Татьяна Косенкова – Первый приют. Книга первая (страница 7)

– Оставь – отец побегал к матери и выхватив  ловко у неё  одной рукой  осколок гранита размером с большую кастрюлю  метко запускал его в кузов, и уже двигаясь  к  следующему валуну по грохоту за спиной  убеждался, что  попал правильно.

Сейчас прислонившись головой к холодной казённой стене  Ира вспомнила и почувствовала  вдруг  упругость сидения папиного ЗИЛа, запах бензина и то  радостное настроение  когда  с «добычей» возвращались к своему собственному участку.

Тут же вспомнилось и другое:

– Маш, не хватай камни, на ключи, сдай назад немного – показал на освободившуюся после расчистки от камней  площадку отец.

Мама растерянно встала. Отец крикнул.

– Сять за руль. Машину отгони назад – показал ей широким жестом. – тот валун хочу затащить.

– Что?

Отец бросил ей связку ключей , показал в сторону машины. Мама поймала и положила их себе в карман, постояв немного соображая, продолжила сбор камней.

–Твою мать – отец подскочил, засунул  руку ей в карман, с ключами пошёл к машине, сел за руль , включил заднюю скорость – как всё надоело  идиотка, глухая б….

Мама виновато сжалась – казалось это она поняла.

Камни  везли  на свою дорогу , ровно укладывали их. И так несколько лет в промежутках между другой работой.

А как то, по рассказам родителей, приехал на «козлике» человек деловой , сообщил, что купил землю рядом с хутором. Родители познакомились с соседом новым и единственным, рассказали ему, что требуется ещё  для того,  чтобы провести электричество. Трансформатор  отцу удалось купить недорого, но его регистрация, установка  трансформаторной будки  и  четырёх  столбов  от высоковольтки  дело дорогое и хлопотное. Мужичок (Родители между собой его называли потом Жириновский) много говорил о своих связях, необходимых в этом деле, демонстрировал компетентность. Но приговорка у него была не «однозначно» а «я грешным делом». Было смешно , когда он говорил, например:

– Я грешным  делом  тут – все напрягались, думали, что услышат как минимум криминальные откровения , а дядька продолжал  – заглянул в магазин – проводка, бабина сейчас стоит  около тысячи это значит нам надо, так  ну километра  три до того хутора.. К их трансформатору  подключимся. Твой этот на фиг ,я думаю не нужен. На какой баланс ты его поставишь? Подумал?

– Могут возражать  на хуторе , потери то будут  электричества. – ответил отец.

– Я грешным делом ,  слышал столбы  собираются менять на высоковольтке.  Можно   параллельно бросить провода наши. На эти то  столбы, грешным делом, думаю нельзя  цеплять. Или:

– Я  « грешным делом» подумал, а может нам это  болотце засыпать,  здесь надо то машин  двадцать  отсева  я договорюсь. Комаров будет меньше, дорога короче и развернуться, хоть  можно где-то будет, ото , что так задним ходом  то выезжать или как ты разворачиваешься?  по траве, по камням…? Долбанёшся ещё…Че у тебя как то тут..? Вот здесь бы мост сделал, леса полно вокруг, бросил бы пару брёвен  через канаву на них  ещё штук пятнадцать, скобы вон в сельмаге … Машину оставляешь здесь , так к дому подъезжал бы. Не я «грешным делом», если уж берусь, делаю всё как надо.

Мужичок как Жириновский  размахивая руками  показывал  то на просеку, то на высоковольтку, то на  лес,  рассуждал  быстро , категорично , по деловому уверенно. Отец рядом с ним выглядел бесхозяйственным лентяем.

Мужичок исчез  и долго не появлялся. А через два года наехала тяжёлая техника в том числе и гусеничная и стали по нашей дороге  и по мосту, что всё  таки сделал отец –  вывозить лес  в дождливую осеннюю погоду.  Дорога превратилась в грязное месиво, по ней  ездить стало невозможно. Машину , старенький «Москвич» ( непригодный  ЗИЛ уже давно гнил, ждал большого ремонта и стоял не далеко от сарая)  отец, стал оставлять  за километр до участка  и лесом к своему хутору  стали ходить пешком. Когда приезжали на велосипедах, то с ними по камням шли через лес.

