Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 59)
Славка остановилась прямо напротив музыканта и притихла. Он поймал её немигающий взгляд, медленно моргнул, будто поздоровался глазами, и дальше играл, глядя в ответ так же пристально и бесцеремонно. Музыка оборвалась. Один из лже-индейцев включил похожую мелодию на телефоне и подсоединил колонку. Славка не сдвинулась, так и стояла, пригвождённая неожиданной встречей.
Мужчина медленно поднялся с колен, теперь он возвышался над Славкой почти на голову.
– Как поживает Зофья?
– Она умерла, – выпалила Славка с горьким мазохизмом. Будто каждый раз этими словами напоминала самой себе, что её не было рядом.
– Печально, – он нахмурился, непритворно расстроился. – Значит, всё-таки не смогла без него жить.
– Без кого?
– Как мало она тебе рассказывала.
Славка вздохнула:
– Иногда мне кажется, что вообще ничего. – Она рассматривала отца въедливо и нескромно, пыталась нащупать в себе родственные чувства, но не наскребла даже горсти. Ощущала любопытство и затаённую обиду, но не тоску.
– Бисахалани, – вспомнила она имя, которым он назвался Максиму.
Мужчина улыбнулся.
– Молчишь? Неужели у тебя нет никаких вопросов? У твоего брата их было много.
Славка качнулась. Вопросы были, миллион, но она задала самый важный:
– Тахго правда не сможет быть с Хоонэно?
– Правда. Не всех можно спасти. Не всё можно изменить.
Несколько секунд оба молчали, Славка задумчиво перебирала в памяти короткие и редкие разговоры с Максом об отце.
– Зачем ты дал маме номер Максима?
– Не Зофье. Тебе. Она должна была отдать его тебе.
– Чтобы он мне помог освоиться за пределами деревни? Вписаться в большой мир?
Отец покачал головой.
– Ты давно в него вписана. Не поэтому. В твоих силах было повлиять на Тахго, чтобы он снова начал перекраивать будущее и вернулся к бабочке. Насчёт него пришла открытка другому Хамелеону.
– Макс считает, что он просто рядовой исполнитель.
– Пусть и дальше так считает. Но историю творят личности25.
– Макс?
– Я его недооценил, но не он. Ребёнок Тахго и Хоонэно – это нечто особенное.
Он протянул Славке флейту, перевязанную кожаными шнурками. Она взяла её и недоумённо вскинула брови.
– И что мне с ней делать?
– Играй.
– Я не умею.
– Значит, подари. Сама почувствуешь, кому она предназначена.
– Э-э-э… Это что-то значит? Какой-то сакральный смысл? Или это флейта…
– Пимак.
– Этот пимак вызывает духов или грозу?
– Нет, но он красиво звучит, как ветер. Исцеляет душу, возвращает ей крылья.
Славка растерялась. Она не ждала встречи с отцом, но Макс так его искал, что это стремление заразило и её. Хотя, когда он его нашёл, тоже не особо пылал впечатлениями. Выглядел скорее уставшим.
– И у тебя нет для меня никакого тайного знания или предсказания?
– Есть, конечно. – Он склонил голову к плечу по-птичьи, совсем как любила делать Славка. – Будь счастлива.
– Всё? Так просто?
– Если так просто, почему ты несчастна?
Он сделал шаг назад, снова опустился на траву и прижал к губам тростниковую флейту. Зазвучала новая мелодия, чуть более весёлая, переливчатая. Славка немного постояла, послушала и побрела дальше, унося с собой простое пожелание, не тайное и не сакральное, не особенное, а самое обычное и абсолютно невыполнимое.
Задумавшись, она не свернула у поляны триклайнеров и побрела мимо них к птичнику. На границе тротуара и газона остановилась. Не раздумывая, стянула неудобные босоножки на высоких каблуках, распустила тугой хвост и тряхнула головой. Шагнув на траву босыми ногами, вздрогнула от знакомых, но позабытых ощущений: трава щекотала стопы и, забиваясь между пальцами, приятно покалывала.
Взгляд Вадима она почувствовала, прежде чем он её окликнул. Помня про его травму, она сама подошла и кивнула. Он рассматривал её пристально, но без удивления, будто знал, что она изменилась.
– Опять пришла с берёзами обниматься? Прикольная у тебя дудка.
Славка удивилась, что он вообще с ней заговорил, в последнюю их встречу в кафе явно дал понять, что откопал топор войны. Она убрала флейту в рюкзак и только потом ответила:
– Это не дудка, а пимак. Я пришла проведать Петро и Дусю.
– Петро помер месяц назад. Дуся пока в одиночестве. Ищут нового компаньона. Ты не знаешь, случайно, страусы не однолюбы? А то будет как в рассказе «Лев и собачка».
– Дуся тоже был самцом, так что они не парой были, а друзьями. – Славка привычно скрутила волосы жгутом, но они рассыпались, никак не хотели укладываться, стали гладкими и скользкими.
– Так и собакевич с лёвой дружили. Ладно, не бери в голову. – Он оглянулся на своих подопечных, ребята качали пресс в парах, лежа прямо на траве. – Эу! Не халявить. Я всё вижу!
Славка невольно опустила взгляд на его руку, упирающуюся в трость.
– Так ты тренер?
– Ага, – он напряжённо замолчал, дёрнул подбородком и вздохнул. Готовился произнести что-то важное и сильно волновался: – Девятого августа Крис приедет в Кисловодск. На фестивале в мае его не было, но в Берёзовой балке будут соревнования для своих, местных. Мы с Анютой поедем. Хочешь, тебя захватим?
Славка с трудом удержала на лице безразличную улыбку. Сказала намеренно смешливо:
– А что, вы с Крисом больше не лев и собачка?
Вадим хмыкнул:
– Правильно мыслишь. Но… – он приостановился, снова наградил подопечных строгим взглядом, будто нарочно тянул время, – …рано или поздно он разобьётся. Для хайлайера фри-соло он уже долгожитель. Нельзя столько испытывать судьбу.
Славка отступила.
– Я точно не тот человек, который заставит его отказаться от полётов.
– Нет, но ты его поймаешь.
Она не ответила, развернулась и побрела к выходу из парка, но не по тротуару, а по краю газона. На поляне с индейцами не хватало одного человека. Славка даже не удивилась. Отец снова пустился в бега. Видимо, ему хватило одной встречи. Славка корила себя за то, что не расспросила подробнее про маму и про Макса. Заполучила только странный подарок и невыполнимое пожелание.
Славка больше не созванивалась с Лукой. После праздника Цветущего сердца сама поехала в Старолисовскую. От центральной остановки к дому шла пешком. Накануне она достала из шкафа старые платья, перебрала их и надела самое любимое – хлопковое в мелкий сиреневый цветочек с кружевами на подоле и на рукавах. Повязала на голову лёгкую косынку.
Макс вернулся из «Рогалика», заглянул в комнату и хмыкнул:
– Н-да. Я так понимаю, ты снова отращиваешь брови и каблуки можно раздать бедным?
Она принялась плести косу, вплетая перья.
– Не получается из меня Мира.
– Зачем тебе быть Мирой или Славкой, если ты Мирославка? Носи то, что тебе удобно, всовывай в косы перья, но ногти всё-таки лучше не грызи и не ходи босиком по городу.