Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 18)

Убрав телефон, Славка снова легла на бок. Несколько минут вслушивалась в звуки внутри вагона: разговоры, звон стаканов и шарканье ног, а потом как-то плавно перетекла в танцевальный зал усадьбы. Он выглядел не таким, каким предстал нынче днём. Зеркала сверкали, позолота ещё не померкла, а паркет не затёрся и не потемнел. Славка опустила взгляд и увидела складки алой ткани, из-под которых выглядывали её собственные босые ноги. Вокруг танцевали и шумели, задевали Славку расшитыми подолами и длинными мысками шёлковых туфель. Одежда большинства казалась слишком вычурной и яркой, будто театральные костюмы. В толпе мелькали и знакомые лица, но их закрывали маски, некоторые настолько уродливые, что вполне могли стать очередным кошмариком. Её закружили в танце и утащили в центр зала, мелодия ускорилась и насытилась мрачными оттенками. Где-то в третьем круге мелькнул Чахаох. Он не нуждался в маске, как всегда, пришёл без лица, но даже в таком шумном хаосе был легко узнаваем.

Славка попятилась назад, развернулась и налетела на высокого мужчину. Он галантно поклонился, приглашая на танец. В прорезях белой маски сверкнули серые глаза.

– Иди в лес. Тебе здесь не место, никакая ты не Жемчугова.

Сладкая улыбка абсолютно не вязалась со словами и тоном, каким они были произнесены. В толпе снова мелькнул Чахаох. Славка, не раздумывая, ринулась прямо в толпу танцующих. Бежала, наступая на ноги и кружевные шлейфы, а вслед неслись крики и смех:

– Иди в лес!

– Тебе здесь не место!

Славка резко остановилась и тут же выпрыгнула из сна.

Несколько минут таращилась в полку, нависающую сверху, и привыкала к темноте. Казалось, заснула буквально минуту назад, а время было глубоко за полночь. Почти все спали. Где-то в глубине вагона раздался приглушенный смех, но в основном тишину нарушал лишь размеренный стук колёс. Славка встала, сначала прошла в сторону титана, правда, вместо кипятка набрала едва тёплой воды. Качало гораздо сильнее, чем в поезде, который вёз их в Москву. Оставив стакан на столике, она прошла мимо двух пустых купе и открыла дверь в туалет. Умывшись прохладной водой, оглядела своё помятое лицо, ожидая увидеть роуч или ещё какую-нибудь чертовщину, но, кажется, чудеса на сегодня закончилась.

Выйдя в коридор, она успела сделать всего пару шагов, как кто-то дёрнул её за руку и потянул в купе. Почти сразу обездвижил крепкими объятиями. Славка даже не успела испугаться. Почти сразу узнала Криса. Но, как только поняла, кто её схватил, пришёл не просто страх, а ужас, а одновременно с ним острое удовольствие. Вместо того чтобы начать вырываться, она затихла, будто пойманная в силки птица. Крис тоже не двигался. Несколько минут они молча стояли, слегка пошатываясь, и не разжимали объятий. Рука Криса опустилась на спину Славки, её шеи коснулось дыхание, а затем и губы. Легко, почти незаметно. Славка чуть шевельнулась, пытаясь оттолкнуть Криса, но он только притиснулся плотнее. Это было похоже на ловушку и ощущалось именно так. Сердце колотилось быстро и гулко, страх нарастал, как шум громового раската после вспышки молнии и, когда он достиг предела, Крис неожиданно ослабил объятия.

Услышав шаги, они одновременно отпрыгнули в стороны и бухнулись на соседние нижние полки. В коридоре показался заспанный Демьян Станиславович. Увидев, что купе больше не пустует, он сощурился, разглядывая размытые темнотой лица.

– Островский? И Непавина? Вы чего не спите?

– Не спится, – неоригинально откликнулся Кристиан.

Декан зевнул, явно хотел что-то добавить, но вместо этого посмотрел на Славку с немым вопросом. Она покачала головой, и Демьян Станиславович ушёл. Правда, напоследок оглянулся.

– Не нравишься ты мне, Островский.

Крис промолчал, но, когда шаги утихли, повернулся к Славке. Не говоря ни слова, коснулся её руки и переплёл пальцы. И снова повисло тяжёлое густое молчание. Поезд пыхтел, скрипел и покачивал их. Славка никак не могла побороть дурацкое оцепенение, будто сидеть вот так с Кристианом под стук колёс – это самое нормальное явление, даже привычное, но едва он придвинулся ближе, она вскочила и ринулась бежать. Крис поймал её запястье и снова остановил.

