Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 14)
– Представляю, что о тебе, мальчик, люди подумают! – вновь не удержался от комментариев Разбойник.
– Точно, Ник. По-моему, ты будешь похож на придурка. Знаешь что, пожалуй, нужно не гавкать и мяукать, а петь!
– Чего?
– Не чего, а самые обычные песни. Громко и протяжно, чтобы далеко слышно было. Ты умеешь петь, Головин?
– Я пою хуже, чем гавкаю.
– Честный друг у тебя, Катя, – похвалил ответ Соловей.
– Он уроки пения прогуливает. Ну-ка, запоминай:
– Калинина, ты что, с ума сошла? Это мне-то про люли-люли петь? – Ник покрутил пальцем у виска.
– Во-первых, я в полном порядке. У меня даже в обычных контрольных одни пятерки. Сам знаешь.
– Одно другому не мешает. И, кстати, могла бы своими пятерками не хвастать. А во-вторых?
– Во-вторых, это русская народная песня. Так что будешь петь как миленький.
– Ладно. Только один раз и исключительно ради тебя. В случае крайней опасности. А если прохожий далеко, пожалуй, все-таки тявкну.
– Договорились. Да, и вот еще что… Сам понимаешь, чтобы разрушить бетонный каркас, нужны большие мощности. Если тебе станет немного не по себе, не нервничай, ладно? Стой и терпи.
– Я что, девчонка, чтобы нервничать?! Сама, Калинина, не нервничай!
Дальше шли молча. Исходные позиции заняли так же тихо.
«Когда же? Когда же он начнет?» – нервничала Катя.
Но вот листья на березах задрожали, и в голову вонзилась горячая острая игла. Эффект оказался послабее того, что накануне творилось в коровнике. Там Соловей, конечно, не вышел на максимальную мощность, но пространство было замкнутым и тесным. О том, какие энергии сейчас бурлили в эпицентре события, Катя могла лишь догадываться.
И все же она, наверное, на секунду потеряла контроль над собой и территорией, потому что, когда очнулась, перед ней, обхватив голову руками, совсем не величественно корчился Марк Великий. Рядом валялось пустое пластмассовое ведро, удочка и открытая банка с дождевыми червяками. Последние торопились воспользоваться неожиданно обретенной свободой.
Катя заголосила что есть мочи:
Соловей продолжал свистеть. Голова раскалывалась на части. Уши выворачивались наизнанку. Кости ныли. Глаза пытались выпрыгнуть из орбит.
Но Катя самоотверженно вопила, не соблюдая ни ритма, ни мелодии, ни смысла:
– Заткнись! – взмолился Марк. – Тут такое творится, а еще и ты орешь!
Невероятными усилиями Катя заставила лицо принять нормальное выражение и елейным голоском проворковала:
– Ой, Марк! А о чем это ты таком говоришь? Что-то я не пойму. И почему откручиваешь свою голову? Разве она тебе больше не нужна?
– Уши болят! Жутко болят! Разве ты не слышишь звука?
– Неееет… О каком звуке речь?
– О-оооо! Невыносимо! Ну вот же он! Вот!
– Ох, Марк. По-моему, с тобой что-то не так. Я ничего не слышу.
– Не может быть.
– Ты головой о какую-нибудь елку случайно не стукнулся? Могу предположить сотрясение мозга.
Все эти словесные кружева давались Кате с трудом, но она старалась.
– Не было никакой елки. При чем она здесь!
– Тогда, может быть, ты упал?
– Да нет у меня сотрясения мозга. Это звук!
Катя приготовилась в очередной раз возразить, но в это время к непрекращающемуся разбойничьему свисту добавилось корявое, ни в тон, ни в такт, зато с явной истерикой в интонациях:
И Катя промолчала. Если говорить честно, она просто растерялась. Что делать при одновременных визитах с обеих сторон? Этот вариант они как-то не учли.
