Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 13)

Пока великан умывался и чистил зубы, Катя успела сварить десятилитровую кастрюлю рисовой каши.

После завтрака Катя пригласила гостя покататься на лодке. Под благовидным предлогом она прихватила с собой пару полезных книг – учебники по арифметике и русскому языку.

В озеро, по которому предполагалось плавать, нелегально втекал тонюсенький ручеек с живой водой, поэтому и в озере, и вокруг все было живое – даже чересчур. Рыбы носились наперегонки, лягушки прыгали так, словно каждая получила золотую олимпийскую медаль по прыжкам в длину и высоту одновременно. Птицы и бабочки демонстрировали высший пилотаж. Естественно, Василек оживился, расслабился, перестал бояться и запросто выучил сначала все буквы. Затем, подбадриваемый неутомимой Катей, одолел цифры.

Великая сила – похвала. Запомните это. Только пользоваться ею надо умело. Не переборщить. Иначе вместо выдающегося таланта вырастет жалкий и несчастный зазнайка.

Василек прогостил у Калининых целый месяц.

Кашу так и не полюбил, но хотя бы начал есть.

А еще пил маленькие желтые таблеточки по назначению Яны Семеновны. За это время он научился читать, писать, считать, вышивать крестиком, играть на саксофоне, разбирать ноты, даже танцевать. И что немаловажно, недовеликан вырос! Каша сделала свое благое дело. Вполне возможно, сделали свое дело и таблетки.

Наверняка многие скажут, что помогло лекарство. Люди ведь привыкли доверять химическим препаратам. Но мы-то с вами понимаем, в чем причина изменений, произошедших с хилым подростком! Правильное питание, занятия спортом, уважение окружающих, целеустремленность, прекрасное настроение… Ну, и какая химия может противопоставить себя совокупности этих простых человеческих средств?!

Когда Василек снова нарушил границу – только теперь в обратном направлении, – его было не узнать. Неузнавание оказалось настолько полным, что стыдиться самого себя стало не перед кем. Жизнь подростка наладилась.

Коровник оказался занят. Там неторопливо пережевывала траву утомленная сочинительством Зорька. Катя и Соловей переглянулись.

– Будем выпроваживать или так… С ней?

– С ней, – решилась Катя.

Провести эксперимент с коровой было даже интереснее, чем просто свистнуть в пустоту. Наличие живого существа расширяло границы опыта и позволяло сделать заключение о воздействии свиста на любые природные объекты.

Между прочим, крайне безответственное решение. Проводить эксперимент с участием живого существа – это серьезно. Требует большой подготовки, консультаций и прочих мероприятий.

– А сама-то как? Домой пойдешь или на улице постоишь?

– Здесь останусь. Только уши заткну.

Хоть решение по поводу Зорьки и было безответственным, но оставлять корову один на один с неизвестностью Катя не собиралась. Этого требовали традиции лучших ученых мира, чего только на своем организме не проверявших – от воздействия болезнетворных микробов до радиации.

– Бесполезно. Если бы от моего свиста можно было защититься простой затычкой в ухе! Нет, девонька, сейчас ты услышишь такое, что всю жизнь будешь покрываться холодным потом от свиста закипающего чайника! – важно заявил Соловей.

– Ну, это мы еще поглядим. Лучше не хвастайся, а дело делай!

Соловей отошел на середину коровника, осмотрелся. С сожалением глянул на Зорьку. Затем выпучил глаза, раздул щеки…

Нет смысла описывать то, что произошло в следующий момент. Это надо – вернее, не надо – слышать никому! И рассказывать в книгах о таких жестокостях бесчеловечно.

Как долго длилась экзекуция, никто, кроме исполнителя, не понял. Свист прекратился, когда зашатались перекрытия и на голову Соловья посыпался скопившийся между бревнами сор.

Первой в единое целое собралась Катя. В деревне продолжали голосить собаки. Зорька же, вросшая копытами в солому, напоминала каменную статую.

– Эээй! – окликнул обеих довольный результатами Соловей. – Помощь не нужна?

– Мне нет, – промямлила Катя. – Ну ты даешь! Понимаю сочинителей былин.

– А корове? По-моему, ей дурно.

– Возможно… – Катя присмотрелась к Зорьке, подошла, дотронулась до бока.

Того, что произошло в следующий момент, не ожидал никто. Корова взлетела! Нет, разумеется, это был прыжок. Но такой высокий, что не назвать его взлетом было бы бесчестно. Боднув рогами потолок, Зорька проорала «караул» и, сделав гигантский рывок в направлении ворот, исчезла. Измученный свистом коровник зашатался, Катя и Соловей вылетели на улицу, после чего потолок рухнул.

– Эксперимент удался, – пробормотал Соловей.

– Полностью, – подтвердила совершенно белая от впечатлений Катя. – Отчет подавать будем маме с папой.

