Татьяна Королева – Зинка (страница 2)

Григорий запретил Вере делиться сомнениями да советов искать среди баб. Совсем запретил. Ни слова! Да и кому понравится – председатель колхоза да бежать с должности. А у него всё решено было давно да обговорено. И работу ему в городе подыскали, и с переездом помогли. Мир не без добрых людей. К тому же умел Григорий навести мосты и продумать всё наперед. Жизнь научила его уму-разуму.

Вещи собирали потихоньку, украдкой. Шел 1953 год, зима подходила к концу. Уходила прочь со своими холодами да метелями, все чаще уступая место солнечным дням конца февраля да капелям начала марта. Кольке и дела не было, чего это вся изба в тюках да мешках. Приходил из школы, бросал сумку и на улицу гонять с пацанами деревенскими. Едва порой поесть успевал. А Зинка внимательная, любопытная с детства. Сто вопросов задаст, не отстанет, пока ответа внятного не получит. Настоящая Зануда Втыковна! Десять лет исполнилось. Славная девчонка растет, смышлёная.

– Мам, а чего это ты всё в мешки складываешь? Вон и одежду всю нашу из сундуков вытащила. Отдашь кому? Или зачем? А?

– Ремонт мы с батей затеяли, Зиночка. Ремонт! Белить печь вон будем, да красить много чего надо. Всё перепачкаем. Вот и убираю подальше. Иди, Зинка, играй. Не мешай матери! Не крутись под ногами!

Накануне переезда отправили родители Зинку и Николая к бабке Агафье ночевать. Подъехали мужики с артели и за одну ночь по-тихому разобрали их небольшой дом по брёвнышку. Навалились всем миром – и нет дома. Только печь посередине белеет в ночи боками. Луна яркая, работать светло. Спит деревня. Спят Зинка с Николаем на печи у бабушки Агафьи. Уже завтра ждет их новая жизнь. Городская.

Глава 5. У бабушки Агафьи

Назойливая муха не давала Вере дочистить кастрюлю песком во дворе до блеска, как она любит. Отмахнулась мокрой рукой, а муха снова за своё, жужжит да жужжит. Так и норовит в глаз залезть или по щекам потным поползать. Вот привязалась, зараза! Вера разогнулась, кряхтя. Спина болит месяца два уже, аккурат после переезда началось. Сполоснула она начисто кастрюлю из бочки, повесила вверх ногами на штакетник. Кастрюля как новая, блестит. Песочком хорошо чистить, милое дело. Солнечный луч отразился в кастрюле да Вере в глаз. Вера довольная.

Оглянулась на дом. Надо же, стоит себе, словно и не уезжали никуда. Григорий загодя и фундамент с мужиками сгоношил под нужный размер. Место хорошее для дома выбрал. Вроде, город, и не совсем. Самая окраина. И земли кусок есть под огород, и колонка рядом на улице. Надо же! Нажмёшь ручку – вода сама в старое ржавое ведро бежит. Пора ведро новое покупать, уже перед людьми неловко.

Да, прав был Гриша. Удобно живут городские, легче. Вон и школа в десяти минутах пешком. Большая, светлая, три этажа. И учителя такие все культурные, сдержанные, улыбаются Зинке и её матери. Прав был Гриша, зря Вера спорила да сомневалась. Зря тревожилась. Наладится все потихоньку. Войны нет и ладно…

Зинке новая жизнь нравилась. Дом тот же, привычный, школа рядом. Не нужно вставать с петухами да тащиться через овраг и дальний лес на занятия. Учительница тоже хорошая, добрая. Зинка обзавелась подругами, одна из которых, Катька, приехала из той же деревни, что и Зинка. На разных улицах там жили, а здесь, в городе, прямо через дом. Так и ходили вместе и в школу, и из школы.

Когда подружки стали постарше, классе в пятом, после уроков иногда они шли вдвоём пешком до деревни аж семь километров через дальнее поле и лесок.

– Катюх, а пошли сегодня после уроков к бабушке Агафье? Сегодня пятница, она кислые щи варит, да тесто поставила.

– А пошли! Мои сегодня в Москву укатили за маслом подсолнечным да сахаром. Поздно вернутся. Там и пообедаю, – обрадовалась Катька, что не сидеть ей сегодня одной в избе, не скучать и не ждать родителей из Москвы.

Щи у бабушки Агафьи были особенные. Никто так вкусно не варил щи из кислой капусты. Томились они на печи долго на остывающих углях от березовых дров. Угли эти иногда стреляли и попадали в чугунок. И оттого щи становились еще вкуснее, сытнее.

Так и бегали девчонки вдвоем через лес в ту деревню к бабушке после уроков. Ничего не боялись. Да и не ругались на них родители, привыкли. А бабушка Агафья и то рада – радёшенька внучке.

– Ба! Затвори блинов в дырочку, а? Кисленьких! Да со сметанкой!

– Каких это в дырочку? На опаре что ли? Любишь бабкины блинки-то? Мать таких тебе не приготовит.

– Чегой-то не приготовит? Печёт она блины, вкусные. Но у тебя почему-то всё самое вкусное, ба, и щи, и блины. И я всегда голодная, пока до тебя дойдёшь.

Летом отправляла Вера Зинку к бабушке Агафье погостить. Николай тоже проводил лето с сестрой на каникулах у бабушки, но неохотно. Взрослый уже, подросток. Чудили летом у бабушки. Гуляли от зари до зари, баловали. Особенно любила Зинка после грозы летней босиком по лужам с визгом. Земля тёплая, мягкая. Никаких забот в голове.

