Татьяна Груздева – Дети дара (страница 2)

Тварь – гигантский, склизкий и отвратительный дракон – пыталась обвить людей своим безмерно длинным телом. Одного прикосновения его к открытым частям кожи было бы достаточно – начиналось медленное гниение, и гибель была неотвратима. Ворон торопливо предупредил остальных, чтоб не давали к себе прикоснуться.

Тварь не любила и боялась открытого Огня и проточной Воды. Гелл и Соли не только смогли защититься, но и приготовились наступать. А вот Ворон оказался уязвим. Тварь губила все живое. Младшего из Троих не могло защитить ни одно из его умений. И Тварь почуяла это. Прикоснуться она уже не пробовала, понимая, что борьбу Материальности она проиграла. Она замерла на миг, готовясь вести борьбу Сутей. Огня и воды она боялась. Но рядом с ними стояла Жизнь. Это был шанс Твари, Жизнь она любила, потому, что из Живого получался идеальный строительный материал для Вселенной Твари. И она ударила. Гелл и Соли даже не сразу осознали, что был удар и они его пропустили. Просто Ворон тихо прислонился к стене туннеля и застыл – бесчувственный и холодный, как камни вокруг него. А в сознании Волшебников место, где обычно был Ворон, вдруг заполнили гнилые шевелящиеся кольца – Тварь пробила брешь в их защите и собиралась атаковать снова. Гелл и Соли, закричали от боли и гнева, перекидываясь в другой план Битвы. Стена бешеного Огня и стена бешеной Воды сдавили разум Твари между собой.

Ярость сделала атаку Волшебников страшной. Тварь, ощущая ее как третью стену угрозы, свернула кольца и попробовала удрать. Это ей удалось. Почти.

Гелл и Соли не раздумывая ринулись за ней, в зловонную дыру, войти в которую было все равно, что заставить себя вывернуться наизнанку. Но они не стали даже дожидаться, пока Тварь скроется в дыре целиком. Она была слишком длинна, а их терпение – коротко. Расчищая себе путь огнем они ринулись в трещину, добираясь до головы дракона. И, верно, добрались. Потому, что по старым шахтам прошел толчок воздуха и гром, кое-где вызвав обвалы. Обожженный пламенем Гелла, но еще живой и сильный, хвост Твари дернулся и стал каменеть. Похоже, ее перерезало пополам Рассоединение Миров. Тот каменный хвост, должно быть, и по сей день можно найти в разломе старой шахты…

В том году в Замке Трех Сестер справляли рождение. Сперва Гэлинель подарила миру близнецов. Мальчика и девочку, Ала и Аллу. За ней вскоре и Солинель принесла двойню. Девочку назвали Соль, мальчика – Дик. Воронель грустно радовалась чужому счастью. Она почти сразу призналась своим не по крови сестрам, что не была близка с мужем и не зачала от него ребенка.

Еще через год Воронель созвала Сестер в круглый зал и сказала им, что пойдет искать своего мужа. Долг ее не выполнен и не может она найти ни покоя, ни счастья на Эте. Сестры удивились, потому что все были уверены – Трое Волшебников ушли за Грань, а путь туда простому смертному был заказан.

– Нет, Сестры, – сказала на это Воронэль, – Ведь Ворон не оставил наследника. И его прощальный Дар некому мне передать. Нет, Сестры. Он не ушел. Он здесь.

– Он мог погибнуть, – шепнула Гэлинель

– Значит, я найду его тело.

– Но за Завесу все еще нельзя пройти,– покачала головой Солинель.– Говорят, она рассеется сама, но сколько придется ждать? Годы, если не десятилетия.

– Значит, я подожду, – не уступила Воронель. Переоделась в походную одежду, поглубже на дно мешка упаковала сверток из льняной ткани. Оставила вместо себя Старшего ученика, махнула рукой Сестрам, поцеловала племянников и ушла – как сгинула. С тех пор о ней никто ничего не слыхал.

Когда детишки подросли, Дар отцов приняли Ал и Соль, и понесла по Эте свои волны Магия Огня и Металла, Света и Воды, магия мужчин и женщин. Но ни один Волшебник, какого бы высокого посвящения он ни был, не смел надевать камни из яшмы и тигрового глаза, никто не мог повелевать Живой Природой и Жизнью.

Гэлинель, передав Дар сыну, вместе с дочерью вернулась на свою родину, в Южные Холмы. Скоро Аллу посватал Лорд Юг. Дочь Волшебника стала женой повелителя, прародительницей поколений Лордов Юг. Ее мать, не старая еще женщина, красивая, умная и знаменитая, приняла руку Лорда Восток, крепкого властного старика. У него уже были подросшие сыновья, в наследниках он не нуждался. Зато нужна ему была Хозяйка Замка. Гэлинель годилась на эту роль и выполняла ее с удовольствием.

Солинель с сыном вернулась в Кас, к своему отцу, Лорду Север. Еще раз замуж не пошла и, когда настал срок, передала власть отца Дику, он стал новым Лордом Север.

А на Запад никто и не смотрел. Все знали, что там только мертвый лес, да Завеса, оставленная Тремя, уходившими на Битву. Она истончилась и поредела, но до конца не исчезла и до сих пор ревниво хранит свои тайны. А когда откроет их – не ведомо было никому.