Отчет вышел громким. Выросшая в атмосфере взаимопонимания, Катя даже не предполагала, что в ее родителях может жить столько шума. Но в конце концов и они утомились. Получившая свободу девочка отправилась спать. Разрушенный коровник не отменял другое, задуманное на рассвете, разрушение.

Пока она спит, отвечу на вопрос, наверняка прозвучавший в голове каждого из моих читателей: что же Катя наплела родителям? Не могла же девчонка раскрыть тонкости проведенного эксперимента и, тем более, его цель. Естественно, цель Катя оставила при себе. Обо всем остальном она доложила в точности. С формулировкой: «Проведение эксперимента для проверки результатов лечения голосовых связок перед возвращением пациента домой с последующим заступлением на место ответственной службы, предписанной царем-батюшкой».

Вышли на рассвете.

Здесь должно присутствовать описание раннего ромашкинского утра. Ну просто обязано! Если вы обычно такие абзацы пропускаете и читаете только диалоги, все-таки попробуйте одолеть и эту скукотищу. Автор не просто так людей описаниями мучает! Это как в живописи. Убери с картины Шишкина лес, оставь одних мишек, что получится? Сумасшедшие животные в мировом пространстве. Итак…

Рассвет еле брезжил. Влажный воздух был прохладным и вместе с тем приятным. Количество росы ошибочно наводило мысль на недавний дождик. На востоке, яркая, словно светодиодная лампочка, дрожала Венера. Под нею тянулась розовая синусоида реки. По тому, как ее амплитуда сжималась у горизонта, начинающие художники могли бы изучать законы перспективы. Огромный подсолнух, самостоятельно, без усилий со стороны Кати, выросший возле тропинки, уже развернул свою любопытную мордашку к готовящемуся взорвать горизонт солнцу. Пока этого не произошло, он успешно превосходил земное светило в яркости и помпезности. А еще была тишина. Особая. С множеством звуков, птичьих трелей. И все-таки – тишина…

Ну, вот теперь хватит описаний. Место действия обрисовано. Ощущения героев вроде бы тоже ясны. Можно переходить к диалогам.

– Удивляюсь, как ваш мир похож на наш, – задумчиво прошептал Соловей.

– А я вот совсем не удивляюсь. Кто сказки сочинял? Мы. Этим все сказано.

– Интересно, вы, когда их сочиняли, догадывались, что делаете запись в информационном пространстве и ваши герои – удачные и не очень – начинают жить своей жизнью?

– Конечно, нет. Сочинили, и все. Если бы не возникла граница, мы бы никогда и не узнали, что по другую сторону живут литературные персонажи.

– Вот именно. Хорошо, если эти персонажи тщательно прописаны нормальными сказочниками. А то ведь какой-нибудь бездарь насочиняет разных глупостей, а потом эти несчастные глупости не знают, куда с людских глаз деться. Ох, не добрым словом поминают они своих создателей. Ты когда подрастешь, хоть статью какую-нибудь про это напиши. Граница-то засекречена, соответственно, уродцев в нашем мире прибывает и прибывает. Может, напишешь – и запретят у вас кому попало перо в руки брать. Глядишь, эти писаки все поймут, сжалятся.

– Графоманы сжалятся? Ой, Соловей, не смеши. Вспомни «Оду булке» нашего уважаемого Горыныча. Так он даже не графоман. Вон какие стихи о любви писал, пока не оголодал!

Тропинка, по которой Катя и Соловей приближались к месту совершения противозаконного действия, вильнула к огромному дубу. За его стволом обнаружился продрогший соучастник – Никифор Головин собственной персоной.

– Привет, Головин! – радостно воскликнула Катя. Вопрос о том, придет ли Ник, мучил ее с вечера.

– Привет, – кивнул он Кате. – Здравствуйте, – Соловью. – Вы тот самый физик? А где ваш прибор, который создает резонанс?

– Э-э-э… – замешкался с ответом «физик».

– Головин, неужели ты не понимаешь, что прибор секретный? – пришла на подмогу Катя. – Это новая разработка. Портативная. Размером со спичечный коробок. Лежит в кармане. Тебе его никто не покажет. Мне тоже. Будем пользоваться результатами.

– Да ладно, это я так, любопытно просто. Могу и не смотреть.

– И не смотри. Давай лучше договоримся о сигналах. Когда Соло… Соловьев… Извини, забыла представить тебе нашего гостя. Не удивляйся, он личность секретная, поэтому его так и зовут – Соловьев. Псевдоним, наверное. Так вот, когда Соловьев начнет работать, нам с тобой придется охранять подходы к пляжу. И если что – подать сигнал. Я только мяукать умею. А ты?

– Гавкать и кукарекать.

– Замечательный зоопарк, – усмехнулся Соловей.

Катя задумалась.

– Лучше гавкай. Петухи уже откричали. Да и откуда в лесу, рядом с пляжем петух?

– Логично, Калинина. Тогда, если люди далеко, я всего пару раз тявкну. Если же времени не остается и опасность велика, зальюсь лаем.