Татьяна Грац – Лето. Список. Поцелуй (страница 4)

И вот, настает то самое мгновение, когда на Солнце надвигается туча в виде Тимофея. Нет, он не заслоняет ее, а лишь пристраивается со спины с двумя короткими палками в руках и дополняет ее огненный рисунок. Знаю, эти палки называются даблы. Смотрится эффектно, особенно на фоне нарастающих сумерек и мелькающих отражений в темной воде близлежащей реки. Огоньки мчат друг за другом, очерчивая силуэты танцующих, похожих на индийское божество Шиву, с четырьмя руками. Тимофей выше Саши. Выше и крепче. Он, переложив даблы в одну руку, легко ловит девушку свободной и заставляет провиснуть в поклоне, растянув веера по песку в изображение цветка.

«Ему нравится Юля, нравится Юля. Не ревнуй», — успокаиваю себя всеми силами, даже когда Тима позволяет себе чмокнуть мою Сашу в шею. С одной стороны, вполне невинный поцелуй, ведь они уже сколько лет выступают вместе. Для сценического образа смотрится очень даже аппетитно. А с другой, это немного обидно: почему Тимофею можно, а мне нельзя?

— Пс, Зяблик, твой выход, — склоняется Юля над моим ухом, но в этот раз не кусает.

У нее в руках поблескивает бутылка с лимонадом. Запах дешевого дюшеса (откуда она только взяла это старье?) наслаивается на ее цветочный гель для душа, дорогие духи и неопровержимую ноту утренних лисьих проделок. Но здесь Юля в своей тарелке: никто так не сочетается, как киперы и фаерщики. Первобытные запахи, приправленные керосином, смешиваются, и нам становится вполне комфортно находиться в одной среде.

— Что? Сейчас? Но она только отвыступала…

— Давай, вперед! Остальных беру на себя, отвлеку их, пока ты будешь своей ненаглядной «предложение» делать! — тянет меня за руки Юля.

Она не принимает отказов, и я поддаюсь ее напору. Все-таки встать с насиженного места не так страшно, как страшна цель самого предприятия. На береге выступают уже другие ребята. Они из нашей компании — Кира, Фил и Еж, в смысле Ева. Но Евой эту девушку никто не называет: у нее всегда взбаламученные волосы, причем они короткие и светлые, в брови, в ушах, в носу и невесть где еще по сережке, ну и курит она как паровоз. Короче, Еж — колючая и грубая. Если честно, я ее побаиваюсь. Фил ничего такой, сносный, с ним можно поговорить иногда об играх на приставке и о хорошей музыке, еще он парень серьезный и много работает, живет с девушкой. А вот с Кириллом я совсем не лажу, с ним сложно: много пантов. Чтобы добраться до эго, необходимо перескочить через его завышенное чувство собственной важности, но и тогда истинное лицо прикроют гордость и здоровенное самомнение. Поговаривают, что Кира, крутя пои, словил звезду, а до этого был паинькой. Но это все легенды.

Посматривая на ребят, я вовсе не хочу досконально запомнить их выступление, просто отвлекаюсь от предстоящего разговора, если таковой вообще удастся. Юля толкает меня в спину в сторону Саши, надеясь, что я таким образом смогу пролететь быстрее до маячащего перед глазами объекта. Я и лечу, только стопы в сланцах врезаются в песок и с каждым шагом идти все сложнее. Песок словно поднимается по моему телу вверх и наполняет собой легкие, иначе почему так сложно дышать? Сердце молотится, в глазах темнеет, а руки бьет непроизвольная дрожь. Я роботом останавливаюсь рядом с Сашей, которая меня не видит: присев на корточки, она укладывает веера на камни до следующего выступления.

— С-солнце, — заикание не входило в мои планы, но что поделать, я то еще ссыкло.

— А? — она оборачивается, и я теряюсь. «Бежать! — крутится в голове. — Отступаем».

— Пр… прой-демся? — разумеется, в сценарии было что-то такое: «Солнце, ты выступила великолепно! Обожаю твои танцы. Хочу пригласить тебя погулять по берегу. Составишь мне компанию?» Но меня хватает только на то, чтобы вытягивать из себя дергающиеся звуки.

— Зяблик, громче! Все орут, я ничего не слышу, — Саша вырастает до моего уровня и выжидающе смотрит в глаза. Я стушевываюсь. Между нами пропасть.

— Пригласить погулять он тебя хотел, — раздраженно говорит Юля, проходя мимо нас.

— А ты его переводчиком заделалась? — кричит ей вслед Саша.

Юля отвечает Солнцу неприличным жестом, на что Саша только кривится и снова переводит взгляд на меня.

— Ладно, давай пройдемся по берегу, хочу ноги помочить в воде.

И она берет меня за руку. Тянет за собой. Тут уж сердце совсем не знает, как реагировать. Оно то ускоренно бьется, то замирает. Ноги делаются ватными, я иду на одеревеневших не согнутых, еле успеваю за Сашей. Ее шаги быстрые и уверенные, целенаправленные. Чтобы не пялиться на ее оголенную поясницу, оглядываюсь по сторонам. На нас порой кто-то смотрит из толпы, Тимофей провожает глазами. Юля стоит рядом с ним подбоченившись, молча кивает мне, типа «будь мужиком».