Мозг Соловья, не истязаемый свистом, среагировал на неожиданность быстрее других. Наступившая тишина показалась настолько всепоглощающей, что Катя и Марк схватились за уши – не заткнул ли их кто ватой. Простояв секунд двадцать, встретились глазами.
– Ага, ты все-таки за уши держишься! – воскликнул Марк. – Значит, врала, что ничего не слышишь.
– Да это я так, прическу поправляю, – нашлась Катя.
– Какая у тебя, Калинина, прическа? Не смеши! Пойдем смотреть, что там свистело.
Задерживать Великого не было никакого смысла. Да и вряд ли получилось бы. Соловей больше не засвистит. Что происходит со стороны Ника – неясно. Надо идти, и будь что будет.
Марк поднял ведерко, удочку, пустую банку и почти побежал по тропинке. Катя – следом.
Встреча произошла на опушке леска, подступавшего вплотную к прибрежной песчаной линии.
Растерянный, вспотевший Никифор выглядывал из-за широкой спины рабочего свинофермы. Катя знала, что парня зовут Антон.
В Ромашкино он появился недавно, лет ему было от силы двадцать пять, поэтому все девчонки тут же заметили новичка и целую неделю, если не больше, строили ему глазки. Впрочем, безрезультатно. Девушки постарше флиртовали иначе. И тоже безрезультатно. Зато разговоры о новеньком пошли разные. Правда, в основном о том, что никто не понял, почему красивый (а Антон был действительно красив как бог), умный (и тут природа человека не обделила) парень выгребает свиной навоз, а не снимается в кино или не занимается чем-нибудь подобным. И только одна фраза папы, случайно (действительно случайно) подслушанная Катей, натолкнула ее на мысль, что с этим Антоном не все так явно, как видится окружающим. Вот эта фраза: «Из центра Антона прислали. Вместо Виктора».
Виктора Катя знала. Он тоже выгребал навоз. Однажды заходил к Калининым домой. Это когда из-за границы на нашу территорию пожаловали черти из «Сказки о попе и о работнике его Балде». Явились нагло. Вели себя развязно. Забрались ночью в продуктовый магазин, стянули два ящика шампанского, напились и бегали по лесу, пугая местных и заезжих грибников.
В одиночку папа, естественно, с такой оравой пьяных чертей справиться не мог, пришлось вызывать отряд задержания. Вот тогда Виктор и возник в поле Катиного зрения. Пришел он к Калининым сам, без приглашения. Ни о чем не спрашивал, а папа ничего не разъяснял. Конечно же, умная Катя догадалась, что настоящая работа Виктора – патрульный экстрасенс.
Второй случай лишь подтвердил ее догадки. Вскоре после выдворения чертей из-за границы пожаловала красивая, видная и статная женщина. Представилась феей Ледомирой. Сказала, будто устала от дел и мечтает отдохнуть у Калининых, о которых слышала от других фей много хорошего. Конечно, родители не возражали. Несколько дней Ледомира, действительно, отдыхала и восстанавливала нервы – много гуляла, качалась в гамаке, натянутом между двух берез. А потом исчезла. Папа с Виктором метались по лесу, по деревне. Снова подняли отряд. Нашли Ледомиру в райцентре. Застали на месте преступления, в детсадике, где она пыталась вытянуть души из орущих от ужаса детишек. Ведьму выслали, папу чуть не уволили. А вот Виктора с работы сняли.
Тогда же, сразу после увольнения Виктора, в Ромашкино появился Антон.
Выстроив элементарную цепочку, – «патрульный экстрасенс» – рабочий свинарника Виктор – рабочий того же свинарника Антон – Катя поняла, что знает тайну этого красивого парня. И знание ей говорило: «Девочка, если Марку можно наврать с три короба, то со специально обученным Антоном такая затея не пройдет. Вам с Соловьем остается надеяться лишь на чудо!»
– Марк, Ник, вы здесь постойте, – не дающим сомневаться в его полномочиях голосом распорядился Антон. – А ты, Катюша, иди за мной.