Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 49)

– Развод?

– А как ещё? Сергей уже подал документы. Он не дурак, сам всё понял. Мы вчера с ним всё обсудили. Он не против. Его самого тяготил брак. У нас все так по-дурацки вышло. Для него это было просто приключение, для меня – выход. Я же тогда беременная была, переживала, что люди скажут. Вот дура! В общем, поспешный никому не нужный брак. Но Лёшку он очень любит. Как ни странно, из него получился хороший отец.

Крис нервно усмехнулся и поспешил объяснить неуместное веселье:

– Прости. Просто я привык, что он Козлище, Вадим его только так называл. Имя так неподходяще странно звучит.

– Он тебя, кстати, тоже никогда по имени не называл, только Островский.

Крис недоумённо вскинул брови. Они вообще никогда не обсуждали мужа Ани. В принципе, это понятно и логично. Крис – бывший парень, а Вадим – любовник. Точно не подходящие собеседники для душевных откровений о муже.

– Он обо мне говорил?

– Нечасто, но иногда ты всплывал в его разговорах. Я и не знала, что он твой друг.

– Погоди… – он нахмурился, – а как вы познакомились?

– Он принёс спансет и парочку рапидов, которые ты забыл на его квартире сто лет назад, когда только съехал. А я с психу предложила ему жениться. Он согласился. Причём сразу же. Ещё и добавил: «О, я как раз паспорт взял».

– П*****, – не сдержался Крис. – Извини, давно по-русски не матерился.

– Я не хотела о нём рассказывать. Опять твой друг, а я переходящий кубок. У меня словно вся жизнь граблями выложена, куда ни поверни.

Они одновременно засмеялись, немного нервно и почти не весело, но напряжение отпустило.

– Ну, теперь-то всё, у меня друзья закончились.

– Слава богу.

Ещё через две недели Крис вернулся с пробежки и застал Аню с Вадимом целующихся на кухне. На сковороде что-то безвозвратно подгорало и пахло совсем не аппетитно.

Крис обошёл их и переставил сковороду.

– Ладно, сегодня пицца.

Аня отстранилась от Вадима и широко улыбнулась.

– Мы летим в Россию. Доктор разрешил.

– Мы?

Вадим, опираясь на руки, перешёл от окна к столу и, выдвинув стул, сел.

– Мы. Из меня сейчас никакой триклайнер. Год точно реабилитация, что там дальше, пока не представляю. Но Ане нужно ехать. У неё маленький ребёнок и недоразвод. Я не хочу её отпускать, а она не может остаться. Так что летим в Россию.

– Логично. – Крис тоже выдвинул стул. – Когда?

– В конце августа.

Улетели на неделю позже. Никак не могли достать билеты с минимальным количеством пересадок. В итоге в Москву отправились из Стамбула, а из Москвы в Сочи, оттуда добирались до Краснодара на «Ласточке»²⁰.

Оставшись в Штатах без друга, Крис окончательно перешёл на хайлайн. Часто натягивал стропу один, иногда присоединялся к уже готовой команде. Ему часто звонили, звали в горы и озёра. Благо в США, да и в Канаде, подобных мест водилось с избытком, и слэклайнеры давно никого не удивляли желанием натянуть стропу то над плотиной, то над вулканом. Крис охотно соглашался, если места предполагаемого слэклайна были ему незнакомы. До сих пор самыми острыми из всех испытанных когда-либо ощущений оставались эмоции, захлёстывающие во время распечатывания стропы. Самыми острыми, если не считать ночей со Славкой.

С командой хайлайнеров он прошёл над дамбой Мовуазен в Швейцарии и снова ходил в Большом каньоне в образе Шинука, в конце января принял участие в необычных соревнованиях по скоростному хайлайну на горе Угун в Китае. Никогда раньше ему не приходилось ходить по стропе с такой скоростью. Это больше напоминало бег трусцой. Ожидаемо, спортсмены много падали и качались на страховках. Победил местный хайлайнер Ши Хайлинь. Быстро и ловко он преодолел стометровое расстояние чуть больше чем за минуту. Прошёлся, как кошка по забору, ни разу не потеряв улыбку.

Иногда Крис натягивал стропу в парке и повторял старые комбинации, новые не разучивал. Всегда дотошно перепроверял оборудование и не забывал про бэкап рэтчетов. Всё чаще вотерлайн он разбавлял трюками, и получалось что-то среднее: то ли трюковой хайлайн, то ли высотный триклайн. Такое странное сочетание стало для него привычным развлечением, правда, пришлось отказаться от роуча. Он его берёг и уже не единожды отдавал в починку. Большая часть перьев осталась прежней, собранной Славкой на Солнечном острове, вышитый бисером налобник сохранился полностью.

А в апреле он снова собрался покорять Ставамус Чиф, но в этот раз без страховки. За пять лет Крис побывал там не единожды и весной, и даже зимой. Стропу натягивал между холмов, над озером, и один раз на высоте почти трёхсот метров в разломе второго пика. Слэк протянули не длинный – чуть больше шестидесяти метров, но природа вокруг и энергетика места с лихвой заменяли километры стропы на равнине или в городе. Именно этот разлом он выбрал для высотного фри-соло. С остальными спортсменами он договорился встретиться в городке Сквомиш²¹ накануне подъёма, а утром они намеревались вскарабкаться на гранитный монолит. Подъем, навеску и само прохождение разделили на два дня, ночевать планировали в палатках, поэтому заранее подготовили рюкзаки и провизию.

