Татьяна Калинина – Родина во мне (страница 3)

Размышления девушки были прерваны объявлением посадки в самолет. В самолете она пыталась поспать, но в голову лезли воспоминания прежних с Сергеем встреч, произошедших за последние полгода, отрывки разговоров, мечтания о том, как хорошо будет постоянно ощущать рядом любимого и надежного мужчину.

Время летело незаметно, и вот автобус мчал романтичную пассажирку от красочного Будапешта к строгой Варшаве. По пути Алина включила “Гордость и предубеждение” Джейн Остин. Полное ощущение счастья, предвосхищение нового периода в жизни, не давали Алине сомкнуть глаз.

Элизабет Беннет сменялась на экране Эммой, а потом и Марианной Дешвуд, нашедшей своего полковника после череды любовных огорчений.

Ровно в двенадцать часов по местному времени автокар Будапешт – Варшава прибыл к месту дестинации.

Кстати, новоприбывшим на заметку: поляки называют автобусом только тот транспорт, что идет по маршруту внутри города. Если же автобус пересекает границы стран или ходит между городами – это уже автокар.

Из груженого чемоданами и пассажирами автолайнера вышла цветущая и счастливая молодая женщина. В глазах ее читалась легкая и приятная тревога. Волосы были распущены, стильный и очень умеренный макияж украшал ее классическое овальное лицо, а легкий аромат духов создавал округ Алины особое настроение.

Она сканировала толпу в поисках того, ради кого была эта вся кругосветка.

Сергей был в самой гуще людей, навалившихся на автокар в ожидании своих близких, и Алина не сразу разглядела его. Он был среднего роста мужчиной сорока пяти лет. Прямой нос и карие глаза создавали впечатление решительное и практичное. Каштановые волосы на висках уже тронула седина, придавая его образу некоторое обаяние зрелости. Но главное, самое главное, что делало его неподражаемым для Алины – красивый бархатный мужской голос.

Привет, любимая. Ну наконец -то! – сказал он, и с ходу прижался губами к лицу Алины. Этот миг был таким коротким, что женщина даже не успела закрыть глаза для поцелуя.

– Привет! – ответила она.

Сергей хватко и уверенно взял ее за руку и бодрым шагом повел ее вон от автобусной платформы, держа во второй руке огромный черный чемодан на колесиках.

– Я так ждал тебя! Как ты доехала?

– Хорошо. Да, конечно хорошо. А ты, не замерз тут стоять? На улице холодно.

И так они обсудили то, как прошли последние часы перед встречей, и как каждый ждал ее. По дороге к машине Алина подумала, что вот он, тот момент. Но момент был совсем не похож на то, что чувствовалось и думалось заранее. Представлялась пылкая и чувственная встреча, от которой замирает под ложечкой, но уже в первые секунды появилось ощущение спокойной радости, и будто все на своих местах: ничего плохого нет вокруг, и мир вращается по своей оси.

В машине Алину ждал букет роз. Белые цветы были бережно собраны в тугой и плотный букет. Когда влюбленные вошли в квартиру, Сергею позвонили.

– Извини, с Минска звонят, сегодня рабочий день. Сейчас я сварю нам кофе.

Женщина осмотрелась в квартире, и присела на диван, откинувшись на мягкую спинку.. Она со смущением и удовольствием наблюдала, как Сергей открывает ящики, берет кружки и турку, варит в ней кофе… Как ново все!

Он прижимал телефон ухом к плечу, пытаясь совместить приятную заботу о любимой женщине с неприятным и резким голосом в трубке.

Сергей давал распоряжения к очередной налоговой проверке, спорил с адвокатом, договаривался на новые и новые переговоры “не по телефону”, но голос любимого медленно уплывал куда – то вдаль.

Алина уже засыпала. Ей казалось, что Сергей, как дикий зверь, рычит на чужаков у входа в их пещеру, чтобы защитить ее от любого нападения. Она ощутила вдруг, как вся усталость последних дней навалилась на нее разом. Миссия завершена, все тревоги позади и совсем скоро начнется все то, чего они вдвоем так давно хотели – счастье быть рядом каждый день, наслаждаться любовью, делить все впечатления жизни поровну.

Белое итальянское вино с домашней винодельни заполнило половину бокала рядом с Алиной. Сергей заботливо положил руку на плечо любимой и сел напротив. Их домашний теплый ужин был не сравним ни с одной ресторанной подачей. Около часа мужчина колдовал на кухне, чтобы порадовать свою женщину – стейки сочились от нажима огромного японского тесака, крупные кристаллы морской соли поверх придавали блюду грубую изысканность.

Мужчина сел напротив Алины и они встретились взглядами. Они принялись ужинать и мечтать о том, что смогут сделать вместе в самом ближайшем будущем. Пока не кончилась виза Алины, надо было попутешествовать в Ригу, Вильнюс и заехать в Таллин. Как долго ждали они возможности быть везде вместе!

