Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 60)

– Поедешь со мной в Старолисовскую?

Макс развёл руками.

– Не могу – открытка. Передавай Луке привет. Он мне, кстати, варенье обещал крыжовенное.

Славка шла медленно, разглядывала подсолнухи, вслушивалась в привычные звуки: лес шумел, разбавляя звонкое журчание Капиляпы загадочным шёпотом. Шаловливый ветер гонял по полям куропаток и коростелей.

У дома Луки Славка приостановилась. Увидев в окне Тараса, помахала рукой.

– Привет.

Штора шевельнулась, из-за неё выглянул взъерошенный полуголый Лука, а сразу за ним такая же лохматая Наташа, замотанная в простыню, словно в тогу.

– Привет! – он замялся, не зная, как сказать приличнее. – Погоди, мы сейчас… оденемся и спустимся.

Славка прошла во двор и села на пенёк. Её не оставляло маятное состояние, как бывает перед поездкой, когда уже ничего не можешь планировать, потому что всё равно скоро уедешь, но и бездельничать сложно: распирает энергия.

Они оба вошли через калитку между участками. Лука держал Наташу за руку и сиял ярче полуденного солнца. Она выглядела непривычно странно, практически без украшений, без аккуратного макияжа и в футболке Луки, правда, в своих шортах. На Славку смотрела с нескрываемой ревностью.

Лука озвучил их общую мысль.

– Ты опять такая.

– Какая?

– Старолисовская.

– Как сказал Тахго, я не Мира и не Славка, я Мирославка.

Наташа переглянулась с Лукой и твердо произнесла:

– Я решила всё-таки купить дом.

– А я решила его не продавать.

Ужинали во дворе, в яблоневом саду. Индюк шелестел в зарослях крапивы, пахло свежескошенной травой, лавандой и, несмотря на ранние сумерки, ночной фиалкой. Наташа качалась в гамаке и вскоре уснула. Лука отнёс грязную посуду на кухню и вернулся с холодным малиновым чаем. Налил Славке, с нежностью посмотрел на спящую Наташу.

– Ко мне приплыл её венок.

– А ей?

– А ей – мой.

– Значит, сердечник работает.

Лука снова бросил короткий взгляд на тёмную макушку Наташи. Она спала, трогательно сложив под щекой ладони.

– В этом году праздник Цветущего сердца вышел жутеньким. Поликарповна утонула, и Буратино освободился от приворота. Он всем рассказал, что Кристину утопила его жена. Не знаю, будет ли теперь бродить Мёртвая дева, наверное, будет. Он всё равно по ней тоскует и своею тоской вызывает дубль. Она не призрак.

– Ого, – абсолютно без удивления отреагировала Славка. – Про дубль я знала. И всё равно у вас тут было весело.

– Не то слово!

Немного помолчали. Славка смотрела на Луку. А тот не отрывал взгляда от Наташи.

– Так ты нашёл своё солнце?

– Нашёл. Но она ещё не знает, что тоже нашла.

– И что ты будешь делать?

– О, планов у меня громадьё: буду кормить её вареньем и много-много обнимать.

– Я так понимаю, ночевать Наташа будет у тебя, я тогда в доме останусь. Завтра верну ей деньги за август. Хочу тут пожить пару недель или до конца лета, пока отпуск не закончится.

Почти две недели Славка жила в Старолисовской, большую часть времени бродила в лесу, постепенно превращаясь в Маугли. Городской лоск очень быстро слетел без следа. Зацепившись за ползучую ежевику, остался на длинных плетях, нанизался на колючки гледичии и утонул в мутной воде Капиляпы.

Наташа перебралась к Луке, но частенько они ужинали вместе на веранде или под яблонями. Славка с тоской и жадностью смотрела на их бесстыже счастливые лица. Теперь она узнала, как выглядит по-настоящему влюблённый Рыжик. Когда-то ей достались только искры его солнца.

Наташа держала дистанцию и относилась к Славке с настороженностью и опаской. Приглядывалась, выискивая в ней ведьмовское, хотя сама носила шерл и именно её местные подозревали в колдовстве, а вовсе не дочку Зофьи. Славка чувствовала в Наташе что-то необычное, чудное, но не могла понять, с чем это связанно. Ведьмой она точно не была, но ощущалась как колодец желаний или светящиеся грибные светильники – в ней бурлила магия.

Чем меньше дней оставалось до девятого августа, тем сильнее нервничала Славка. Ей не давала покоя мысль, что Крис снова будет в России. Но каждый раз, когда она думала о Кисловодске, в её памяти оживали воспоминания годичной давности, и сердце сжималось от боли и страха. Когда она летела к нему навстречу, забыв про всё на свете, в том числе про данное обещание, умерла мама. Теперь даже название этого города вызывало оторопь и тахикардию.

