Татьяна Карпеева – Дно озера (страница 3)

Чуть ли не треть тесной кухоньки занимал огромный двухкамерный холодильник, потеснивший обеденный стол к самому окну. Егор примостился на табуретке, упираясь спиной в прохладный бок чуда техники иностранного производства.

— Сослуживцы подарили, когда на пенсию уходил, — кивнул Колосков на холодильник. — Сказали, будешь, мол, Семеныч, дачный урожай хранить. А зачем мне одному такой громила? Супруга уж три года как померла, сын с семьей в Питере. Сюда не дозовешься. Сосед вот уговаривает поменяться. Но этот монстр мне дорог как память. Лучшие годы, можно сказать, я родной милиции отдал, еще на заграничный лад не переименованной. Тогда бандюганы и хулиганы ментов уважали, понимаешь.

Старик поставил на стол тарелку с овсяным печеньем и сушками, банку варенья и разлил по большим фаянсовым кружкам свежезаваренный крепкий чай. Егору досталась кружка с изображением рыжего кота. Хозяин квартиры пил чай из посудины со своим портретом и надписью «Любимому папе».

— А почему расстроились после посещения полиции, Василий Семенович?

— Каждый раз расстраиваюсь, понимаешь. Они ко мне как к динозавру относятся. Из какой, мол, пещеры Юрского периода ты выполз, дед? Только работать мешаешь. А если совет попытаюсь дать… Усмехаются и чуть ли не пальцем у виска крутят. Каждый раз зарекаюсь ходить к ним. Но тянет, понимаешь, как преступника на место преступления. Один там только парень есть порядочный — Андрюха Самсонов, младший лейтенант. Юридический закончил и в родные места вернулся. Уважаю! Но у него работы не продохнуть, иной раз и поговорить некогда.

Егору очень хотелось расспросить Василия Семеновича поподробнее о милицейских буднях, о следственной практике. Вдруг есть какие-то приемы, которые помогут в поисках Маши? Правда, он был не совсем уверен, что будет ее искать. К тому же он побоялся показаться навязчивым со своими расспросами, и разговор плавно свернул в сторону старческих недугов.

Обсудив с заезжим доктором действительные и мнимые хвори, Колосков принес аппарат для измерения давления. Оно оказалось слегка повышенным, но не критичным. Посоветовав старику принять легкое успокоительное и пораньше лечь спать, Егор распрощался с новым знакомым.

— Будешь в наших краях, заходи на чай, — сказал на прощание Колосков. — А вообще я считаю, что все болезни от безделья. Эх, мне бы сейчас дело настоящее, понимаешь! Вмиг бы позабыл, где у меня сердце находится. А приходится на даче траву подстригать.

19 июля, вторник. Москва. Куда девать свободное время?

Отмывшись, отоспавшись, плотно позавтракав и посвятив чуть ли не весь день игре War Thunder, Егор заскучал. Даже не так — он затосковал. До выхода на работу оставалось чуть меньше двух недель. Такое количество свободного времени вынести было невозможно.

Пара звонков приятелям студенческих лет оказалась бесполезной. Ребята отрывались на полную катушку в местах, весьма далеких от Москвы. Выйти на работу досрочно? Надо придумывать серьезную причину, чтобы не стать героем анекдотов о нездоровой тяге к престарелым посетительницам.

На старших курсах приятели Егора подумывали об устройстве в крутые медицинские центры, наводили мосты, обзаводились связями, только он не рыл носом землю в надежде заполучить престижную работу. Почему он пошел простым участковым терапевтом в ближайшую к дому поликлинику? Красотка Алина, в которую он был безнадежно влюблен с первого курса, как-то назвала его неудачником. Получалось, что он пытался оправдать это звание. Но это только на первый взгляд.

Неудачник? Это как посмотреть. Когда разразилась всемирная новомодная эпидемия, его приятели в крутых медицинских центрах остались без пациентов. Егор же вызвался добровольцем в специализированный госпиталь. Работал в красной зоне, валился с ног. Иногда чуть не засыпал на ходу. Но сумел заработать на первый взнос ипотеки. И теперь живет отдельно от родителей в собственной квартире-студии. Правда, до работы не близко, но выручает железный конь. Семь лет назад родня скинулись и подарила ему на восемнадцатилетие такое вот темно-синее чудо о четырех колесах. Еще одним итогом его подвигов в красной зоне стало приглашение поработать в экспериментальном отделении головной больницы с возможностью заниматься наукой. И теперь Егор два раза в неделю посвящал несколько часов изучению новых штаммов вредоносного вируса. В перспективе маячила кандидатская диссертация.

Бог с ней, с Алиной. Не сложилось, и ладно, дела давно минувших дней. Что-то другое не давало Егору покоя. Сверлило в мозгу, когда он отмокал в ванне и довольно фыркал под душем, когда ел доставленную курьером пиццу. И даже когда резался в компьютерную стрелялку.

