Татьяна Королева – Цыганок (страница 3)

Андрей, торопливо полистав найденную тетрадь с письмами, спокойнее отнесся к этой находке. Не до тетради ему было. По дому еще полно дел до холодов, и на ферме работы хватало. Приходил домой уставший, темнеть в конце августа стало рано, в сарае и в саду не особо поработаешь. Ужинали всей семьей. После ужина то да се, с пацанами поиграть, натруженную за день спину на диване попрямить. Не до тетрадки, прямо скажем. Мальчишки и вовсе с первого дня потеряли интерес к своей находке. К слову сказать, не очень-то им и досталось от матери за тот поход на чердак.

Рита, каждый вечер уложив сыновей и прибрав посуду после ужина, находила полчасика и окуналась в письма Цыганка. Некоторые слова не удавалось разобрать, но в целом текст был вполне себе читабельным. Каждое письмо заканчивалось одинаково одной и той же фразой «Я всегда буду любить тебя». Прямо до слез, до мурашек. Каждое письмо было полным страсти и сожаления. Каждый абзац был пропитан любовью и горечью, а строки будто оживали, рассказывая историю, которую никто, кроме тех двоих, не знал.

В первых письмах Цыганок делился своими чувствами, описывая, как сильно скучает по Насте. Вспоминал тот вечер после выпускного, когда они были вместе. Это была ночь их наивной юности, полная обещаний и мечтаний о будущем. Разошлись по домам влюбленные в ту короткую июньскую ночь лишь под утро с петухами.

«А через пару дней ты мне, Настюша, сообщаешь, что твой отец ждет повышения в области и все-таки согласился принять новую должность. И что мать твоя поддержала ваш переезд. Я же чуть с ума не сошел от этой новости, Настя! Как гром среди ясного неба! Мы же как говорили? Ты поедешь поступать в районный центр в педагогический. Тут недалеко, пара часов. А до областного центра полдня проедешь, не доедешь. Ну как так? Все наши планы в тар-тарары? Куда мне теперь было? Ехать поступать с тобой? Я бы не поступил ни в жизнь. Оставалось только работать у бати в автомастерской. Ты же помнишь, душа моя, что я все детство торчал у отца на работе в колхозном гараже. То тяжелое колесо подкачу ему, то ключ какой ремонтный подам. Вечно чумазый приходил домой. Чумазый и уставший. Портфель в сторону, не до уроков уж мне было. Мать отругает, что опять полдня из школы шел, навешает подзатыльников. А потом обнимет, пожалеет, вздохнет, потрепав меня по черной кудрявой челке, накормит ужином и спать уложит. Это уж я потом, класса с восьмого, все реже и реже заходил к бате-то в цех. Каждую минуту старался поближе к тебе быть…»

Вот как оно случилось, понимала Маргарита, листая желтые страницы. Уехала Настя из Староселья с родителями насовсем, а Иван остался дома работать у отца в автомастерской. Учился слабо, видать, не до института уж. Ночь после выпускного провели вместе где-то. Может, забеременела она? Вряд ли пятьдесят лет назад родители дали бы семнадцатилетней дочери родить ребенка. Они и уехали-то, наверняка, только из-за того, что дочка, по их мнению, не с тем связалась.

Начался новый учебный год в стране, и Риту закружила школьная суета. Мальчишек своих они с отцом к школе приготовили. Школьные рюкзаки, оказавшиеся у обоих второклассников вполне себе в приличном состоянии, и стопки новых тетрадей, а также яркие пеналы и наборы цветной бумаги, картона, канцелярский клей – все это аккуратно лежало и стояло на своих местах в детской в ожидании своего часа. Рита оборудовала себе рабочее место учителя в гостиной. Письменный стол, такой нужный ей для подготовки к урокам, никак не вписывался в уже обставленную небольшую комнату. Решила пользоваться обеденным, повесив в угол гостиной пару новых книжных полок для своих учебников и тетрадей. Сойдет и так!

Времени на чтение писем Цыганка совсем не оставалось. После шести-семи уроков в школе и какого-нибудь внепланового совещания или длиннющего занудного педсовета вряд только было забрать близнецов из продленки, перекинувшись на лету парой слов с такими же уставшими коллегами. Рита торопливо подхватывала одной рукой увесистую сумку со стопкой тетрадей на проверку и, подгоняя тащившихся нога за ногу сыновей, семенила домой, на ходу обдумывая, что бы такое сгоношить на ужин из того, что есть в холодильнике. А дома накормить пацанов, самой перекусить на скорую руку, усадить обоих за уроки, закинуть кусок мяса в мультиварку тушиться и сварить какой-нибудь гарнир. А там уже Андрей возвращался с фермы, ужинали семьей. После ужина мальчишки выторговывали час то у отца, то у матери на «поиграть в телефончике», а Рита плелась в гостиную, доставала свои тетради, расписывала планы уроков на следующий день, с ужасом понимая, что ее ждет еще большая стопка тетрадей на проверку. Так пролетали дни, за ними недели.

Пару раз в неделю и в выходной Маргарите удавалось полчасика посидеть или полежать с тетрадью Ивана в руках. Читая письмо за письмом, Рита понемногу понимала, как оно все было.

