Татьяна Королева – Цыганок (страница 1)
Цыганок
Татьяна Королева
© Татьяна Королева, 2026
ISBN 978-5-0069-4202-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Анна неспешно прикрыла старую покосившуюся калитку палисадника, едва задержав ладонь на холодной и влажной от утренней росы щеколде. Бросила грустный взгляд на соседские дворы – пусто, ни души. Сегодня воскресенье, самая рань, и поселок спит. Упрямое июньское солнце ударило по верхушкам модных железных заборов, тут же осушая и выпаривая с них ночную росу. То здесь, то там видны были поднимающиеся вверх над заборами белые туманы воды.
Неуверенно проведя влажной от щеколды ладонью по седым волосам ото лба и поправив пару шпилек в тугом пучке, она медленно пошла направо от калитки в сторону околицы. Некуда торопиться, еще и шести нет. Покупатели обещали подъехать часикам к одиннадцати, так что времени у Анны полно.
– Нюра, привет! На кладбище, поди, к Ивану? Прощаться? Чего так рано-то? – окликнула Анну соседка по двору, запахнув плотнее широкий халат с длинным рукавом и прикрыв дощатую дверь уличного туалета.
– Доброе утро, Верушка. Да, пойду, не спится все равно. Всю ночь провертелась с боку на бок. Сегодня покупатели приедут, пора, – вздохнула Анна и, перехватив видавшую виды серую дамскую сумочку для ключей, телефона и старенького очешника, пошла до околицы. На краю села грунтовая дорога повела ее вдоль поля. На дальнем углу поля среди свежей июньской листвы уже показались старые покосившиеся кресты самых первых могил. Ивана похоронили на другом конце деревенского кладбища.
Сочная июньская трава, склоняясь над тропинкой то здесь, то там, слегка поглаживала голые икры ног невысокой престарелой женщины, пока та пробиралась к свежей могиле мужа. Соловьи все еще выводили свои поздние июньские рулады, гомоня и радуясь утреннему свету. Вот и на месте. Сорок дней уж неделю как справили, завядшие цветы и венки дочка Полина собрала. Привезла из райцентра красивых искусственных цветов и украсила могилку отца. Спасибо ей. Хорошая она у них с отцом вышла. Как схоронили Ивана, погостила она недельку у матери в родительском доме, помогла собрать нехитрый скарб, уговорив Анну выбросить добрую половину ненужного старья. Все оставшиеся вещи уместились в один большой, видавший виды чемодан из кожзама да пару клетчатых сумок. Остальное раздали по соседям или выкинули.
Отец болел уже полтора года. Сначала инфаркт, потом долгая реабилитация. Дали путевку в санаторий для сердечников, там месяц пролежал. Когда вернулся, поначалу задыхался очень, потом стало ему получше. Анна с дочерью надеялись, что все позади теперь, а поди ж ты, как вышло. Сидел утром за столом, завтракал, потянулся за газетой, надел очки, вскрикнул, выгнулся как-то и рухнул мимо стула на пол. И тут же и умер.
Анна склонилась над могилой мужа, слегка поправив и без того аккуратно вкопанные дочерью букетики искусственных цветов. Вздохнула, неуклюже бочком присела на маленькую скамейку у соседней могилки, проведя сперва по ней ладонью, поставила рядом сумочку.
– Ну, здравствуй, Ваня. Сегодня я пораньше к тебе. Часам к одиннадцати покупатели на дом приедут. Ох, может зря я согласилась, Иван? Дочка давно звала нас к себе, а мы ни в какую с тобой. Привыкли тут, в нашем Староселье. Все наше, родное. А там? Что там? Все чужое, дочка с зятем цельными днями на работе, им не до нас. У них уж давно своя жизнь. А как тебя схоронили, Полинка-то ни в какую! Поехали, и все тут. Согласилась я, Ваня. Плохо мне тут без тебя, невмоготу как-то. Пусто. Встану утром – дня боюсь. Ищу все себе заботу какую, то там пошуршу по углам, то тут. И все время гоню этот день, чтоб забыться-то побыстрее. Молчишь… Ругаешь меня, что бросаю наше с тобой гнездо? А и правильно! Ругай меня, Иван!
Анна шмыгнула носом, смахнула набежавшую слезу. Порылась в сумочке, достала аккуратно сложенный носовой платочек, высморкалась, вытерла слезы.
– А не согласилась бы я? Так и мучалась бы тут одна в тоске. Не привыкну я, Ванечка, без тебя. Тошно мне тут! Ты прости меня, миленький. Молчишь…
Анна посидела, покачиваясь и бормоча что-то себе под нос, еще минут пять-десять, снова тяжело вздохнула.
– Пойду я, Ваня, сегодня Полинка приедет, ночку переночуем последнюю да поедем к ней. А к тебе я буду приезжать, не бойся. Разве ж я смогу долго-то? Чай недалеко тут. Дочку вон попрошу, она и привезет. Чего тут ехать-то! Каких-то пара часов до райцентра, – продолжала Анна со слезами, как-будто уговаривая и оправдывая себя. – Все, пошла я, Ванечка. Спи спокойно, мил мой человек. Не беспокойся обо мне.