Крис давно так не волновался, предвкушал хайлайн с затаённым трепетом, практически не разговаривал, сохранял энергию, экономил слова и эмоции, запечатывал в себе, чтобы выплеснуть с первым шагом в пустоту. Вышли на рассвете. Почти два километра поднимались по каменным ступеням, держась за цепи, натянутые прямо на гранитных скалах. Несмотря на солнечную погоду, металл казался обжигающе холодным, особенно на контрасте с прогретым камнем. В ямках и трещинах росли кривоватые деревца, согнутые в причудливый бонсай ветрами и морозами. Выбравшись на каменистое плато, Крис застыл, поражённый открывшейся панорамой. Горы Ставамус Чиф каждый раз выглядели по-новому, менялись и плавились, словно обладали текучестью воды и кошачьим характером.

Небо плавало где-то внизу над заливом и над городом, а на склоне горы Хабрич лежало пуховое белое облако. Скалистую поверхность покрывали скрюченные сосны, частично оголённые, с причудливо вывернутыми ветками.

Сначала разбили лагерь и только потом двинулись к разлому. После предыдущих хайлайнеров в скалах остались шлямбуры, но всё равно на навеску слэка и дублирующей линии потратили почти полдня. Каждый посчитал своим долгом проверить надёжность станций. При падении с такой высоты шансов обойтись переломами не было. До вечера бродили на плато, но на стропу не вставали. Оставили это удовольствие для следующего дня. Крис не скрывал, что планирует фри-соло, его не трогали, будто отправляли не на стропу, а на войну. Многие знали о трагедии с Вадимом, но не лезли с излишним сочувствием и расспросами. Ролик попал в сеть. И выложил его сам Вадим на их общем канале с напоминанием о необходимости бэкапа даже для безопасного паркового слэклайна.

После раннего ужина Крис забрался в свою палатку, но молнию не застегнул, наоборот, откинул полог и сел с краю, развернувшись лицом к скалистым горам. Аккуратно отодвинул в сторону чуть примятый после подъёма роуч. Ставамус Чиф заслуживал хайлайна в полном облачении и раскраске.

Крис достал из кармана штормовки кубики. После Теннеси он долго не мог их найти. Когда перестал искать, они обнаружились во внутреннем отделении рюкзака, на дне которого остался окровавленный рэтчет. Крис хотел его выбросить вместе со стропой и трещоткой, но сначала проверил карманы. Нащупав латунные кости, обрадовался, будто ему вернули любимую детскую игрушку.

Разжав пальцы, он покатал кубики по раскрытой ладони, ощущая острые грани, а потом крепко сжал. Он сбежал от Славки на край света, но она всё время была рядом, в роуче, в латунных костях, в завываниях ветра, шёпоте леса, в его воспоминаниях и снах.

Полгода он нарочно уставал до состояния зомби, чтобы спать без снов, без ног, без рук, как самое настоящее бревно. Как бы Вадим его ни убеждал, Крис не смог изжить ядовитое чувство вины. Тот кошмар, из-за которого он забыл проверить бэкапы, повторялся несколько раз. Он просыпался с гулко тарахтящим сердцем и ощущением беспомощного ужаса: всё уже случилось, ничего не изменить. В этих снах не было Славки, но Крис почему-то очень чётко ощущал её присутствие. Может, из-за огромных пауков, похожих на пластилинового Соббикаши, а может, потому что чувствовал жгучий стыд за то, что обнимал во сне другую девушку.

Он давно перестал разбираться в собственных эмоциях и оставил попытки повторить сон в лодке. Не ложился спать днём и не пытался проникнуть в сны Шиатид. Но здесь, на горе с чудным индейским названием, ему как никогда захотелось ощутить Славку рядом, коснуться или хотя бы увидеть. Закинув руки за голову, он прикрыл глаза и почти сразу погрузился в сон.

Кривобокий бонсай скалистых гор расступился, впереди раскинулась изумрудная поляна, полная жёлтых одуванчиков. Высокие деревья окаймляли её живой изгородью и одним краем упирались в здание усадьбы. Крис сразу узнал поместье Шереметьевых в Кусково, хотя оно выглядело одновременно знакомо и незнакомо, добавились стеклянные флигели, башенки на крыше и стрельчатые окна, уходящие в небо.

В тени деревьев сидела Славка. Белый сарафан кружевной пеной улёгся вокруг её ног и слегка примял траву. По спине Славки вились тугие косы, перья на них слегка колыхались. Крис подошёл к ней тихо и осторожно, боясь спугнуть. Опустившись на колени, заглянул через плечо. Она лепила человечка, судя по пропорциям тела, карлика с большой головой без лица. Скользкая коричневая глина вымазала руки Славки почти до локтей и капала на белый подол, но она не обращала на это внимания, старательно скручивала и вытягивала из тугой грязи кривые ноги.