«Я снова ездил сегодня в твой город, шесть часов автобусом. Я опять пытался в справочном узнать твой адрес по фамилии и имени. Родионовых Анастасий в твоем областном центре несколько сотен. Настя, милая, я в отчаянии! Пытался узнать адрес твоего отца, Ильи Семеновича. Домашние адреса госслужащих не дают. Мать твою пробил по адресам. Тоже пруд пруди Родионовых. Что делать, как тебя найти? Я в отчаянии. Пишу сюда, в свою тетрадь. Может, если есть Бог на свете, он прочитает мои письма и даст о тебе знать? Почему не пишешь сама? Настя, милая, как я жду, что ты напишешь! Господи, помоги… Неужели та наша ссора накануне вашего отъезда так обидела тебя? Наговорил я много лишнего. Но ты же понимаешь, что от отчаяния все это! Ваш отъезд мне обухом по голове! Неужели и правда ты обиделась так, что не простила до сих пор и не написала ни разу? Куда мне писать? У меня даже адреса нет! Напишу сюда письмо, выговорюсь – и мне как будто и легче… Я всегда буду любить тебя. Твой Цыганок»

– Андрюш, я понять не могу. Неужели этот Иван не мог найти в городе Настю? Мать же в школе, наверняка, работала, можно же было через школы поискать по фамилии педагога. Или она не устроилась в школу? Почему тогда не пошла работать? В институтах можно было Настю найти по спискам. Не поступала что ли?

– Ритуль, ты вообще представляешь то время? 80-е годы прошлого века. Ни мобильных телефонов, ни соцсетей. Вообще ничего. Попробуй найди. Да и потом, дали ему триста адресов Родионовой Анастасии. И как? Областной центр. Объехать всех Насть, и чтоб везде ему открыли дверь, и чтоб везде все были дома. Все это как-то нереально видится мне. Пацан пару раз потрясся по дорогам района по двенадцать часов в оба конца и понял, что надо действовать по-другому. Как по-другому? В Староселье нашем никто адреса не знал, а если и знал кто, так я думаю, директриса та, мать девчонки, строго-настрого запретила давать адрес твоему Цыганку. Думаю, надоело ему мыкаться искать ее. А как он женился-то? Не похоже, что по любви.

– Я еще не поняла, пока читаю, что ищет ее и ждет, мается парень. Андрей, времени-то совсем нет у меня читать. Там пока разберешь почерк… Привыкли печатать на компьютере да читать напечатанное. А ты попробуй рукописный текст прочесть, да еще страницы все желтющие, где-то пятно расплывается на пол-листа. Но я упертая, дочитаю. Мы найдем эту Настю! Обязательно. Надо найти, Андрей. Я сердцем чувствую. Всей душой чувствую. И умом понимаю. Надо!

Глава 4

Рита, то и дело натыкаясь взглядом на старую тетрадь Ивана, лежавшую на ее полке в гостиной, все думала, как бы узнать адрес этой Насти. Спросить напрямую в школе, куда уехала их директриса в 80-е годы?

– Я прошу прощения, а зачем это Вам, Маргарита Николаевна? Мы не даем домашних адресов начальства, – сухо ответила пожилая седая секретарша в приемной директора, сидевшая на своем месте с прошлого века, и продолжила лихо печатать на своем компьютере, всем своим видом дав Маргарите понять, что разговор окончен. Рита спросила как-то раз самых возрастных коллег про бывшего директора. Никто адреса не сообщил ей, ответили отказом, поджав старческие губы и подозрительно посматривая на новенькую молодую учительницу.

Рита нашла время и раскидала запрос по институтам области на Родионову Анастасию Ильиничну. Ей пришел один и тот же ответ – в списках студентов не числилась. Значит, не поступала Настя в институт. Может, не поступила, не прошла по конкурсу? По колледжам области запросить? Да ну… Дочь госслужащего областной администрации не поступила в институт? Смешно! Значит это лишь одно – она не поступала. Что произошло? Надо Настю искать. Но как?

«А помнишь, как в восьмом классе тебе чучело вороны засунули в портфель на перемене в кабинете биологии? Ты тогда открыла портфель на уроке, потянулась в него за чем-то и как завизжишь на весь класс. Биологичка орала пол-урока сначала на тебя, не разобравшись, а потом на всех, кто попал ей под горячую руку. Я тогда еще сцепился с ней, хотел тебя защитить. И мне досталось от нее по первое число. Выгнала меня из класса с обещанием разобраться со мной позже. Настя, девочка моя нежная, как часто я вспоминаю нашу школьную жизнь. Ты всегда была рядом, такая понимающая и родная. За что мне Бог послал такие испытания, страдать и мучаться! Не жизнь, а каторга, душа рвет мое сердце на части. Что я? Где я? И, главное, зачем все это? Эта моя женитьба не по любви… Анька молодец, конечно, вовремя подсуетилась. Так по глупости я влип тогда! От какого-то отчаяния, наверное. Господи, помоги мне! Избавь от тоски, Господи. Целовал Анну по пьяни, и казалось, что это тебя я целую, Настя! Ее губы – это твои, волосы с похмелья гладил ее, а это были твои, Настины волосы. Протрезвел на утро и только молил Бога, чтоб отстала эта Анна от меня. Шарахался от нее по деревни, как издалека видел, лишь бы не встретиться.