Татьяна Иванова – Любить по особенному (страница 14)

— Это было давно. Очень давно.

— А ваши родители живы?

— Нет. Мои родители давно мертвы.

— А почему вы до сих пор не обзавелись семьёй? — спросила я, касаясь едва раскрывшегося бутона розы.

Его лицо вновь стало непроницаемым, словно каменная маска.

— Семья — это сложно. И опасно для того, кто ведёт народ. Это слабая точка. На неё могут надавить.

— Поэтому вы никого не любите? — мои слова прозвучали тише.

Он смотрел на меня задумчиво, пытаясь понять подтекст моего вопроса.

— Александра, правитель не может позволить себе слабых точек. Если у него есть любимый человек, пострадают оба. Врагов много. А так как для бессмертных власть — не золото, то близкие становятся самым эффективным рычагом давления.

— То есть, по сути, вы монах… — я запнулась и тут же поправилась, — то есть, не монах… вы же всё-таки с Анжеликой…

Я поняла, что ляпнула, только когда увидела, как его глаза сузились, а всё тело застыло в напряжении.

— Откуда ты знаешь про Анжелику? Ах да… Ты же видела нас, когда пыталась найти выход.

— Правда, Серафим. Но я не искала выход, я искала путь к побегу.

— Что тебе не сидится, Александра? Сиди и переводи книгу.

— Можно спросить честно?

— Что? — он приподнял одну бровь, и этот жест вновь сделал его холодным и отстранённым.

— Почему вы так ко мне относитесь? Вы могли запереть меня в темнице, игнорировать мои просьбы… А вы стараетесь наладить контакт. Зачем?

— А ты не глупая, — отметил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — В чём выгода мне иметь такого врага, как ты? У нас общая цель. Ты хочешь выжить. Я хочу, чтобы выжил мой народ. Мы можем воевать, как смертные и бессмертные, но цель одна — выжить любой ценой. Если ты помогаешь нам, я могу помочь тебе. Я не из тех правителей, которым интересно обманывать. Мне проще договориться. Но не забывай: если ты пойдёшь против меня или моих людей, я без колебаний лишу тебя жизни.

От его слов по спине побежали мурашки. Его взгляд снова стал ледяным и неумолимым. Только что во время прогулки мне стало с ним почти комфортно, а теперь передо мной снова стоял Главный Серафим, стратег, тонко располагающий к себе ресурс, чтобы потом использовать его.

— «Стараются заставить доверять, а потом втыкают нож в спину», — пронеслось в голове. Как это сделали мать и брат.

— Мы можем вернуться? — тихо спросила я.

— Конечно, если ты устала, — отозвался он и развернулся.

На душе скребли кошки. Чувство брошенности и ненужности, давно забытое, накрыло с новой силой. Обычно я умела заглушать такие чувства, но здесь, в незнакомом мире, где моя жизнь висела на волоске, это было сложнее.

Я побрела следом за Серафимом. Его золотые крылья мягко трепетали на ветру. Я невольно задумалась, какие они на ощупь. Такие же, как птичьи, или иные?

Я так засмотрелась на переливающиеся на свету перья, что не заметила, как он резко остановился. Я впечаталась ему в спину, едва не потеряв равновесие.

— Может, без привычки резко останавливаться обойдемся? — проворчала я, отступая.

Но Эрагон поднял руку, и этот жест, отточенный и властный, заставил меня мгновенно замолчать. Он вглядывался в небо, где снова появился отряд с ранеными. Я увидела, как его плечи напряглись, а челюсть сжалась. Затем он резко ускорил шаг.

— Эрагон, помедленней, я не успеваю!

Он будто не слышал.

— Эй! Ёлки-палки! — в отчаянии я схватила его за крыло.

На ощупь оно было невероятно мягким и пушистым.

Эрагон резко обернулся, и на его лице впервые за всё время появилось настоящее, ничем не прикрытое удивление.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь до тебя достучаться! Я же сказала — я не такая быстрая! А если бы схватила за руку, ты бы меня, наверное, прибил.

Он смотрел на меня, не находя слов, и я, решив, что терять уже нечего, нежно провела ладонью по перьям. Они были восхитительно мягкими.

— Красивые… и правда классные, — улыбнулась я. За свою жизнь я усвоила: если суждено прожить один день, проживи его ярко. Попробуй всё. А я вот потрогала крылья самого Серафима.

Эрагон смотрел на меня с тем же немым удивлением, а потом его губы тронула лёгкая, почти невидимая усмешка.

— Господи, Александра, какой же ты ещё ребёнок, — произнёс он, но в его голосе не было прежней холодности. — Идём. Нам нужно торопиться.

В этот раз он шёл рядом, не ускоряясь, и лишь изредка бросал на меня быстрые, непонятные взгляды. Он довёл меня до комнаты и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл. На его плечи снова легла вся тяжесть ответственности.

Зайдя в комнату, я рухнула на кровать. Прогулка действительно пошла на пользу. А это удивлённое выражение на его лице… Будто до меня никто не смел прикасаться к его крыльям.

