Татьяна Игнатенко-Владимирова
Романсы и песни
К читателю
«В иронии все должно быть шуткой, и все должно быть всерьез, все простодушно-откровенным и все глубоко-притворным».
Романтическая ирония – это не только прием в искусстве, но и принцип мышления. Она воспринимает жизнь как игру.
Эти мои фотографии сделаны в разные годы, но ирония в глазах не исчезла. Все мое творчество пронизывает романтическая ирония. И если в книге «Толковательница сновидений. "Полночный дождь"» https://www.litres.ru/71905819/?lfrom=1119238734&ffile=1, она прослеживается в отдельных главах, то в текстах «Романсов и песен» присутствует повсеместно. Некоторые романсы и песни написаны "в подражание"…, поэтому у них есть эпиграфы. Также в сборнике есть тексты для мужского исполнения, в стиле «рэп», а еще сценарий музыкального клипа по мотивам рассказа И. А. Бунина «Солнечный удар». Ирония и самоирония предполагают эксперимент.
Не стоит искать в моих стихах совпадений с фактами моей биографии. Скорее, в них запечатлены фрагменты моего восприятия действительности в то или иное время. В своей фантазии я «жонглирую» этими фрагментами, соединяя их в итоге в поэтические сюжеты. Надеюсь, что такая моя романтическая «игра» будет интересна читателям.
У каждого романса и песни есть мелодия, которая требует аранжировки и обработки. Пример такой мелодии представлен в тексте книги. Также подготовлены демоверсии романса «Никогда» и песен «Овраг», «Кобылица», «Ненужный ужин», «Гимн российской школы». Песни написаны в разных жанрах. С ними можно ознакомиться на моей странице в VK в разделе «Музыка», а также на других музыкальных сайтах. Я открыта для сотрудничества с певцами и музыкантами и с уважением отнесусь к творческому прочтению моих текстов. Подробнее об этом можно узнать в конце книги в разделе «Об авторе», там же есть адрес моей электронной почты.
Глава первая. Романсы
Эта женщина…
Я увидел Вас в летнем тире,
Где звенит монтекрист [1], как шмель.
В этом мертво кричащем мире
Вы почти недоступная цель.
Эта женщина, с которой нужно
быть всегда во фраке…
Эта женщина, с которой – нелегко!
Ну, а мне привычней в клетчатой рубахе!
И портвейн привычней, чем «Клико».
Вся она – сплошной прием у лорда:
Не сказать, не сесть, не удивить…
…Лишь рояля тихие аккорды,
Да жемчужин тоненькая нить…
Шея! Господи! Какая шея!
Линия породы, как упрек!
…Я лежу, расстрелянной мишенью
У ее бескомпромиссных ног!
Эта женщина, с которой нужно
быть всегда во фраке…
Фрак мой взят в театре напрокат!
Пронзает нож!
Мне все равно. Вы все убили.
Я не живу. Я не живой…
Какой ценой Вы победили,
Какой неслыханной ценой!
Ты все забыл. Тебя уж нет?
Ты есть, но – сумерки души!
К тебе мой не пробьется свет,
Как не спешить, как не спешить…
К тебе мой не пробьется свет,
Как не спешить, как не спешить…
Да уж и я – не та свеча,
Что освещает к Богу путь!
Я, в шубе с барского плеча,
Послушно пью забвенья муть.
Я, в шубе с барского плеча,
Послушно пью забвенья муть.
Всегда одна, порой пьяна,
В глазах бесчувственность. Но всё ж…
Нет-нет, да и пронзает нож!
Воспоминания о нас!
Скажи, зачем пронзает нож
Воспоминания о нас!?
Неприкаянный[2]
Сквозь чащу пошлости, дрожа от отвращенья,
Я продираюсь к дальнему лучу.
Я задыхаюсь. Но в изнеможеньи
Я все еще о чем-то бормочу…
Неприкаянный я… Неприкаянный…
Дни кружат надо мной птичьей стаею,
Серой стаею, голубиной…
Бесконечной смиряют рутиной.
Не найти тебя… Не обнять!
Все кружит и кружит птичья рать!
И крошится меж пальцев душа…
И слетаются дни не спеша. 
