Татьяна Гранде – Игры, опасные для жизни (страница 6)

Положив трубку на место, Ольга отодвинула от себя телефон и, удобно устроившись в кресле, попыталась расслабиться, но мысли её упорно возвращались к событиям минувшего дня.

Как не старалась она стереть в памяти разочарование, унижение и страх, которые принесла ей работа в «Какаду», перед ее глазами вновь и вновь появлялись яркие картинки недавних дней.

Человеческие образы менялись, словно стеклышки калейдоскопа. Лица людей, когда то казавшиеся ей дружескими и веселыми, вдруг превращались в злобно оскаленные морды врагов. Стоило ей прикрыть глаза и видение возвращалось вновь и вновь, атакуя с новой силой её измученную душу.

На террасу вошла с улицы старая собака бабушки Ани. Существо неизвестной породы с красивым именем Пальма. Дни стояли жаркие, и дверь во двор постоянно держали открытой.

Собака, естественно, пользовалась этой возможностью проникнуть на терраску. Уж очень она любила полежать здесь, среди людей, на пушистом коврике. Сейчас же она не улеглась на свое любимое местечко, а подошла и ткнулась своей длинной мордой в Ольгины колени. Пальма смотрела, не мигая, влажными, умными, коричневыми глазами на девушку, словно гипнотизируя её.

Оля взяла кусочек хлебца с плетёной стоящей на столе тарелки и протянула собаке. Та аккуратно и благодарно взяла кусочек и понесла его во двор.

Не успела собака покинуть дом, как дверь, ведущая в комнаты, бесшумно открылась, впуская бабушку Аню.

– Ну что, Олечка? Что Зоя сказала? – бабуля присела рядышком с Ольгой на стул и сейчас ласково поглаживала ее по плечу.

– Всё будет хорошо,– успокоила Ольга старушку и, сказав, почему-то сама поверила в свои слова, – Зойка приедет очень скоро, она обещала!

– Ну, слава богу, – баба Аня перекрестилась, медленно поднялась с места, и, поправив выбившиеся из-под косынки седые волосы, поставила на плиту чайник. Затем побрела к старинному, неизвестно каких времён изготовления, буфету.

– Сейчас, Ольга, чай пить будем, – она выставила на стол чашки, сахарницу и вазочку с домашним вареньем.

Дожидаясь пока закипит чайник, она присела к столу, устало откинулась на спинку стула и стала смотреть в окно. Видимо, тоже пытаясь отогнать от себя дурные мысли.

Из окна терраски были хорошо видны металлические ворота, отделявшие улицу от этого уютного дворика с двух сторон надежно защищенного стенами соседских домов. Но сегодня бабуля боялась появления гостей и потому с опаской бросала взгляд на ворота. Лишь созерцание домашней живности несколько успокаивало ее расшатанные нервы.

Под окном в палисаднике прогуливались декоративные разноцветные курочки. Они суетились и отбирали друг у друга жирных червячков. Их хаотически торопливые движения не давали покоя бедной собаке.

Пальма то и дело поднимала с лап морду и печальными глазами с недоумением наблюдала, как глупые птицы носятся по двору, употребляя в пищу всякую гадость. Лишь важные надутые индюки не обращали на своих меньших пернатых собратьев никакого внимания.

Однако не все жители двора могли свободно перемещаться в пространстве. Возле соседской кирпичной стены, небольшой участок был огорожен металлической сеткой. Взор изумленных гостей, время от времени посещающих этот гостеприимный домик, сразу притягивался к этому маленькому зоопарку.

Здесь нашли пристанище белоснежный грациозный лебедь, ленивые, жирные утки, небольшой длинношеий журавлик и, далее явление действительно удивительное, неожиданное, вызывающее восторг у каждого, кто здесь когда-то побывал.

Красавцы павлины – необыкновенные сказочные царственные плицы, гордо демонстрировали играющие разноцветьем на солнце хвосты. Они прохаживались в своих законных владениях, изредка гортанным криком призывая к порядку своих более скромных сереньких подруг.

У царственных птиц был даже свой собственный деревянный резной домик, где они прятались в непогоду и где высиживали своё многочисленное потомство, уединялись в маленьком своем мирке.

Сверху весь дворик покрывал навес из металлических прутков, сделанный умелой хозяйской рукой, специально для винограда. Аппетитные гроздья, постепенно наливаясь медом, свешивались вниз.

Можно было протянуть руку и легко достать спелую янтарную гроздь. Тут даже в жаркий солнечный день от виноградных лоз, создавалась естественная тень.

За круглым столиком, стоящим под этой зеленой пышной сенью, завтракать или обедать было просто отлично. Если бы не нависла сейчас над семьей грозовая туча.

Обе женщины, и молодая, и пожилая, знали, что в случае нападения на дом, защитить их будет некому. Разве что старая Пальма вспомнит своё собачье предназначение и вырвет клок, другой, из одежды непрошеного визитера.

Их грустные раздумья прервал пронзительный свист закипевшего чайника. Ольга поднялась с кресла, выключила газ, разлила чай в чашки и пододвинула печенье поближе к бабуле.

Оля с Зойкой были двоюродными сёстрами, а бабушка Аня приходилась родной сестрой их бабушке. Несмотря на свои восемьдесят лет, она сохранила присущие молодости оптимизм и яркость души.

Разговаривать с ней можно было на равных, не делая скидок на возраст. Она живо реагировала на события в их молодой жизни, умела радоваться и шутить.

Бывший преподаватель математики, она находила истинное удовольствие в решении трудных задач и разгадывании кроссвордов, много читала и многое знала и, помимо этого, была на редкость добрым и отзывчивым человеком.

И Оля, и Зоя любили её всем сердцем, доверяя все девичьи тайны. Баба Аня всегда с искренним интересом выслушивала их и давала дельные советы.

Именно к ней и пришла Оля, подавленная и испуганная, найдя здесь приют и понимание.

Чай приятно пах мятой и ещё чем-то ароматным и нежным. Бабуля, видя, что Ольга пьёт пустой чай, и думает о постигших её неприятностях, изучая рисунок на скатерти, попыталась отвлечь её от грустных мыслей.

– Олечка, возьми печенье, ты ведь сегодня даже не ужинала, – она достала из вазочки причудливой формы кругляшек, собственного приготовления, покрытый нежной золотистой корочкой, и протянула Оле.

– Спасибо, – Ольга принялась автоматически жевать печенье, совершенно не чувствуя вкуса. Есть ей совсем не хотелось. Что и неудивительно, сказывался стресс, вызванный событиями последних дней. Какая уж тут еда!

– Хоть бы Зойка быстрее приехала, – думала Ольга.

Но глубоко в душе уже вила как паук паутину, разрастаясь в размерах, пугающая мысль, что у сестры ничего не получится. Подумаешь, пообещала. Пообещала, да вот не смогла. Всё-таки не ближний свет и билетов в сезон не купишь.

– Да приедет Зоя! Приедет. Ты не сомневайся, – вздохнула бабуля, словно услышав её мысли.

Когда чай был выпит, Ольга принялась мыть чашки и вдруг увидела в зеркале, висящем на стене, собственное отражение. Ее пальцы дрогнули, и она лишь в последний миг удержала мокрое стекло.

Лицо, которое смотрело на нее сейчас, имело какой-то сероватый оттенок, лишь синяк на щеке расцвел на нем жуткой темнотой. Волосы падали на глаза не пушистой волной, а прилизанными грязными прядками.

Увиденная картинка вызвала новый приступ отчаяния. Не желая поддаваться собственной слабости, Оля скинула халат и встала под душ в маленькую квадратную ванну.

Тёплые струйки побежали по вскинутому кверху лицу, по шее, гладя тело нежными своими потоками. Вода смывала вместе с пылью и накопившееся напряжение.

И вот наступило оно – долгожданное чувство покоя. Страх куда-то улетучился и Ольга, накинув на плечи махровый халатик, вышла к бабушке, чувствуя себя несравненно лучше.

Баба Аня всё также сидела у стола и читала одну из своих любимых газет. Заметив, что Ольга вышла из опасного душевного состояния, и настроение ее заметно улучшилось, старушка успокоилась и, пожелав ей спокойной ночи, отправилась спать, справедливо полагая, что заканчивающийся день уже не преподнесет неприятных сюрпризов.

Оля ещё раз отжала полотенцем волосы и вышла во двор. Взяв со стола журнал с кроссвордами и карандаш, она решила напрячь ум замысловатыми разгадками шарад, думая, что так сумеет отогнать прочь печальные и тревожные мысли.

Девушка удобно расположилась в кресле-качалке и раскрыла журнал, а Пальма, лежащая у ворот, тут же поднялась со своего места и, подойдя к Ольге, ткнулась мордой в её коленки. Но, не усмотрев в руках новой хозяйки ничего вкусненького, разочаровалась и улеглась у её ног.

Ольга тихонько покачивалась в кресле и эти размеренные движения баюкали её и приводили душу в состояние, которое можно сравнить разве что с погружением в гипнотический сон. А мысли ее вновь вернулись к сестре.

Конечно, Оля не ассоциировала Зойку с волшебной палочкой из сказки. Просто та частенько давала интуитивно правильные советы.

Спать Оля не могла, ей постоянно казалось, что стоит уснуть и у ворот немедленно появятся фигуры накаченных мальчиков, которым не будет никакого дела до её слёз.

Если бы приехала Зойка, то наверняка смогла избавить ее от навязчивых образов.

Оля закрыла глаза, и ей показалось, что она видит, как сестра пакует вещи, собираясь в дорогу. И ей вдруг вспомнилась их с Зойкой юность и то прекрасное лето, когда впервые в их сердца постучалась любовь.

Глава пятая. Море, любовь и немного мистики.

Лето 1987 года. Крым. Тогда им было по шестнадцать. Правда, Зойке на восемь месяцев больше и на этом основании, она считала себя старшей. Эта привычка сохранилась с детства. Когда Зойка хотела быть вожаком, вкаких-то играх, она приводила этот факт своего более раннего рождения – как веский аргумент.