Оба они были предпринимателями, и думали о том, как здорово будет иметь общий бизнес, совместно ездить во все деловые поездки, пока у них не появится ребенок. Более того, Алина отлично владеет английским, и может помогать мужу в переговорах с иностранными партнерами. Возлюбленные мечтали построить дом, где могли бы собираться все родные им люди из Беларуси. Все эти события проносились перед их глазами и казались близкими, почти сбывшимися.

Алина думала о Мироне и сердце ее сжималось. В мечтах Сергея ни слова не было о ее мальчике… Но вдруг он упомянул и это:

– Когда Мирон приедет, я повезу вас в футбольную халу. Недавно узнал, что донецкий шахтер открыл рядом с нами школу для детей, на открытом поле – футбол очень укрепляет здоровье. И обычная школа через дорогу, будет удобно.

"Уффф", – подумала Алина с облегчением. – "все – таки Сергей – мой человек".

Они продолжили наслаждаться своими ожиданиями от такой красивой и нежной любви, пришедшей к ним взамен огорчений предыдущих браков и многомесячной борьбы за воссоединение.

Глава 3. Гибель кита

Картюхина все время до суда держали в изоляторе, куда заботливые жена и дочь слали ему еду и одежду. Адвокаты шансов давали мало: по таким делам сроки от шести до двенадцати, да все реальные сроки, а не условные. И химия вряд ли.

Да по каким-таким делам? – восклицала Елизавета Андреевна, – Игорь двадцать лет работу людям давал, строил, теперь это все куда? За что сроки?

Но государство знало, за что. Картюхина сажали на самом высоком уровне. Задержание – самим полковником. По истечении трех суток Картюхина под конвоем и в наручниках, отдельно от остальных, повезли в следственный комитет, откуда через несколько часов – в прокуратуру. Там по центру комнаты его уже ждали три прокурора, слева – руководство областных структур, а справа – начальник управления.

Такого набора действующих лиц Игорь Александрович не ожидал, однако нутром понял, как высоко поднялся по жизни.

Обвинение следствия – неуплата налогов и порча государственного имущества на крупную сумму. Немедленно после ареста проверки выявили нарушения трудового законодательства по сотрудникам из отдела маркетинга, посчитав отношения с ними скрытым наймом. Не смутило ни то, что сотрудники были предпринимателями, имели несколько регулярных заказчиков и работали на дому.

По итогам перерасчета оплаченных сумм в качестве серой заработной платы без должного трудоустройства, руководитель такого предприятия приближался к нижнему порогу уголовной ответственности, однако четырех тысяч не дотягивал.

Ситуацию спасло то,. что из закромов вынырнул один факт: в период с октября по ноябрь двадцать второго года на базу прибыл выращенный на госполях подмороженный буряк, который сгнил в рекордные сроки.

Таким образом компания Картюхина причинила государству ущерб еще на триста тысяч рублей. После выявления этого факта проверяющие достигли целевой суммы, и уголовное дело на Игоря Александровича было успешно открыто.

Счета фирмы были мгновенно приостановлены, а оставленный Картюхиным на производстве директор – вызван в органы на серию обстоятельных разговоров.

Сергей Решимов, мужчина пятидесяти трех лет, работал в фирме с самого начала по принципу “вы скажите – я сделаю”. Ездил на Volkswagen Polo, обедал в столовой и все лишние деньги направлял на лечение жены, второй раз боровшейся с раком груди.

После длительных совещаний финдиректора и Решимова со счетов предприятия были списаны все искомые государством суммы; чем ущерб и был погашен. На ход дела, однако, это не повлияло, и намерений прокурора не смягчило.

Однажды вечером, придя домой, Решимов скинул обувь и бросил ключи на столешницу, где лежало уже раскрытое письмо из медцентра. Он потянулся к нему, и, пока жена шла с кухни к двери, прочел.

Выписка гласила, что терапия не дала нужного эффекта, и в организме пациентки фиксируются метастазы в правое легкое. Требовалось более серьезное лечение, и стоило оно немало.

Сердце у Сергея Ивановича сжалось… Он вспомнил жену еще в период ухаживаний, и как они виделись после пар на берегу Свислочи. Заботливый Сережа, чтобы порадовать любимую, приносил привезенную с родительской дачи клубнику в пластиковой ссобойке и подавал любимой ягоду крохотной серебряной ложечкой, пока та смеялась, закрыв глаза, и смех ее был слаще этой клубники.

Дети уже выросли и выпорхнули из гнезда, и они остались с Верой жить вторую половину жизни и наслаждаться ей. И тут болезнь. Тягостная, выматывающая, беспощадная.

Дачу давно продали, чем помогли старшему сыну на первый взнос по ипотеке. Самое ужасное было то, что жена ничего не просила, не сетовала. Она принимала протекающую в ней болезнь молча, как будто можно было утонуть в мутной воде, не издав ни одного звука.