Татьяна Королева – Зинка (страница 5)

– Мам, я сегодня иду на танцы! – решительно заявила Зинка, выйдя из своей комнаты на кухню к матери, которая пекла ноздреватые блины на опаре, лихо отправляя сковородку в горнило печи. Блины пекли по субботам или по воскресеньям, подавали со сметаной и топлёным сливочным маслом. Научила их печь маму Веру бабушка Агафья. Сытно, недорого и очень вкусно.

– Правильно, Зиночка! Правильно! – воскликнула Вера, разогнувшись от печки и повернувшись к дочери, держась за больную поясницу. Зинка стояла растрепанная после ночи в длинной хлопковой ночной сорочке. Сорочки, брюки Григорию и Кольке, рубашки – всё шил двоюродный брат Веры. Он был портной в городе, и Вера часто просила его помочь одеться. К лету пошили Зиночке очень нарядное платье, в талию, юбка пышная и воротник «лодочкой», который открывал красивую длинную шею и ключицу. Ткань выбрали белого цвета в черный крупный горох. И черный широкий пояс на талии. К этому платью очень кстати и туфли югославские подошли. Красота, да и только! Весь день Зинка то и дело примеряла платье с туфельками и вертелась перед старым трюмо, то поднимая копну густых длинных волос кверху, то распуская их по плечам.

Глава 11. Хорошо!

Городской парк встретил Зинаиду и её подруг легкой вечерней прохладой и нашумевшей в тот год песней Эдиты Пьехи «Хорошо!», под которую уже рьяно отплясывали модный твист несколько десятков Зинкиных сверстников на танцплощадке в нижней части парка.

– Человек идет и улыбается, значит, человеку хорошо! Хорошо!! – призывно пела Эдита. Молодежь на танцплощадке хором вторила ей в такт, ритмично и радостно вскидывая руки кверху на каждое «Хорошо!» и бросая оценивающие взгляды на танцующих рядом.

К танцплощадке вела широкая аллея со старыми вековыми липами и фонарными столбами, бросающими то тут, то там причудливые изогнутые тени на аллею и газоны. Деревья и фонари выстроились в ряд и, казалось, кланяются каждой молодой красавице, которая горделиво и стеснительно спускалась по аллее парка к танцплощадке на звуки музыки в ожидании какого-то волшебства.

– Хорошо! А и правда, хорошо! – улыбнулась Зиночка и довольная своим принятым решением развлечься тёплым субботним вечером, совершила свой победный марш вниз по аллее, гордо вскинув голову, украшенную высокой модной причёской под названием бабетта, словно короной. Белое платье в горох по коленочки, осиная талия, игриво подчёркнутая широким чёрным поясом, и белые югославские остроносые туфельки по последней моде выгодно отличали Богиню от подруг, одетых попроще и щебетавших рядом с ней о последних своих новостях, то и дело перебивая друг друга. Немного саднила левая пятка от новой обуви, но это казалось мелочью на фоне громко и часто стучащего сердца от незнакомых впечатлений и чувств.

Обгоняя девчонок, мимо прошла шумная компания каких-то парней с гитарой, напевая Черного кота, который жил за углом и которого все ненавидели бедного.

– Опа! Кого я вижу! Сестрёнка! – услышала Зинаида голос Кольки, своего брата.

– Колян! Познакомил бы с сестрой! – игриво воскликнул гитарист, продолжая, зажав сигарету под модными в те дни усами и улыбаясь, перебирать струны и несколько раз повторяя один и тот же аккорд, зависнув от образа Колькиной сестры.

– Ходи мимо, не для тебя растил! – отшутился горделиво и заносчиво Колька, и компания двинулась дальше, перебивая Пьеху своим шлягером про то, что люди с котом не ладили.

Старая танцплощадка была залита светом прожекторов и горела ярким пятном в тёмном летнем парке. Ветерок совсем стих, и на парк опустилась вечерняя прохлада. Закончилась ритмичная песня, в музыкальной паузе слышен был смех, щебетание девчат и басок молодых парней. Танцующие держались кучками, общались, отдыхали после рабочей недели.

Зинка и её подруги вошли на площадку и выбрали себе место потанцевать. Держались кучно, вместе, весело болтая, перекрикивая себя и звуки музыки. – Хорошо! – думала Зинка и ловко двигалась в такт очередного нашумевшего шлягера. И, наконец, быстрому и энергичному твисту на танцплощадке уступила место распевная мелодия, намекнув всем танцующим, что пора бы кавалерам пригласить дам на танец.

Девчонки, заслышав первые аккорды «медляка», расходились, а точнее разбегались врассыпную по свободным лавочкам, оставляя центр площадки полупустым. Каждая девушка сидела и всем своим видом показывала, что именно она уж точно даже не собирается танцевать этот медляк, и что именно она уж точно не ждет, что её пригласят на танец на глазах у всех в парке.

Не успела Зинаида и шагу сделать, чтобы выбрать себе заветное укромное местечко на лавочке, как услышала за спиной мужской голос.

– Простите, бога ради, простите. А Вы не потанцуете со мной? – Зинка в замешательстве обернулась, перед ней стоял симпатичный брюнет среднего роста с пронзительными красивыми глазами и, смущаясь, улыбался.

