Татьяна Косенкова – Первый приют. Книга первая (страница 5)

Дверь удалось открыть, парень сказал «Ес!», посмотрел по сторонам, увидел стоящую босяком на полу в ночной рубашке девочку в приоткрытой двери, толкнул приятеля. Тот тоже повернулся, Ира быстро побежала к себе в кровать. Дверь сзади  через  какое то время , когда она уже накрылась одеялом, захлопнулась.

Спустя время ещё слышала какие-то шорохи из коридора возле кабинета рядом но уже не поднималась и заснула.

Утром  во время завтрака и после, Ира смотрела телевизор. Она устала за первый день своего пребывания в этом изоляторе сидеть прямо на краюшке кровати или  на стуле в ожидании, что кто то зайдёт. Поэтому  решила сразу прилечь на покрывало. Услышала за дверью.

– Где она. А вот.– вошла молодая  высокая, прямая, полноватая, очень строго и элегантно одетая женщина. Длинные, густые, вьющиеся волосы схвачены  замысловатой и очень красивой  заколкой, светлые глаза слегка подкрашены ,  губы – нет. Приподнятая над старым линолеумом  каблуками сапог,  высокая фигура , облаченная в  чёрный  без единой складочки, пуссер создающий прямой угол   на линии груди  и  длинную чёрную  юбку почему то напоминала Ире  тумбу лектора в их  школьном клубе. Тумба давила, наваливалась на маленькое ничтожество, каким себя ощущала Ира,   всем своим благополучием, включающим чистоту, ухоженность, чужим  запахом  дорогих духов.

– Ты Волкова? Пойдём со мной.

Идти оказалось не далеко, и  Ира не могла уловить темп  вышагивающей  на высоких каблуках дамы . Она чуть не наткнулась на неё, когда та резко остановились у кабинета, пройдя всего несколько шагов.

– Садись – Ире было указано на кожаное крутящееся   кресло за соседним от дамы столом. Порывшись в бумагах, дама светло-синими тревожными глазами уставилась на Иру.

– Василиса прекрасная – подумала девочка.

– Я специалист по социальной работе, зам директора  – произнесла очень строго и как -то нервно Василиса,  слегка прокручиваясь вместе с креслом –  ты с кем уже разговаривала?

– Я не знаю.

– Как не знаешь – начала заводиться женщина – К тебе вчера кто ни будь,  приходил?

– Никто не приходил.

– Что в.о.о ообще никто не приходил?! – возмутилась она , сделав огромный акцент на слово вообще.

Ира стала теряться в догадках. Ей казалось , что Василиса имеет в виду её маму. Она, наверное что- то знает. Мама, наверное, не смогла попасть к ней.

– Чёрте, что, Что и никто не смотрел тебя?

– Смотрели – кресло, в котором сидела Ира, казалось становится всё шире, бледные её ладони на подлокотниках  оказались далеко от  туловища.

–– Кто, кто смотрел? Доктор? Медсестра?–  как с дурочкой начала говорить с ней  заместитель самого директора, в лице обозначилось, что-то от Кощея бессмертного.

– У Василисы и Кощея могли быть  дети – глупость какую-то подумала Ирка.

– Доктор – ответила она

– До..         ктор, Какой   до…..ктор? передразнивая со злой улыбкой тянула праправнучка Кощея и Василисы когда  в кабинет вошла ещё одна молодая женщина.

– Слушай  Ольга, кто её вчера смотрел? Она ничего толком сказать не может .Не знаешь?

– Это Волкова?

– Ну да

– Я вчера  Карину к ней посылала.

–С тобой разговаривала такая девушка, молоденькая совсем? Волосы вьются, длинные, светлые? Обратилась Ольга к Ире .

– Да она спрашивала, почему меня из Приозерска сюда привезли. Я сказала, что я прописана в С.Петербурге.

– А как ты в Приозерске то  в этом  оказалась?

Ира хотела ответить, показать, наконец, что она не дурочка, но та, которую назвали Ольга торопливо и четко начала докладывать.

– Родители уехали в Приозерск, им там служебную площадь дали, а её – она указала на Иру – к  бабушке прописали.   Ну что бы жильё сохранить за ней.

А сейчас у неё мать в психушку  забрали. Вообщем она там окно разбила кому то. Хозяева не долго думая вызвали скорую, ну наверное и раньше «звоночки» были . В центральную там городскую больницу её отвезли сначала , а сейчас сюда её к нам привезли .Может на Пряжку или в Скворцова Степанова, пока не знаю. Короче опять разбираться надо. Придётся мне в Приозерск ехать. Я   не могу пока дозвониться  до муниципалов. Документов как всегда никаких. Я вчера , знаешь  сколько в суде просидела  с Бабасюками? Мамаша так и не явилась, опять перенесли суд.

– На какое?

– На  25 марта. Я наверное уеду уже тогда…..

–Как!? Возмутилась зам директора

– Я не могу отказаться от поездки. Я уже  заплатила,  Илью Михайловича я предупредила. Ничего Карину подучу к тому времени, в конце концов, она  такой же специалист а не ученица.

