Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 70)
– Ты почему молчал? Я тебя таскаю по городу уже, – она вскинула запястье, – уже пять часов!
– Сонь, не ори. Значит, терпимо было. Немного посижу и пройдет, – он вытянул обе ноги и, опершись на руки, отклонился назад.
В сумке Сони завибрировал телефон, она нащупала его и включила экран, несколько секунд пялилась на сообщение. Она совершенно забыла про Кирилла. За весь вечер ни разу о нем не вспомнила, словно ее выбросило в другое измерение, где никогда не существовало Сони Барановой. А теперь реальность пребольно лягнула в лоб копытом.
Кирилл волновался.
Марк молча наблюдал за Соней. Видел, как она побелела и застыла.
– Всё в порядке?
Она вздрогнула.
– Кирилл пишет. Не хочет, чтобы я в ночь ехала. Переживает.
– Я тоже против.
Соня опустила взгляд на телефон.
– Я нормально вожу, – она замялась, – ну, иногда гоняю.
– Ты? – удивился Марк.
– Это случайно получается.
– Ты же мотоциклов боишься?
– Мотоциклы – это другое. Они слишком живые и с характером, чтобы ими управлять, – Соня задумчиво постучала ногтем по экрану, потом оглянулась. – Нужно найти гостиницу, пока ещё можно снять номер. Я в этом не очень понимаю. Круглосуточные, но такие, чтобы не притоны, наверняка есть в Анапе. Тебе далеко идти до твоей? Можно такси вызвать.
Марк пошевелил ногой, снова поморщился.
– Я нигде не остановился. Припарковал машину недалеко от набережной и сразу пошел к морю. А потом тебя встретил.
Соня набрала ответ Кириллу, чувствуя себя жутко неловко и из-за забывчивости, и из-за ситуации в целом.
Марк поднялся.
– Сзади нас отель. На вид не притон. Пойдём?
Соня резко дернулась.
– Марк, я… я не пойду.
Он поймал ее испуганный взгляд и покачал головой.
– Твои чары на меня не действуют. Возьмем два отдельных номера, я замкну двери и подопру шваброй. На всякий случай.
Соня вспыхнула, тряхнула головой и двинулась к освещенному холлу отеля.
– Извини, я… в общем, не то подумала.
Марк обернулся и посмотрел на нее серьёзным чуть примороженным взглядом.
– Я тебе обещал, ты можешь меня не бояться.
Номера в отеле оказались дорогими. Марк хотел заплатить за оба, но Соня возмутилась, свой оплатила самостоятельно. Взяв ключи, они поднялись на лифте на самый последний этаж и прошли по коридору к торцевой стене с одинаковыми дверьми. Их номера выходили к морю и располагались стенка к стенке.
Марк прижал ключ-карту к электронному замку, открыл двери, но сразу не ушел. Смотрел на Соню, словно чего-то ждал.
– Спокойной ночи.
– И тебе.
Соня кивнула и торопливо скрылась за дверью. Зайдя в номер, сразу отправилась в ванную. Умылась, стерла косметику и, распустив тугой пучок волос, помассировала пальцами голову. Прошлась по комнате, разглядывая необычную обстановку. Обошелся номер недешево, но он того стоил, напоминал нечто среднее между бунгало и королевским люксом, и все это с морским антуражем. Сдвинув шторы, Соня нащупала ручку и вышла на балкон. Вид на ночное море околдовывал и обездвиживал. Перед ней расстилалась черная бездна с плавающими отражениями звезд. Ни конца, ни края, просто бесконечная колышущаяся тьма.
– Завораживает, правда?
Соня вздрогнула и прижала ладонь к груди. Марк стоял за ажурной перегородкой на соседнем балконе и смотрел на море. Он тоже не переоделся, снял свитер и теперь остался в обычной белой майке, хотя погода явно не располагала к такой легкой одежде. Спрятав руки в карманах джинсов, замер неподвижной статуей, сам как часть ночи.
Соня шумно выдохнула.
– Ты меня напугал. Три инфаркта за один вечер многовато. Как твоя нога?
– Болит. Пройдёт, – он устало потёр шею и едва заметно скривился.
– Можно я посмотрю?
– У меня, конечно, проблемы с ногой, но я не могу ее отстегнуть и кинуть на твой балкон, чтобы ты посмотрела. Она со мной в комплекте идет.
Соня развернулась к двери.
– Я сейчас к тебе зайду.
– Я уже подпер шваброй двери, не получится.
– Значит, разбаррикадируешься.
– Не надо, Сонь.
Его слова услышал только опустевший балкон.
Марк встретил Соню и, распахнув двери, отошел в сторону.
– Чай будешь? Раз уж не спится.
– Буду, только я сама сделаю. Сядь.
– Я не инвалид, – возмутился он, но опустился в кресло и махнул рукой в сторону встроенного бара, – там все есть.
Пока Соня заваривала чай, он молча наблюдал за ней, когда она села на соседнее кресло, скрестил руки на груди. Чувствовал себя неудобно и скованно.
– Давай просто попьем чай.
– Покажи.
– У меня носки с дыркой.
Соня придвинулась ближе и коснулась его коленки.
– Видела и похуже. Не забывай, у меня сын. Дырок у него на носках примерно столько же, сколько пальцев. Не знаю, как он это делает. Уничтожитель носков какой-то.
Марк усмехнулся. Пассажем о носках Соня умудрилась снять напряжение. Её горячая ладонь прожигала сквозь ткань, не двигаясь, обездвиживала его. Выпрямив ногу, он наклонился вперёд. Медленно закатал штанину вверх, до самого колена, а потом чуть-чуть повернул стопу. Голень выглядела непривычно узкой, на месте икроножной мышцы зияла впадина, прикрытая шрамированной кожей. Светлые неровные линии пересекали ногу, уходили под колено и охватывали щиколотку.
– Безобразно, да?
Соня опустилась на пол и осторожно коснулась стянутой рубцами кожи, чуть помедлив, положила ладонь на углубление, которое не было задумано природой.
– Что случилось? Почему она так выглядит?
Марк не шевелился, смотрел на Соню сверху вниз, на ее пальцы, скользящие по его изуродованной ноге.
– Пока носил гипс, началось воспаление, осколок кости остался в мышце, когда его сняли, уже начался некроз ткани. Камбалавидную удалили почти полностью, икроножную частично в несколько заходов, до последнего надеялись спасти. Один знакомый каноист посоветовал реабилитационный центр для спортсменов в Италии. Они сделали что смогли. Я хотя бы не инвалид, правда, двери в спорт мне давно закрыты. Сейчас я свободно об этом говорю, давно смирился, но тогда это было равносильно концу света. После реабилитации трепыхался целый год, пытался вернуться в легкую атлетику и приблизиться к прошлым результатам. Как ты понимаешь, нога не позволила мне этого сделать.
– Не представляю, через что ты прошел.