– Ох, не знаю, я не собиралась медленные танцевать. Ну, если только один раз, – торопливо проговорила Зиночка. Парень галантно взял её под локоток и вывел на свободное место в центре площадки. Взял её руку в свою, вторую нежно положил на черный пояс талии со спины, и пара начала двигаться под милые звуки и одобрительные возгласы окружающих. – Хорошо! – вдруг подумала Зинка, облегчённо вздохнув. – Ну, и ладно, и пусть…

Глава 12. Не беда

– Где-то я его видела, – думала Зиночка, неспешно танцуя с незнакомцем под чарующие звуки музыки. Сердце бухало в ушах, и она едва слышала, о чём говорит партнёр по танцу, немного наклонившись к её правому уху. Зинаида кивала в ответ, улыбалась и украдкой то и дело бросала взгляд на своих подруг, занявших наблюдательную позицию на лавочке как раз напротив.

– А я Вас знаю. Ваш дом через улицу от нас. Тётка моя по матери живёт на Вашей улице. Видел Вас там пару раз. Я с Вашими пацанами не дружил, когда в школе учился. Они там все сильно младше меня, у меня свои друзья, постарше.

– Совсем взрослый. Интересно, сколько ему лет? 28? 30? Почему он здесь? Мужчины в этом возрасте, как правило, уже женаты, у кого-то и дети маленькие. Красивый такой…. На актера какого-то похож. О, точно! Вылитый Юрий Яковлев! Даже прическа такая же, с небольшими залысинами со лба. Ох, до чего красив, – думала Зинка, не забывая поддерживать милую беседу.

– Он еще Идиота у режиссера Пырьева сыграл. Ну, того самого, по Достоевскому. Надеюсь, он не идиот.

И в этот самый момент случилось страшное. Партнер по танцу Валентин неуклюже наступил всем своим ботинком на острый носик левой туфельки. Новые, югославские, беленькие, лаковые, ни разу не надёванные! Зинаиду ошпарило кипятком и убило током. Он идиот!

– Ой, мать честнАя! Простите меня! Ну, как же я так неловко-то, – отчаянно продолжал извиняться Валентин, провожая ошарашенную от нового знакомства и от мысли об испорченной туфельке Зинку до её подруг. А те хихикали и игриво перешёптывались на лавочке в тёмном углу танцплощадки в ожидании счастливой избранницы.

Энергично забили барабаны и зазвенели тарелки первых аккордов очередного твиста. Танцплощадка постепенно заполнялась молодёжью, и через пару минут на ней уже некуда было яблоку упасть.

– Зинка, ты его знаешь? Кто такой? Зовут как? О чём говорили? – сыпали вопросами подруги, перебивая друг друга и посматривая на Валентина, который лихо отплясывал твист в компании взрослых своих друзей неподалеку от них. Зинка продолжала растерянно думать о своей туфельке, ещё не зная, расстраиваться или нет. В темноте не разглядеть, испорчен ли носик.

– Хорошо он так провёз своим ботинком, поди, весь лак содрал. Вот ведь идиот! Ладно, даже если и содрал, батя подмажет чем-нибудь. Да и куда мне в этих туфлях ходить, кроме танцев. Вечером всё равно темнеет. Жалко, конечно, но не беда! – решительно отбросила Зиночка грустные мысли и подхватила ритм твиста. Белое платье в черный горох горело ярким пятном, выигрышно подчеркивая стройный силуэт курносой Богини.

Глава 13. Полчасика

Вернулась Зинаида с танцев в тот вечер не одна. На полдороге догнал их компанию Валентин, её новый знакомый, и пошел с ними. Всем ведь в одну сторону. По дороге шутили, смеялись, пели песни под недовольное хлопанье форточек жителей домов в столь поздний час. Стоял очень теплый майский вечер, хулиганы-соловьи уже вовсю выводили свои рулады, приглашая соловьих-самочек в свои готовые для семейной жизни «хоромы».

Зинаида немного нервничала и всё посматривала на Валентина, отмечая про себя, что парень очень ей понравился. Обходительный, вежливый. Не ржёт, как конь, дело-не дело. Опять же красавчик. Умный, наверное. И, как ей показалось, немного стеснительный, смущается часто.

– Толик мой такой же. Вот прямо мой Толик, – вздохнула Зиночка. При воспоминании об Анатолии, таком родном когда-то и таком далёком сейчас, у Зинки сжалось сердце. Но в этот момент вся компания захохотала над анекдотом, который пропустила Зинка, увлёкшись своими мыслями.

Подруги постепенно расходились по домам, по своим калиткам. Валентин проводил Зиночку до самого её дома. Зинаида привычно бросила взгляд на дырочки почтового ящика. Почтовый ящик снова скучал. У калитки пахнуло ароматом цветущей сирени, где-то вдалеке раздавались звуки гитары, и местные подростки нестройно напевали знакомую песню. В доме Зинки горело одно окно, кухонное. – Мама, конечно, не спит, ждет. Сейчас выспрашивать будет. Расскажу ей про него, – подумала Зинаида. Повисла неловкая пауза, в тишине которой заливисто запел местный соловей, приглашая к разговору.