Отец вместе с мамой  и с Ирой стояли в кабинете  лесничихи, когда та одевалась, чтобы выехать на объект, её ждала машина. .  Женщина в шляпке  орала на отца.

– Ты что Волков, о чём ты говоришь?  Какая дорога! На карте нет  никакой дороги! Вы понимаете, для того, чтобы её занести на карту, надо  подняться на вертолёте…Вот если её там  увидят….. Будешь платить за вертолёт? А кто я буду платить?

Отец тихо виновато, говорил, что раньше дорога  была , но не чёткая, заброшенная  после финнов ею шестьдесят лет ни кто не занимался.  Тогда лесничиха  быстро согласилась

– Да, она  была, но предназначалась именно для вывоза леса.

Своего сильного, уверенного отца Ира  не узнавала. Она считала его волевым суровым  и этим объясняла для себя его безжалостность. Козы  часто болели потому, что  он наносил им травмы палкой, если они забредали не туда, собаку не кормил, только угощал иногда, считал, что она сама должна находить себе пищу и быть злой. А перед лесничихой стоял человек  с лицом обиженного ребёнка, он топтался на пороге в непривычной для него  городской одежде.

Отец стал всё чаще носить литровые баночки козьего молока на продажу  для отдыхающих  на тур базе сам, а не посылать Иру  за полтора километра. Мама становилась всё более раздражительной. Государство требовало от родителей  какие то деньги , налог от дохода с фермерского  хозяйства.

Как объяснить всё  этим нарядным людям а этом  «Фламинго»  – они хотят  знать о  ней что – то , но им нужны ответы на вопросы, они делают быстрые выводы о её  родителях и о ней и эти выводы  и сейчас очень обидные, а  если им рассказать про коммуналку бабушки или про  сельскую жизнь,  ещё больше будут презирать.

Им всё ясно, они постоянно говорят «Ясно».

– Отец, говоришь, болен?, Чем болен?

– У него сосуд, который вот здесь  – Ира  рукой касается шеи сзади – он не поставляет кровь к голове..   к мозгу.

– Я я.я .сно.

Или :

– И где же вы зимой, козлёночка выхаживали?

– Дома, у печки, ему там сделали загородку….

– Что в городе? Прямо в квартире?!

–Да.

– Я..я..ясно.

Загадочное, многозначительное и обидное «Ясно», очень отличается от  жалкого  папиного «ясненько» в разговоре с начальством.

Вот у Кости всё прекрасно, он гордится своим отцом  спортсменом.

––

– Громов ! Давай за швабру берись. Сейчас помоем .. Ира, тоже вставай , хватит рассиживать, мечтать. Завтра  тебя на верх поднимут –  прервал мысли голос  медсестры.

– Здорово – обрадовалась  Ира , я тогда сразу вещи буду складывать в  пакет – А  у тебя фамилия  Громов  разве?– обратилась она к Косте  –  Так  твой папа сегодня приезжал.

А потом неуверенно добавила, соображая, что наверное не надо было этого говорить

– А ты вроде не уходил никуда?....И к тебе никто не……

Глава 4

День рождения Ани

Дневник

11/02/1999

День рождения Ани. Девочка очень взволнована, возбуждена (это слово у неё вызывает сдержанный, осуждающий смех взгляд на меня, как на человека, тем более воспитателя! способного так не прилично выражаться в обществе).  Как всегда  возвратись из школы, с радостным криком Елена Сергеевна!!! Бегом бросилась ко мне обниматься. Поцеловала меня в щеку.