– Ой, Зинка, что это у тебя там в волосах шевелится?

– Мамочки, Колька. Что там? Не пугай! – прыгала и визжала Зинка, чувствуя, что что-то ползает и гудит в волосах.

– Стой, не шевелись, дура! Погоди, сейчас я его прихлопну! – Николай взял палку размером с дубину, размахнулся и как вмажет Зинке по голове. По шершню он, конечно, попал, но вместе с тем шершнем притихла и Зинка. На траве. Закатив глаза.

– Батюшки, ты ж ее убил, дурень! Мать честная! Зинка, Зинка! – орал Колькин друг. – Эй, Зин, вставай, ты чего? Я же тихонько, понарошку… Зин! – тряс за плечо сестру испуганный Колька.

Зина открыла глаза, и, озираясь по сторонам, подняла руку к тому месту, где сильно болело. Нащупала огромную шишку. И тихонько заскулила от боли.

– Все папке расскажу, придурок! – крикнула Зинка и еще пуще заревела. Мальчишки вокруг неё облегченно вздохнули. Жива Зинка!

В деревне, куда дети раньше ходили в школу, был маленький клуб. В этот клуб каждый выходной привозили какой-нибудь фильм. Жители соседних деревень шли толпой в кино. Колька с пацанами тоже ходили в тот клуб. Зинаида часто просилась с ним.

– Коль, а ты сегодня пойдешь в кино? Коль, а можно и я? Ну, что мне с бабушкой весь вечер сидеть? Скучно. Вон все мои подружки пойдут, и ты меня возьми. Возьми, пожалуйста!

– Вот какая же ты надоедливая! Ну, дай ты брату старшему погулять! Что ты всё за мной таскаешься? Скорее бы ты уже выросла! – сетовал Колька всякий раз, но брал Зинку с собой.

– Колян, хочешь, я быстро отучу её с нами шастать? – предложил как-то раз друг Николая.

– Ага, ты плохо знаешь её! У неё характер! Вся в отца – все так говорят. Упёртая, как бык!

Клуб тот стоял на краю деревни, и идти в него надо было мимо кладбища. Туда шли летом по-светлому, а вот обратно приходилось возвращаться, когда было уже темно. Но шли большой толпой, обсуждали фильм, смеялись, грызли семечки, оставшиеся в карманах после фильма. И никому и в голову не приходило бояться кладбища. Но в этот раз друг Николая забежал чуть вперёд, накинул старую простыню на голову, да как выскочит на Зинку. Вся толпа с визгом и бросилась врассыпную в разные стороны. Вся толпа. Все, кроме Зинки. Встала, как вкопанная, кулачки сжала, замерла.

– Ага, думаешь, я испугалась? А вот ни капельки! Вот дурак! Ума нет – считай, калека! Отцу расскажу – он с тобой быстро разберётся! Это мой Колька тебя подговорил. Я слышала надысь в сенях. Чтобы я не ходила с вами в клуб. Подумаешь… Вон попрошу взрослых кого, чтоб меня брали с собой, очень вы мне нужны! – гордо заявила Зинка дрожащим от обиды голосом.

Глава 6. Богиня

Шли годы, и вместе с ними все шло своим чередом в семье Веры и Григория. Взрослели Зина с Николаем, родители работали, не покладая рук, поднимая детей и справляясь по хозяйству. Пасеку из той деревни уж не стали перевозить, оставили ульи родным. Огород у Веры теперь был поменьше да поскромнее, четыре грядки и небольшая плантация картошки своей, больше для забот, чем для запасов на зиму.

Зинка училась хорошо. Особенно ей давалась математика. В школу ходила с удовольствием, была всегда общительной, жизнерадостной, немного шумной. Уж больно она любила справедливость. Если Зинка видела, что кто-то обидел кого, тут же устроит разборки. А то и оплеуху от неё можно было схлопотать. Рука у Зинки была тяжёлая.

Гуляла детвора после школы всей улицей. Приходили из школы, бросали портфели в дальний угол и шли гулять. Зимой на овраг, там местные мужики заливали по первым морозам детворе горку на склоне. На ней и проводила всё свое время Зина с друзьями. А в тёплое время года то и дело играли в казаки-разбойники, штандер-стоп, хали-хало, вышибалы. Каких только игр не было в детстве! Набегаются дети с мячом до седьмого пота, идут все к Зинке на лавочку у калитки. Лавочка большая, широкая. Удобная, со спинкой, центр Вселенной. Ребята облепят её со всех сторон и играли уже в спокойные игры, чтоб отдохнуть чуток, отдышаться. То в колечко – колечко, выйди на крылечко, то в съедобное – не съедобное. Да мало ли во что ещё. Дни летом длинные, темнеет поздно, утром рано не вставать. Чего не играть?

Так и пролетело несколько лет. Зиночка окончила восемь классов и вместе с подругами подалась в училище при городском крупном заводе. Днём училась, а вечерами встречалась с друзьями и шли все вместе гулять. И был среди этих друзей-соседей мальчик один. Высокий, голубоглазый, ямочка на подбородке. Красивый очень. Всё на нашу Зиночку поглядывал. А что? Зина такая красавица стала к своим пятнадцати годам. Статная, волосы длинные, густые, ямочки на щеках. Глаза вскинет – а там озёра… Одним словом, богиня! Влюбился наш Анатолий в Зинаиду без памяти…