Славка не задавалась вопросом: сможет ли простить Криса? Уже простила. Произошло это как-то незаметно и плавно. Но встречи она боялась. С давней ссоры на Бирюзовом озере прошло семь лет, она давно другая, отчаявшаяся и уставшая, в их жизни многое изменилось, появились новые люди, новые привязанности. Может, он давно нашёл другую милую и вручил ей своё сердце. Стоит ли ворошить прошлое и снова бежать навстречу ветру?

За день до девятого августа Славка долго не могла уснуть, проснулась рано, ещё до рассвета, и сильно удивилась, услышав осторожный стук в дверь. Она вышла на веранду и увидела на ступеньках Наташу. Та зябко ёжилась, поджимая босые ноги, куталась в рубашку Луки. Явно чувствовала себя неловко и сразу же поспешила оправдаться:

– Это срочно.

Славка махнула рукой в сторону кухни.

– Проходи. Чаю?

– Нет, я сейчас вернусь к Луке, только расскажу тебе сон.

– Сон? – Славка села на табурет, предложила Наташе, но та осталась стоять.

– Сначала небольшое предисловие. Зофья уже однажды ко мне приходила. Не знаю, почему я её вижу. Тут вообще много странностей, – она коснулась чёрного турмалина в ушах. – Возможно, виноват шерл. Она не может войти в твой сон, но ко мне заходит запросто, поэтому попросила передать кое-что важное.

– Мама приходила к тебе?

Славка тряхнула головой и качнулась. Какая несправедливость! Она бродит по всем слоям подсознания, но мама не смогла пробиться в её сон.

– Да, сегодня. Сейчас. Слушай, – нетерпеливо протараторила Наташа. – В общем так, не дословно, но очень близко: хватит себя казнить. Зофья сама захотела уйти со своей первой и единственной любовью. Он умер давно. Очень давно. Осталась только его кость. И эта самая кость была в сарае. К этой кости был привязан его дух. Он жил здесь с вами многие годы. Её время, взятое взаймы за гадания, привороты и зелья, закончилось раньше. Она думала, что у неё есть ещё два дня, поэтому всё случилось так внезапно. Но она готовилась к этому, поэтому заранее поговорила с главой и всё организовала. Она знала, что умрёт. Она хотела этого. Хотела быть с ним.

– Хотела умереть?

Наташа развела руками и вздрогнула. Для неё тема смерти явно была неприятной и болезненной.

– Это был её выбор. Единственное, о чём она сожалеет, что не смогла с тобой попрощаться и не успела отвязать дух от кости. Не переживай, я уже отвязала.

Славка снова тряхнула головой. Кажется, за этот месяц в Старолисовской многое изменилось. Не только в жизни Буратино. И всё началось с приезда Наташи. Может, она и не ведьма, но стала своеобразным катализатором событий.

За спиной Наташи порозовело небо. Она бросила короткий взгляд на окно соседнего дома.

– Это ещё не всё. Зофья сказала, чтобы ты прекратила себя винить. Вина тебя убивает и лишает возможности любить.

– Из-за мамы? Вина, что меня не было рядом?

Наташа покачала головой.

– С этим, я думаю, уже разобрались. Нет. Зофья не это имела в виду. – Она замялась, понимая, что ступает на территорию личного горя, но всё же произнесла: – Твоя вина перед неродившимся ребёнком – Чахаох. Надеюсь, я правильно произнесла.

– Чахаох – моя вина? – Славка нахмурилась. Перед глазами тут же всплыл образ безликого преследователя. То, что это не Крис, она поняла в ту ночь, когда они расстались на долгие семь лет, но оказывается, это и не Джек, непрощённый и обозлённый на неё ещё с юности.

– Да. Прости себя. Ты уже достаточно намучилась.

Славка отступила, тяжело опустилась прямо на пол.

– Я… не могу себе это простить. Не могу. Я сама отдала его реке. Хотела избавиться от боли, от любви. Я виновата. И перед ним, и перед Крисом.

Наташа чуть качнулась вперёд, будто хотела обнять, но передумала. Со Славкой она до сих пор чувствовала себя скованно.

– Ещё кое-что. – Она набрала воздуха, готовясь сказать: – Как же не хочется быть вестником дурных новостей. Пророчество для Шинука звучит страшно: он не доживёт до старости. В общем, оно скоро исполнится.

Славка застыла, на несколько секунд её сковало холодным онемением, осталась только одна эмоция, пульсирующая и алая – страх.

– Я должна ехать в Кисловодск. – Она сначала вскочила, ринулась к двери, но потом вернулась и обняла Наташу. – Прости, но мне придётся украсть у тебя Луку. Ненадолго.