И тогда меня осенила мысль: а вдруг крылья для бессмертных — это нечто большее, чем просто часть тела? Нечто… интимное?

Глава 7

Прошло два дня с тех пор, как я в последний раз видела Эрагона. Мельком я замечала его в кабинете, но загруженность была такая, что подходить было нельзя. Я понимала — что-то случилось, но вмешиваться не стала. Всё моё внимание теперь приковывала книга.

Перевод оказался важнее всего. Книга раскрывала древние тайны. У Создательницы было оружие. Сначала я думала, что их несколько: копьё, меч, лук. Но в тексте говорилось, что оружие меняло форму, понимая свою хозяйку, и превращалось в то, что было нужно ей в момент битвы. Создательница была настолько добра, что сама тьма преклонялась перед ней, что отличало её ото всех. Она была матерью Тёмного и Светлого бога и предвидела, что её дети могут враждовать. Как оказалось, она была права. Войну начал Светлый бог. Им двигала жажда единовластия, и он подговорил брата помочь уничтожить их мать.

По силе Создательница превосходила всех, за ней шли её сыновья, а затем — Перворожденные. Они могли бросить вызов богам, и поэтому Светлый бог, в тайне ото всех, распределил их по темницам: кого-то заточил во льду, кого-то — в темных клетках. Ему помогал брат, веря, что они смогут править вместе. Когда Перворожденные были заточены, братья пришли к матери. Сила детей не превосходила её силу, но она не могла поднять руку на них. И погибла. А её оружие пропало. Сколько Светлый бог его ни искал — не смог найти. В книге говорилось: если оружие примет форму меча, оно сможет уничтожить любого бога и Перворожденного.

С этой информацией я хотела идти к Эрагону, но понимала — нужно ждать, когда он сам позовет. Ждать пришлось недолго. К вечеру меня вызвали в его кабинет.

Меня сопровождал ангел с белыми крыльями и тёмными волосами. По пути я узнала, что его зовут Сэми. Он производил впечатление доброго и порядочного.

В кабинете Эрагона собрался целый совет бессмертных — и демоны, и ангелы. Все они, выжидающе, смотрели на своего лидера. Я и раньше понимала, что ему нелегко, но осознание, что весь груз смертных и бессмертных лежит на нём одном, неприятно сжало мне сердце. Не люблю несправедливость.

Когда мы появились в дверях, все взгляды обратились на нас. Сэми склонил голову.

—Серафим, я привёл её.

Эрагон лишь коротко кивнул, не отрывая глаз от стола. Его лицо было бесстрастной маской, но в уголках глаз залегла усталость.

—Александра. Посиди и подожди, — проговорил он ровным, лишенным тепла голосом.

Я не стала мешкать, кивнула и огляделась в поисках места. Неподалёку от стола стоял небольшой диван, куда я и присела. Бессмертные о чём-то спорили, но с моим приходом явно стали сдержаннее.

— “Дураки,— подумала я. — Да мне плевать на ваши тайны.”

Больше всех у стола Эрагона горячился один демон с коричневыми крыльями и странным, почти звериным выражением лица — скорее оборотень, чем демон. Его звали Мамон.

—Эрагон, мы должны что-то сделать, иначе они совсем обнаглеют! — кричал он, не сводя горящего взгляда с Серафима.

Тот, казалось, не слушал. Он смотрел в одну точку перед собой, в руках его бесшумно скользил небольшой тёмный камень. Пальцы двигались с чёткой, почти механической точностью.Из-за расстояния я не могла разглядеть камень детально.

Я перевела взгляд на других. В комнате были Ребекка, Торендо, Дина. Они стояли ко мне спиной, их крылья заслоняли обзор. Но когда один из них шевельнулся, я разглядела рядом с неистовым Мамоном ещё одного знакомого бессмертного — того самого похитителя, что притащил меня сюда. Рядом с ним была демонесса, вероятно, жена Мамона. Они перебрасывались колкостями и тихо флиртовали.

Спор длился недолго.

Эрагон поднял руку. Жест был неспешным, но в нём была такая непререкаемая окончательность, что все мгновенно замолчали.

—Я думаю, вы устали, — произнес он, и его голос, холодный и тяжелый, как глыба льда, разбил все возражения. — Отдохните. Вечером соберем всех. Нужно будет позвать Люцифера, чтобы окончательно определиться. А сейчас все свободны.

По его приказу бессмертные начали покидать кабинет. Эрагон остался сидеть за огромным столом, по-прежнему перебирая камень. Он откинулся на спинку кресла, и теперь в его холодном, отстраненным взгляде я отчетливо разглядела усталость, которую он тщательно скрывал. Интересно, он вообще когда-нибудь отдыхает?

— Что ты узнала, Александра?

Я не сразу поняла,что он обращается ко мне.

—Александра, — повторил он. Его голос стал чуть резче, но в нём не было нетерпения — лишь ожидание чёткого ответа.