Какой-то неудачный отдых получался. Даже родителей не навестишь, они на Алтай уехали. Прикоснуться к местам силы, так сказать. Может, ему тоже куда-нибудь рвануть? К морю, например. Или на север, в Карелию.

Егор полез в интернет, чтобы изучить предложения турфирм. Предложений было много, но отдых не складывался. То одноместных номеров нет в наличии, то билетов.

И вообще, ехать куда-то одному — не самая хорошая идея. Как-то не вовремя Маша надумала замуж выходить. Не могла подождать, пока у него отпуск закончится.

И тут Егор понял, что именно сверлило у него в мозгу и мешало наслаждаться отдыхом всё это время. Он думал, что отогнал мысли о Маше на периферию сознания, почти убедив себя, что у нее всё в порядке. Ну не любит она его. Имеет право. Но...

— Пусть весь мир считает меня дураком и чокнутым идиотом, но я не верю, что Маша вот просто так исчезла, никому ничего не объяснив. Я найду ее, чтобы убедиться, что у нее всё в порядке. Попрошу прощения за то, что доставал ее назойливой опекой. И со спокойной душой отойду в сторонку, чтобы не мешать ее счастью.

Эти слова Егор произнес вслух, один в пустой квартире.

19 июля, вечер. Не стареют душой ветераны

Поздно вечером того же дня Егор позвонил в дверь бывшего начальника Озерковской милиции Василия Колоскова. Тот вроде бы не слишком удивился. А если и удивился, то виду не показал.

— Ну, заходи, гостем будешь. По делу али забыл чего?

Старик уже хлопотал с чайником. На этот раз к чаю прилагались баранки и вафли.

— Я не знаю, как вы к этому отнесетесь, Василий Семенович. Можете смеяться, но мне очень нужен совет знающего, опытного человека. А вы и есть тот человек. Дело в том, что у меня пропала девушка. Здесь, на озере.

И Егор рассказал старику всё. О глупой утренней ссоре. О том, что спустя неделю Маша вернулась в Москву и тут же куда-то уехала.

Собеседник не смеялся и даже не улыбался. Он с серьезным видом задавал уточняющие вопросы.

— Так вы не считаете мои слова глупостью, Василий Семенович?

— Какая уж тут глупость. Ты прав, Егор. Есть в этом деле странности. Хотя бы то, что рюкзак с документами пропал вслед за девушкой. Только вот о чем тебя я попрошу, парень. Не зови меня по имени-отчеству. Зови Василием. Или просто дедом. По возрасту ты почти что моим внукам ровесник. Договорились?

Егор кивнул.

Тем временем дед Василий вытащил из шкафа объемистую коробку с потрепанными тетрадями:

Здесь сведения о криминалитете наших мест, начиная еще с девяностых годов. Думал, новому начальству пригодится, но оно, понимаешь, предпочло само на собственные грабли наступать. Ни разу не навестили и совета не спрашивали. Андрей Самсонов, правда, заходил. Уважил старика, по стопочке выпили. Я тебе без тетрадей, на память скажу. Нужно, в первую очередь, Федьку Булатова разговорить. Браконьерством промышляет, может, заметил чего. Потом к Матрене Фадеевой наведаться, самогоном торгует. К ней, ясное дело, вся округа ходит. Потом Иван Патлатый. У его сына компании собираются, кто знает, что у них на уме. Ну и народ поселковый поспрошать, понимаешь. Кто-нибудь да что-нибудь непременно видел.

Егор понял, что бывших ментов не бывает.

Я же обошел весь поселок, объехал все окрестные деревни, всех подряд расспрашивал. Никто Машу не видел.

Так тебе местные и скажут. Ты чужак.

Василий Семенович, а не припомните, может, были в вашей местности какие-то криминальные случаи, связанные с девушками или молодыми женщинами?

Район у нас тихий, происшествий такого характера не припомню. Год назад девушка утонула нездешняя. С компанией приехала отдыхать, ушла купаться и не вернулась. Не сразу и нашли. Здесь у нас омуты, родники бьют со дна. Ребят проверяли, они не причем. Давай спать ложиться. Завтра переберемся на дачу, там просторнее, понимаешь. Погода налаживается вроде бы.

Постелив гостю на диване и выдав казенного вида полотенце, давно потерявшее первоначальный цвет, дед Василий пожелал ему спокойной ночи.

20 июля, среда, утро. Сыщики-любители берутся за дело

— Добро пожаловать на мою фазенду! — Колосков выгружал из машины сумки с продуктами, постельным бельем и хозяйственными принадлежностями. — Жить будешь вон там, наверху. Тишина и покой гарантированы.

Егор взглянул наверх. Над крышей деревянного дома, когда-то давно выкрашенного голубой краской, была надстройка с окошком, что-то вроде мезонина. Поднявшись по скрипучей лестнице, он обнаружил симпатичную комнату с нешироким диваном, старым колченогим шкафом, письменным столом и двумя прочными табуретами, с которых давно облезла краска.