Анна тяжело встала, провела по привычке правой ладонью по волосам ото лба к затылку, приглаживая пух растрепавшихся от утренней влаги волос, ловко подколола шпильки в пучке, взяла сумочку. Постояла в тишине перелеска еще пару минут, горько вздохнула, нерешительно развернулась и неспешно пошла обратно в поселок.
Глава 1
– Куда вы поперлись? Там все ноги переломаешь – доски одни да цемент с краской! Нечего на чердаке делать! А ну, кому сказала? Брысь отсюда! – в который раз шуганула Маргарита своих восьмилетних близнецов с узкой лестницы, ведущей на чердак. – Ишь приладились туда лазить! Вот я вам сейчас полотенцем да вдоль спины обоим! Геть отсюда! Второй месяц как живем тут, и все они оба не усвоят, что на чердак мы вам с батей лазить не разрешаем! Чего не понятно-то? Вот бестолковые!
Рита гневно сдула челку с правого глаза и, рывком осадив обоих пацанов, подтолкнула их к распахнутой из кухни в сени двери.
– Вон идите лучше бате подсобите яблоки собрать с травы! За ночь, поди, опять ведро нападало, – крикнула сыновьям вдогонку Рита, вернувшись к плите, где доваривался очередной таз с яблочным вареньем. Аромат свежих яблок витал и в доме, и в саду, где прямо посередине раскинулась старая, но еще плодовитая яблоня.
У Риты с Андреем дел было полно. Хорошо, что сегодня воскресенье. Завтра обоим на работу. Купили дом в июне, сразу оба устроились на работу. Рита пошла в местную школу преподавать русский с литературой. Попросили еще историю подхватить. Школа маленькая, детей в Староселье немного. Хотя в последнее время потянулась молодежь в село, на свежий воздух. Все больше современных заборов и обшитых пластиком домов стало видно то тут, то там по улице. Андрея взяли на молочную ферму электриком. Старого как раз отправили на пенсию, и Андрею там были рады все, особенно молодые доярки.
Оставалась пара недель до нового учебного года. Надо успеть дом в порядок привести до холодов. Сразу в июне ремонт затеяли. После покупки дома сгоняли на своей машине в район на большой строительный рынок. Все для ремонта там и купили по списку за один день – обои, клей, краску, кисти. Привезли материалы и затащили на чердак, чтобы не во дворе под дождем и не под ногами в сенях.
Сам дом был хороший, крепкий, бревенчатый, еще простоит сто лет. Ванна с туалетом прямо в доме, красота. Руки только приложить надо. Прошлые владельцы дома – люди пожилые, под восемьдесят уж было. Анна Васильевна, бывшая хозяйка, когда показывала Рите с Андреем дом, сказала, слегка смущаясь, что сильно болел последнее время муж, им уж было не до ремонта.
«Ничего, справимся», – думала Рита, неспешно помешивая золотистое яблочное варенье на плите и то и дело обводя взглядом стены своего нового жилища.
К Яблочному Спасу уже побелили потолки, поклеили обои, убрали строительный мусор. Даже успели поставить новую кухню с красивой каменной столешницей. В ванной заменили всю сантехнику. Андрей сам установил новую стиральную машину. Проверил – работает. Вот и славно.
В гостиной появилась новая мягкая мебель, однотонный ковер на пол. На стену повесили большой телевизор. Новый диван раскладывался широко, ровно – там Рита с Андреем и спали. Мальчишкам отдали небольшую вторую комнату, поставили им двухъярусную кровать и длинный письменный стол на два места к окну. В угол водрузили большой шкаф для одежды и игрушек.
Варенье сварилось. Рита выключила плиту, сняла новенький фартук. Окинула хозяйским взглядом кухню. В углу стояло очередное ведро яблок, собранных Андреем с детьми.
«Завтра из школы приду часа в два, сварю еще тазик. Зимой за милую душу съедим все», – прикинула Рита и пошла в комнату.
– Андрюш, опять спину потянул? Смотрю – лежишь.
– Да нормально, Ритуль, сейчас полежу полчасика, попрямлю ее и вон пойду в сарай на часок схожу, там надо полку одну мне доделать под инструмент.
– Пойдешь – меня позови, я там как раз себе полочку присмотрела под варенье, разберу ее, что-то выкину. Банки с вареньем на нее и поставим.
Рита заглянула к мальчикам. Оба сидели на полу на ковре. Тима, как всегда, в телефоне. Димка активно двигал паровоз с вагонами по железной дороге, которую родители подарили пацанам на день рождения в прошлом мае.
– Опять он в телефоне. Тима! Тииима! Ты слышишь меня?
– Он только взял его, мам, не ругайся, – тут же заступился за брата Димка, пыхтя и отдуваясь за паровоз и продолжая толкать вагоны по колее.
– Давайте почитайте оба, мы с отцом в сарай на часок. Потом ужинать будем.
– Хорошо, мам! – по привычке хором крикнули, не сговариваясь, близнецы.
Рита, улыбаясь, прикрыла за собой дверь в детскую, прошла через гостиную в кухню и начала собирать и уставлять поллитровые банки с яблочным вареньем в большую хозяйственную сумку, достав ее из шкафчика в сенях. Сумка становилась неподъемной, а на полу оставалось еще довольно много разных банок и баночек. За спиной она услышала голос мужа: