Татьяна Грачева – Сандалики (страница 7)
– Маш, его уже неделю нет в городе.
Мария наклонилась над столом и поманила Лёлю, заставляя сделать то же самое. Изобразив подобие приватной беседы, она, глядя прямо в глаза, беззастенчиво поинтересовалась:
– Вы же занимаетесь сексом?
Лёля покраснела до корней волос, но не нашла сил отвести глаза. Почувствовала себя словно на допросе с датчиками детектора лжи по всему телу.
– Иногда бывает.
Мария саркастично хмыкнула.
–
– Я не хочу это обсуждать, – вымученно призналась Лёля и наконец смогла вырваться из плена черных глаз подруги, обездвиживающих, словно двустволка, нацеленная в лицо.
– Да ладно тебе, что было, то прошло. Я давно уже не сохну по этому кобелю. Расслабься. Мне просто тебя жалко. Бесплатная кухарка и домработница. Удобно наш Лев устроился. Только вот если с тобой у него «иногда», то с кем же у него «часто»?
Отвечать не пришлось, от необходимости задумываться над неприятным вопросом спас телефонный звонок. Увидев на экране имя обсуждаемого мужчины, Лёля ойкнула от удивления и приложила трубку к уху.
Маша внимательно следила за мимикой на ее лице во время разговора, даже не пытаясь сделать вид, что не подслушивает.
– Лёшка, привет! Соскучился по тебе и по твоей стряпне жутко. Придешь сегодня?
– Привет. – Лёля стыдливо улыбнулась, стараясь увернуться от пристального взгляда Маши. – Приду. У меня сегодня выходной. Освобожусь пораньше. Что тебе приготовить?
Герман на несколько секунд замолчал, обдумывая вопрос.
– Шашлык хочется, но его в домашних условиях не приготовить нормально.
– Я могу заехать в шашлычную на объездной, а потом сразу к тебе. Испеку что-нибудь на десерт.
– Прекрасная идея, Лёшка! До вечера. Подробности расскажу при встрече, мои орлы всех порвали!
– Какие молодцы, я знала, что они выиграют.
Последние слова Лёля произнесла в пустоту: Герман уже отключился – как обычно, выплеснул эмоции и вернулся к своим делам.
Мария саркастично ухмыльнулась, но подслушанный разговор не прокомментировала. Лёля дождалась, когда лак высохнет, и засобиралась домой: теперь нужно рассчитать время так, чтобы успеть в кафе, а затем приехать аккурат к ужину с горячим шашлыком.
Попрощавшись с подругой, она вышла на улицу и схватилась за ручку двери, которую едва не вырвала из ее ладони разбушевавшаяся стихия. Сегодня природа заготовила очередную пакость: дул порывистый студеный ветер, выхолаживающий непривычных к стуже южан до самых костей. Натянув шапку до бровей, Лёля выбралась на тротуар и влилась в ряды везунчиков, которых ветер толкал в спину, буквально приподнимая на каждом шагу. Встречный поток прохожих напоминал упорных измученных бурлаков, тянущих за собой баржу.
Лёля быстро управилась с домашними делами. Отсутствие элементов декора и сувениров, даже полок, где эти мелочи могли бы стоять, уменьшало количество пыли в квартире. Лёля вымыла окна, даже постирала шторы, в сотый раз решив украсить пустые подоконники хоть какими-нибудь непривередливыми суккулентами. Передвинула коробки с книгами, успокаивая совесть имитацией уюта. Пару книг достала, пролистала и оставила на столе. Заканчивая гладить вещи, нетерпеливо поглядывала на часы: мыслями она уже была на пути к Герману.
Лёля стянула волосы в тугой пучок и извлекла из недр верхнего ящика красивый комплект нижнего белья. Нарочно не задерживалась на мысли, для чего его надевает. Подсознание трусливо затаилось, только раз вспыхнув надеждой на продолжение вечера. Быстро натянув тонкое шерстяное платье, она опустила подол и только потом подошла к зеркалу. В этот раз отражение не чудило, показывало то, что положено.
Накинув пальто, Лёля направилась на охоту за шашлыком. Машину она водила нечасто, предпочитала пешие прогулки. Во-первых, боялась садиться за руль, ощущая себя обезьяной не просто с гранатой, а с ядерной бомбой. А во-вторых, прогулки для нее были не перемещением из точки А в точку Б, а неким ритуалом, отодвигающим возвращение в пустую квартиру, где чаще всего подкрадывались сумасшедшие видения. За руль Лёля садилась, когда расстояние для променада оказывалось великовато и если нужно было что-то перевезти. Шашлык оказался той самой драгоценной ношей, которую не хотелось доверять общественному транспорту.
В салоне автомобиля стоял аппетитный аромат жаренного на углях мяса, даже кофейная пахучка не смогла его перебить. Лёля поглядывала в зеркало заднего вида, предвкушая вечер в компании любимого человека.
В квартале от места назначения позвонил Герман и горестно доложил, что задерживается, но планы ни в коем случае не меняются. Он приедет позже, и они обязательно поужинают. Ключ от его квартиры завелся у Лёли довольно давно, но бывать в апартаментах без хозяина доводилось нечасто. Лёля выгрузила коробку с шашлыком и пакет с продуктами. Перекинула лямку сумки на шею и направилась к подъезду. Кое-как, постоянно перехватывая ношу, добралась до четвертого этажа и зашла в квартиру.
Неделя без посещения Лёлей плачевно сказалась на состоянии холостяцкого жилища. Герман не отличался аккуратностью, и криво лежащий ковер или измятые диванные подушки его не беспокоили. Он их просто не замечал. Лёля разложила продукты на кухне, надела фартук и принялась за уборку.
Начала по привычной схеме: с истребления пыли. Видимо, участь ее сегодня такая – сражаться с бардаком. Пропылесосив и вымыв полы, Лёля достала чистящее средство для стекол и нерешительно замерла перед зеркалом в коридоре. Даже дома она нечасто терла зеркальные поверхности, решив, что нечеткое отражение ее вполне устраивает, но тут буквально всё напрашивалось на тряпку, просто умоляло о ней, выставляя мутные разводы напоказ. Лёля несколько раз шумно вздохнула и наконец брызнула из пульверизатора на стекло. Зеркало вело себя прилично – притворялось элементом интерьера и не показывало странностей. Послушно заблестело и отразило разрумянившуюся, взъерошенную Лёлю.
Уже смелее Лёля протерла зеркальные вставки в дверях шкафа в спальне и направилась в ванную. Зеркало над раковиной выглядело на редкость чумазым. Белые капли зубной пасты навевали мысли о шланге, распылившем мутную жидкость с намерением замаскировать серебристый овал на стене. Добавив брызг из пульверизатора, Лёля провела полотенцем дорожку слева направо. Первыми показались ее глаза, остальное оставалось скрыто под мутной пленкой. Она прочертила линию сверху вниз, будто ставя крест на своем отражении… которое больше не принадлежало ей. Рыжеволосый веснушчатый парень, как две капли похожий на ее любимого актера Эдди Редмэйна, лукаво сверкал зелеными глазищами, изо всех сил транслируя дружелюбие.
Лёля впервые не испугалась. В этот раз преобладающим чувством оказалась злость. Она швырнула мокрое полотенце прямо в улыбающееся отражение.
– Оставь меня в покое! Хватит меня преследовать! Ненавижу! Ненавижу!
Парень даже не моргнул, получив в лицо влажным комком. Он проследил за падением полотенца в раковину и поднял глаза на Лёлю.
– Я не могу оставить тебя в покое.
Лёля отпрыгнула назад, выставив вперед руку, будто этот жест мог ее защитить от нечисти или сумасшествия. Впервые отражение с ней заговорило. К зрительным галлюцинациям теперь добавились и слуховые.
– Я шизофреничка, – обреченно выдохнула она и сползла на пол по холодной кафельной стене. Просидела в неудобной позе несколько минут, свыкаясь с мыслью, что болезнь, кажется, прогрессирует.
Зеркало молчало, и Лёля осмелилась встать на колени. Подняв руку, нашла в отражении свою кисть со сморщенной от влажной уборки кожей на пальцах. Рука выглядела знакомой и привычной. Лёля медленно поднялась, наблюдая за тем, как в зеркале постепенно вырастает ее отражение. Галлюцинация исчезла, оставив ощущение беспокойства и опустошенности.
Закончив уборку, Лёля направилась на кухню. Разложила на столе ингредиенты для будущих эклеров и задумалась. В ее квартире стоял духовой шкаф внушительнее и функциональнее, чем простенькая духовка Германа, обросшая изнутри тройным слоем налета от жирных мясных блюд. Но дома она почти не готовила, ограничиваясь самыми простыми рецептами для ленивых одиночек. Ей нравилось возиться с мукой и вымешивать теплое податливое тесто, но Герман, как и все спортсмены, выпечку недолюбливал, обзывая кондитерские изыски Лёли пустыми калориями.
Еще три часа ушло на приготовление пирожных, участью которых было незаметное поедание между отбивной и шашлыком.
Стрелки сдвинулись к двенадцати. Ночь прилипла к стеклу плотно, как битум, но хозяин квартиры всё не появлялся. Лёля вымыла посуду и села пить чай со свежими воздушными эклерами. На второй чашке дверь отворилась, впуская затерявшегося в потемках Германа. Он медленно прошел в кухню и обвел ее взглядом, не задержавшись на Лёле, словно она была элементом обстановки. Затем устроился за столом.
Пока он рассказывал, как его команда обыграла всех соперников, только один раз устроив «качели» в партиях, Лёля подогрела шашлык и нарезала салат из помидоров.
Герман одновременно поедал горячее сочное мясо и активно жестикулировал, изображая в лицах то подопечных, то соперников, то их тренера. В такие моменты Лёля любила за ним наблюдать. Он так искренне переживал за успехи своих ребят, что чувства лились через край. Он торопился рассказать и показать каждый ключевой момент, проживал его заново, позволяя и ей разделить бушующие эмоции.