II ПУТЬ ХЕЛЬГИ

Хельга закрыла на секунду глаза и прижала ладонью куртку на груди. Подняв ресницы, поискала взглядом – вот он. Высокий мужчина, худой, мосластый, в черно-белой свободной одежде. Изрядно старше Хельги, но моложе ее матери.

Камушек не прячет. Хороший камушек. Хельга даже позавидовала. Мастер своего дела, хорошо обученный, знающий что творит. Магистр, должно быть. Хельга начала пробираться через толпу на пароме в его сторону. Глупо. Если он Магистр, то почувствовал ее давным-давно, и, если не подошел, стоило ли набиваться? Но Хельга знала, что все равно заговорит с ним. Многими неприятностями в своей жизни она была обязана именно упрямству. В частности тем, что, обойдя пол мира, она находилась здесь – за пол мира от дома, в сутках неторопливой езды до цели. Магистр, посвященный высокого ранга Старшей Магии – рубин в золоте – должен много знать. Что с того, что Хельга не показалась ему интересной? Он показался интересным ей, поэтому она подойдет и спросит.

– Хороший день, легкий путь, – мужчина, стоявший отперевшись на перила и задумчиво разглядывая воду за бортом, с живой готовностью обернулся на приветствие:

– Правда! – сказал он.– Вы тоже заметили?

– Заметила – что? – удивилась Хельга.

– "Легкий путь" вы сказали. Или… – мужчина окинул ее взглядом, – Вы чужестранка? Это у вас на родине считается приветствием? – с легким разочарованием, но он тут же воспрял снова. Магистр явно был из тех, что любят поболтать. И не велика разница – с кем: – Я не первый раз пересекаю Ильму на этом пароме. Наверно, можно даже сказать – не первый год. И вечно здесь безумие. Животных с предгорий везут в Эр на зимние торги. И они вечно бесятся, оказавшись посреди открытой большой воды. Уши лопаются от рева, а паром только что не переворачивается… Сегодня тоже не сахар, конечно, но по сравнению с прошлым разом… Да что я! Н и к а к о г о сравнения!

Хельга осмотрелась. Да, животные, которых перевозили сегодня на пароме, нервничали с непривычки, но панику она пресекла в зародыше еще на берегу. Только не хватало, чтоб ее или Старушку покалечили! Хотя бы это, хвала камню, она могла. Но… Но!

– Вы, должно быть, Магистр? – спросила Хельга, деликатно кивая на камушек собеседника, – я почти сразу отличила Вас, как только осмотрелась на пароме. Скажите, Вы…

– Тс-с-с! – сказал явно польщенный Магистр.– У вас замечательные веснушки, дорогая леди, но даже с такими милыми женщинами я не обсуждаю проблемы Магии. Только с посвященными.

Хельга потеряла дар речи. Что он имеет в виду?! Назвать ее – ее! – милой веснушчатой женщиной?! А, может, у них здесь так принято и в ответ Хельга должна выдать что-нибудь вроде:"А Вы-то сами – посвященный ли, мой резвый скелетик?"? Магистр настроен на слишком игривую волну, или… Или он не понял, кто такая Хельга. Хотя, стоя вот так – на расстоянии руки – невозможно не почувствовать присутствие камня, даже если он спрятан под одеждой.

Хельга потянулась было к шнуровке куртки на горле, но прозевала толчок причаливающего парома и ударилась боком о перила. Могла бы и в воду полететь. А Ильма злая река – черная, с сильным течением, она замерзнет только в середине зимы, в самые лютые морозы, а сейчас покрыта "салом", кусками льда, комьями мокрого снега… Магистр, придержав за локоть, спас Хельгу от ледяного купания.

– С прибытием, добро пожаловать в Эр, – весело сообщил он, – До города, правда, еще надо доехать, но это не далеко. Вверх по вон той дорожке, а там и Восточные Ворота… Или, может быть, Вас проводить? – похоже, Магистр зачислил Хельгу в маленькие дурочки, каковая дурочка впервые совершает самостоятельное путешествие. И решил учредить над ней вежливую опеку?

Пусть. Хельга не имела ничего против. Она кивнула, соглашаясь сразу со всем сказанным и не сказанным и отправилась к другому борту парома за своей лошадью.

– Вы возвращаетесь в Замок Трех Сестер? – спросила Хельга.

– Что за дела привели юную леди одну в Эр? – спросил Магистр одновременно.

– Может я и кажусь вам очень юной, – первой после паузы отозвалась Хельга, поднимая глаза, – но я вас прошу, не называйте меня так, хорошо?

От темного глубокого взгляда Магистр вздрогнул, хоть и не отдал себе в этом отчета. Словно на секунду задремал… а проснувшись просто удивился странному тону отповеди, но решил не спорить. – Хорошо, леди…?

– Хельга.

– А меня зовите Михал. Смотрите, вон там вывеска, я знаю этот кабачок, он очень приятный. Куда бы вы ни отправились дальше, небольшая передышка вам не повредит, и кружка горячего вина тоже. А почему вы спрашивали про Замок Трех Сестер?..