бабуль! Я заработаю. Никакая конура нам не понадобится! Все будет в порядке! Люблю тебя и дедушку, передавай ему привет.
Раздраженно выключила телефон. Обидно, очень обидно, когда в тебя не верят. Лида закусила губу и нахмурилась, глядя на плотный поток машин, который наконец-то поехал. Есть шанс приехать к дому загадочного сероглазого олигарха вовремя.
Она все равно не сдастся, даже если весь мир будет твердить: «Невозможно!»
– Ну как тебе?
Борис Евгеньевич встретил ее лично, провел через пост охраны и теперь, посмеиваясь, наблюдал. Лида никогда не видела таких домов, да и на экскурсиях во дворцах не бывала. Так что трехэтажный каменный особняк с колоннами, гравийной подъездной дорожкой и огромными окнами казался ей самой настоящей царской резиденцией.
А ухоженный сад с фонтаном в центре, газонами, низкими клумбами и деревьями, подстриженными в виде фигур животных – Версалем.
– Вау, – выдохнула Лида. – Это же настоящий дворец.
– До дворца нам еще далеко, – довольно улыбнулся хозяин красоты. – Это главный дом, за него отвечает наша экономка, Фаина Георгиевна. Кстати, вот и она.
По ступенькам крыльца спешно спускалась сухопарая женщина в строгом черном платье. Седые волосы забраны в пучок, что только добавляло образу холодности и отчужденности. В руках у опытной экономки, что при виде Лиды чуть поджала губы, планшет со знакомым всем и каждому силуэтом откушенного яблока.
Фаина Георгиевна просканировала ее карим взглядом с ног до головы, заставив невольно сделать шаг за спину работодателя. Тот только понимающе усмехнулся.
– Вот, привел вам помощницу. Зовут Лида. Видел ее в работе, девушка очень находчивая и способная. Передаю вам. Вы знаете, что делать, – улыбнулся и перевел взгляд на новенькую. – Не успел сказать. Пока вы, Лида, будете работать не в главном доме. Он целиком и полностью во власти Фаины Георгиевны. Но пару лет назад закончили строительство детского коттеджа, он находится в глубине участка. Вот там вы и будете работать, а также жить.
– Спасибо, – Лида постаралась стряхнуть с себя оцепенение и улыбнуться. Получилось кривовато, но хоть так.
– Пойдемте за мной, Лида. Вам нужно подписать бумаги и подобрать форму. Ваша, – еще один взгляд на джинсы и рубашку, – с позволения сказать, одежда никуда не годится.
– Ах да, чуть не забыл, – сообщил вдогонку Борис Евгеньевич. – Завтра вам на карту переведут аванс. Продержитесь два месяца в моем особняке, Лида, и я обещаю – вы получите свой кредит и возможность его выплатить. Я уже связался с другом. Удачи!
Сердце в груди дернулось и замерло. Неужели не забыл? Борис Евгеньевич в нее так верит, что уже узнал о кредите? Хоть кто-то. Лида прониклась теплой благодарностью к этому мужчине в дорогущем деловом костюме, который кажется таким равнодушным со стороны, а на деле, действительно, может помочь нуждающемуся. Он как будто вышел из сказки. Добрый король, волшебник. Она и не думала встретить подобного в Москве, где все люди кажутся бесчувственными памятниками эгоизму.
– Я сделаю все, что в моих силах, и даже больше! Спасибо! – крикнула вслед.
Но у доброго короля уже зазвонил мобильник, и он быстрым, нервным шагом отправился к воротам особняка. Домой так и не зашел.
Семеня следом за Фаиной Георгиевной, Лида не обратила внимания на ярко-желтый спорткар с откидным верхом, который затормозил у ворот. Высокий шатен выскочил из машины при виде отца. Невольно задержал взгляд на идущей по дороге девушке, она как раз повернулась в профиль, разглядывая цветы на одной из клумб. Очень знакомый профиль и очень знакомая, привлекающая взгляд пятая точка.
У Иннокентия Борисовича Гордеева всегда была отличная память на лица и задницы, особенно если последние ему довелось полапать. Увы, использовал он свою память только для хранения этой жизненно важной информации, а не для работы и учебы. Разве что четыре языка, благодаря заграничным поездкам, на подкорке осели хорошо.
– Привет, пап! Что здесь делает ЭТО? – он кивнул в сторону девушки.
– Это, Иннокентий, новая помощница Фаины. Так что веди себя с ней повежливее.
– Ты где ее откопал? – скривился так, как будто увидел перед собой противного слизняка.
– Не поверишь, на автомойке. Но девушка – золото. Есть стержень и причина проявить себя.
У Бориса Евгеньевича всегда был глаз-алмаз на перспективные кадры, это знали все его коллеги и конкуренты. Некоторые знакомые даже ненавязчиво приглашали к себе в день, когда проводили собеседования с будущими топ-менеджерами, а потом интересовались, что он думает. Гордеев никогда не ошибался.
– Да она же курица деревенская! Неотесанная хамка! – взбеленился Иннокентий, в тусовке именуемый просто Кент.
– Интересно, где ты успел с ней познакомиться, если последний месяц усиленно готовился к госам? – чуть приподнял седую бровь мужчина.
Кент замолк. Палево. Разумеется, ни к каким госам он не готовился, а просто дал на лапу кому надо и явился посветить фейсом, потом выпил по рюмке элитного коньяка с деканом и свалил. А подготовка? Платон, лучший друг, всегда готов прикрыть и обеспечить сауну с фигуристыми безотказными девчонками. Там-то он и встретил
Стал бы он к этой кошелке приставать – да ни за какие деньги!
– Она мне на ногу наступила в метро, – ляпнул первое, что пришло в голову.
– Это еще не значит, что она курица. С каких это пор ты ездишь на общественном транспорте?
– Пробки были. – Врать он умел качественно, а в метро не был уже лет десять. Давным-давно с тем же Плато ради прикола прокатились, больше не тянуло.
– Ясно, пробки. Я в офис, веди себя прилично. Девочку не запугивай. Узнаю, что опять начал свои непотребства, хрен тебе, а не новая тачка после защиты. Уяснил?
– Пап, это было-то всего…
– Четыре раза. Как новая сотрудница, так ты руки свои тянешь. Узнаю, что приставал к кому, – приму меры. Ясно? – От ледяного голоса Гордеева-старшего у восьмидесяти процентов населения Земли кровь бы застыла в жилах, но Кент был не из робкого десятка. Точнее, ему было просто плевать на угрозы. Отец их любит и всегда компенсирует свое отсутствие единственным, чем может, – деньгами.
– Понял. Завяжу член узлом!
– Да хоть бантиком, оболтус, – проворчал Борис Евгеньевич, садясь в свой черный внедорожник. Опустил стекло и крикнул сыну вдогонку: – И еще, через две недели жду тебя на стажировке в компании!
– Ну пап, а путешествие? Ты же обещал!
– Хватит уже, наездился. Сам заработаешь – поедешь.
Кент раздосадованно сплюнул на обочину и, когда автомобиль отца скрылся за поворотом, с силой пнул лежащий у дороги декоративный камень. День не задался с самого утра, а значит, кто-то за это ответит. Почему бы не эта курица с ведром?