– Пусть лучше Карина. Я бы не хотела чтобы Нина Леонидовна этой семьёй занималась. У тебя паломническая поездка как всегда?

– Ну да.

– Ладно, ещё до конца марта далеко. А что с папой у нас? – задумчиво спросила зам. директора кивнув в сторону Иры.

– Отец. Что отец. У него другая семья. Ты с папой общаешься ? – обратилась Ольга к Ире, стараясь быть мягкой  – Когда ты его видела последний раз?

– Месяц…месяцев  десять назад. – тихо прохрипело из кресла.

– У неё мама гл.. , плохо слышит, инвалид по слуху. Слушай, что мне сейчас делать – папаша Громова  соизволил придти.Сидит у меня к кабинете.

– А что делать, Пусть пишет заявление. Продиктуй ему:  Директору приюта «Фламинго» от такого и такого.  Я такой то и такой то, отказываюсь от дальнейшей заботе о своём сыне и прошу направить его  в детский дом. Пусть укажет причину – другая семья, частые  продолжительные командировки за границу, пусть эта сволочь сама думает, что ей ещё написать. Только чётко чтобы был прописан отказ, чтобы потом не стал крутить. Ты мамашку то  его не нашла ?

– Анна, ты меня извини, я что ещё и по всем гостиницам ходить должна ?

– Она говорят в Балтийской промышляет. Иногда клиентов приводит домой. Ты же знаешь ей поэтому  дети и мешают… С соседями поговори, оставь записку.

– Попробую.

Ольга  закрыла за собой дверь. Праправнучка  опять уставилась на Иру.

– Ты в школе ЗПР наверное училась?

– Что ?– Ира смотрела. не отрываясь на  богатую  дублёнку  не плечиках. на вешалке. «Сколько же овечек погублено, что бы согревать и украшать  это тело? Оно, это тело  наверное очень  ценное  и полезное для общества ». «Снежная королева!» вспомнила она недавно виденную рекламу. «Да  она жестока  очень эта снежная королева к животным».

– Ты хорошо слышишь? Я говорю , спрашиваю : Ты училась  в общеобразовательной  школе? Оценки я вижу не плохие. Школа для обычных детей  или  для детей с задержками в развитии?

Брезгливость и презрение в каждом слове праправнучки.

––

– Что ты за плакса такая. Такая большая и такая плакса. Всё будет хорошо. – другая медсестра сменила утром вчерашнюю. Сейчас она провела рукой по голове  Иры – что ж ты ничего не смогла объяснить  толком Анне Георгиевне. Почему не сказала, что тебя врачи вчера смотрели? А?  Лариса Андреевна это наша врач тебя смотрела. Окулист вчера как раз приезжала, глазки твои смотрела помнишь?. Ну чевож не сказала?

– Она спросила, кто ко мне приходил.

Ну ладно. Из за этого и расстроилась?! Пусть это будет самой большой твоей проблемой. Завтра утором кровь пойдём сдавать в поликлинику. Вот тебе баночки под кроватью будет стоять – не разбей, утром в туалет с ними сходишь. Твоя там куртка висит? На улице мороз обещают завтра. Шарф есть у тебя?

– Нет, я не успела взять.

– Так ты что, с голой шеей приехала  из Выборга?

– Из Приозерска

– Тебя на машине привезли что ли?

– Нет, На электричке, потом на метро, потом на автобусе.

– Так, чего у тебя ещё нет? Трусы? Показывай шкаф.– женщина по деловому стала  перебирать Ирины  личные вещи -

Так, в этих брюках ты приехала? Юбка на тебе. Футболку тебе на смену надо. Тапки это твои  на тебе? Взяла, молодец. Кто собирал то тебя? Сама.  Полотенца зачем набрала, мы даём. Носки, колготки. Учебники  тетради в тумбочку на, положи. Как согревает и на долго ещё остается в памяти, вызывает чувство гордости  это невзначай сказанное по ничтожному поводу слово «молодец».

После обеда убрав  вместе с Костей со стола, они  опять смотрели телевизор. Белобрысый косой мальчик успел ей порядком надоесть. В шашки он играет плохо, в уголки проигрывает и жульничает. Всё говорит и говорит о себе, хвастается, показывает всякую ерунду из общего шкафа с играми: «Смотри, что я нашёл!» Потом, вдруг начинает задираться.

Но,  когда  Ира плакала , Костя ей очень сочувствовал  и говорил

–Уроды, они все   здесь уроды, мой отец их ненавидит. Я потом уеду в Америку. Там знаешь как там   здорово. Там вот за десять долларов можно  пойти там  в  парк такой аттракционы, не то что здесь. Здесь одни уроды. Я эту Анну Георгиевну, дуру вообще ненавижу.

– Ты откуда знаешь как в Америке?

– У меня отец там уже бесчисленное количество раз был. Он меня устроит. Он спортсмен знаменитый. Я буду как он спортсменом. У меня ты даже не представляешь какой отец! Он мне всё… Он мне столько покупает. Во, смотри.