Мы с Таисий Игнатьевной с утра ходили покупать подарок для неё. Остановились  на альбоме и шампуне. Всю неделю до этого обсуждали, время от времени, вопрос – что подарить. Было принято  однозначное решение – серьги.  При поиске подарка никто из нас не находил ничего подходящего на заданную сумму. То, что нравилось, стоит дороже. Рискнуть же выйти за пределы невесть откуда заданной суммы 120 руб. никто не решался. Теперь же, вдвоём с Игнатьевной, мы не задумываясь выложили на подарок 180 руб.

Простое решение дарить обоюдно  подарки нашим воспитанникам от воспитателей,  соц. работника  Нины Леонидовны  и психолога Екатерины Петровны  пришло не сразу. До этого года мы в своей группе  вручали ребятам и девчонкам нашим при разных обстоятельствах, каждый свой небольшой подарочек. Они разнились по стоимости, по  вкусу, по степени ответственности в подходе к покупке, по отношению к имениннику, и проч.

Когда у киоска наши с Игнатьевной глаза вдруг одновременно уткнулись в симпатичный альбом для фотографий, решение тоже было принято одновременно. Обе мы вспомнили, что у Ани в беспорядочном состоянии хранится огромное количество семейных фотографий. Аня очень ими дорожит, пересматривает по много раз. Она расставляет теперь, спустя год после того, как сбежала от мамы, её портреты по всей комнате с понимающего согласия соседок по ней.

Череда фотографий, на которых очень милая, симпатичная, копия нашей Ани брачуется законным браком в торжественной обстановке  с разными, но тоже симпатичными молодыми людьми, очень отдалена от реального образа беззубой неврастеничной алкоголички, с которой я один раз общалась в стенах приюта.

Ребята и девчонки, возвращаясь из школы, «зависают» над моим столом, опираясь руками  на него. Денис бойко, не на минуту не сомневаясь, что мне это интересно   рассказывает юношеским баском о своих делах и успехах. Катюха игриво, выразительно смотрит, ожидая с нетерпением моих вопросов. Надюшка трогает по очереди каждую вещь на моём столе – тоже ждёт вопросов и её усыпанное прыщичками лицо  краснеет от каждого и любого из них, начиная с «Как дела?».

Я показываю им приготовленную Таисией Игнатьевной самопальную, большую поздравительную открытку, на которой уже нет места для написания новых пожеланий. Предлагаю девочкам ухитриться и втиснуть свои теплые слова между размашисто написанными, но искренним  напутствиями взрослых Олежек приходит в воспитательскую из свей комнаты. Он поднял своё длинное худое тело с  кровати чтобы посидеть напротив воспитателя  в  кресле, пряча глаза, стараясь не привлекать к себе внимания, но что – то   тянет его потусоваться со всеми. Так Олег себя ведёт всегда, но сегодня у него есть причина  оставаться в тени – он подвел меня утром.                            Игнатьевна при передаче смены рассказала с сомнением, что  Олег  неважно себя чувствовал с вечера, а утром, дескать, ему совсем стало плохо – тошнота, головная боль и т.д. и т.п. Недуг совпал с ответственной сдачей тщательно подготовленной Ниной    Брониславовной   с Олегом  работы – устного перевода по английскому яз.  Подозрение что парень струсил и пытается оттянуть кульминацию неприятной длительной истории отношений с преподавателем английского языка, имеет право быть т. к. и раньше, ссылаясь на нездоровье, Олег отлёживался во время ответственных уроков в школе, а за тем, очень бодренько проводил вечера в приюте за теннисным столом  или у компьютера.  Раньше для  него вообще не существовало предмета под названием «английский язык». Когда его  одноклассники двенадцатилетки расходились по группам, наш пятнадцатилетний Олежек спокойно уходил на перекур. Позже он объяснял это тем, что во первых у него не тот учебник, он ошибся при покупке, во вторых он там, на уроке ничего не понимает. Когда это обнаружилось, были мобилизованы все воспитательские силы, подключилась психолог – терпеливые длительные занятия с Олегом принесли свои плоды, он начал что – то понимать, стал учить самостоятельно слова, проявляя при этом упорство. Скорее всего, причиной сегодняшнего заболевания является страх  публичного произношения английского текста перед классом.