Мы уходим все дальше от людского гула, шипения огня и ритмичной музыки. Фоном нашему молчанию становятся прибивающиеся к берегу волны речушки, легкий ветерок и стрекочущие сверчки, затеявшие природный ансамбль. Солнце шлепает босыми ногами по воде, как и хотела. Она выпускает мою руку и свободно идет, запрокинув голову к небу. Слышно вбирает ноздрями воздух и точно так же спокойно и умиротворенно выдыхает. Будь я чуть наглее, обязательно бы обнял ее за талию, а так — плетусь сзади, запуская в сланцы воду и заранее зная, что стопроцентно натру мозоль.

— М-м, какой приятный вечер! Тело горит от огня, а ноги в прохладной воде. Я так люблю эти танцы! Яр, что скажешь? Круто?

— Очень, — глотаю во рту слюну, взявшуюся из ниоткуда. Она вязкая, что даже давлюсь и начинаю кашлять. Как назло, не переставая. — Все хорошо, — оправдываюсь.

— Да что с тобой такое? — Солнце сокращает расстояние и, убрав свой локон за ухо, внимательно исследует мое лицо.

— Я. Я, — еще немного покашлять в сторону, а потом смотреть на объект обожания слезящимися глазами — это так по-зябликовски!

— Что случилось? Ты заболел? Если ты мне сейчас же не скажешь, то я уйду! — злится девушка моей мечты.

— Ты нравишься! — выбиваю из легких последний кислород на признание и сдуваюсь окончательно. — Мне… — произношу на выдохе, надеясь, что она услышит. Как-то резко до меня доходит, что мое «нравишься» прозвучало слишком мелко для такой яркой Звезды по имени Солнце. Даже сейчас она недосягаемая, стоит передом мной, а я не понимаю, могу ли прикоснуться к ней после этих слов. — Очень нравишься, с пятого класса.

Живот скручивает, образовавшаяся буря внутри бьет под дых, но я продолжаю. Дотянуться ладонью до ее щеки оказывается непосильной задачей, потому мягко прикасаюсь рукой к ее плечу и тянусь губами. В такие моменты, как мне кажется, лучше закрыть глаза, но я боюсь промахнуться. Сашины глаза и нос приближаются, меня тошнит, голова кружится от волнения, но поцеловать любимую, конечно же, хочется сильнее всего. Остаются считанные сантиметры до ее притягательных губ и свежего дыхания, которое упирается мне в лицо нотками ягодной жвачки…

— Постой, — мои губы встречаются с тыльной стороной ее ладошки. Пожалуй, это для меня уже хорошо, но я чувствую себя идиотом. — Думаешь, этого достаточно? — она отходит от меня на шаг и скрещивает руки. — Просто признаться и все? Полагаешь, я буду от этого без ума и со мной можно делать что захочешь? Зяблик, я о тебе была лучшего мнения.

— Прости, мне правда жаль! Я не хотел тебя обидеть. Могу ли я исправить ситуацию? — на извинения у меня находится достаточно сил и голоса. По телу растекается адреналин, а перед глазами — обиженное лицо прекрасной девушки. Как говорила Юля — брать быка за рога — не получается, Солнце нежная и восприимчивая, я разрушил последние мосты, которые стягивали наши берега.

— Ярик, отношения — это всегда работа и ответственность. Нельзя целовать девушку только потому, что она тебе нравится. Ты должен завоевывать ее внимание, бороться за ее сердце. Цветы, конфеты, ухаживания, баллады под окном, я уж молчу про соперников, которых тебе предстоит обойти.

— А у меня есть шанс?

— Конечно! Мы давно дружим. Я даю тебе шанс, но… вот в чем дело: я так устала от романтической чепухи и еще одного плюшевого медведя в моем доме просто не выдержу, — задумавшись, Саша медленно переступает по мокрому песку, направляясь к месту нашего привала. — Скажи, Зяблик, а ты правда готов ради меня на все?

— Правда! — чуть ли не выкрикиваю, настолько вдохновлен тем, что у меня есть шанс. Значит, не все так плохо и я чего-то стою?

Но ее вопрос, конечно, странный. Не заставит же Солнце прыгать меня со скалы, чтобы доказать свою любовь? И такие фильмы смотрел, ничем хорошим подобное не заканчивалось. В погоне за доказательствами люди часто теряют рассудок.

Мы возвращаемся к фаерщикам и их зрителям. Из мобильной колонки орет музыка на всю округу. На берегу вырисовываются дикие танцы. Здесь уже без разбора — ни заученной программы, ни синхронных элементов, настоящий сумасброд. Тимофей виртуозно вращает стаф — большую палку с огоньками на концах; Еж и Кирилл перекидываются даблами, как жонглеры в цирке, Фил мучает пои, которые почти погасли, иначе говоря — докручивает, чтобы не лежали без дела. Оказывается, наивысший уровень радости и криков исходит от Юли. Моя подруга вооружилась огненными веерами и танцует, подпевая назойливой песне. Она дурачится, абсолютно не зная ни одного элемента, размахивает реквизитом, как жираф из мультика: «Ого-о-о-онь!» И снова кружится. И снова подпрыгивает. Народу очень нравится новоиспеченная фаерщица, они аплодирует, и хоть бы кто задумался о технике безопасности. «Все-таки Тима ненадежный товарищ, он подвергает ее опасности», — подмечаю для себя. Оно и ясно, что веселье господствует над здравым смыслом, но настоящий мужчина ни за что бы так не поступил.