Снова замерли, она стоя, а он сидя перед ней.

– У меня есть шанс? – его голос прозвучал глухо и чётко.

Славка замерла, но руку не высвободила. В безлунной темноте, рассеянной тусклыми потолочными лампочками, она видела обращённое к ней лицо Криса. Серебристые глаза утратили свою холодность, но черты казались как никогда острыми: нос, скулы, подбородок – сплошные лезвия.

Она покачала головой, хотя едва не молилась, чтобы он не отпускал её ладонь. Как хотелось, чтобы этот момент длился и длился бесконечно долго, пока они не доедут до Краснодара, а ещё лучше до Владивостока. И ночь пусть тоже не заканчивается, превратится в самую долгую, полярную. Пусть он просто держит её за руку.

Крис первым скинул оцепенение и нарушил тишину.

– Я тебе не верю. – Свободной рукой он включил экран телефона.

Высветилась история вызовов абонента «Шиатид», и там были её постыдные тайные звонки в октябре и в ноябре, теперь они обрели имя.

– Ой, – Славка сначала растерялась, но почти сразу её накрыло волной гнева. Какое он имеет право называть её Шиатид? И почему вообще это слово вызывает в ней такой жгучий протест? Красивое, нежное… важное! Никакая она ему не милая!

Славка выдернула руку.

– Я же сказала, не называй меня так.

Крис не стал её удерживать. Он вообще не планировал к ней приближаться. Все эти громкие фразы «за свою любовь надо бороться» и тому подобное хорошо звучат только в фильмах. С кем бороться? С тем, кто тебя не любит? Он прекрасно понимал, что их временное сближение в Москве – это не возрождение чувств и не прощение. Со стороны Славки – просто временная уступка. Как бы смешно это ни звучало, она закрылась им, как щитом, от большого города. И ни разу не дала понять, что чувства можно вернуть. Но эти дурацкие звонки всколыхнули надежду. Стоило ему увидеть историю вызовов, он снова поверил, что всё возможно.

Он не вернулся в своё купе, забравшись на полку, упёрся спиной в стену и уставился в окно. По стеклу расплескалась непроглядная матовая ночь, беззвёздная и безнадёжная. Удвоенное отражение издевательски усмехнулось, и Крис отвернулся. И всё-таки он рискнёт. Попробует вернуть Славку. Но сначала ему нужна свобода. Свобода и высота, иначе он задохнётся.

4 глава. Чёрный роуч

Третье лето в Старолисовской.

Июль.

Крис пригнул ветку и, сорвав крупную ягоду чёрной смородины, покрутил между пальцами, ловя глянцевой кожурой солнечные блики.

– На твои глаза похожа и на бузину.

Славка собрала горсть ягод и запихнула в рот. Тёмный сок брызнул на щёки и потёк по подбородку. Она облизала губы и вытерла тыльной стороной ладони оставшиеся капли.

– Бузину в августе будем собирать, а сейчас время дикуши.

– Дикуша? Прикольно звучит. И для чего она полезна?

– Мама называет её ягодой памяти и мужского здоровья.

Крис хмыкнул.

– Ваш глава, наверное, её мешками ест.

– Кстати нет, не ест. Он от природы такой… любвеобильный. А Кузьма приходил за ней пару раз.

Крис оборвал ветку, высыпал горсть чёрных ягод в плетёное лукошко и взялся за новый куст.

– Не с ним, случайно, связано пророчество?

Славка тоже перешла к другому кусту, встала напротив Криса. Прежде чем ответить, долго рассматривала его сквозь узорчатую листву.

– Нет, не с ним. Почему ты вообще о нём вспомнил?

– Не знаю. Перед глазами стоит Марьяна. Не просто же так она просила сестру не выходить замуж. Что-то ждёт Аллочку плохое.

– Это точно. Самое плохое.

– Что?

– Нелюбовь. – Протянув сквозь ветви сомкнутые лодочкой ладони, Славка передала Крису ягоды.

Он обхватил её руки, но ягоды не забрал.

– Жених мне сразу не понравился. Он её не любит.

– Он любит. А вот она его нет. Её нелюбовь убьёт и его чувства. Нельзя просыпаться с нелюбимым.

Крис промолчал, высыпал ягоды и взял лукошко. Пока выбирались из низины, он снова набрал полную кроссовку болотистой жижи, и теперь левая нога чавкала на каждом шаге. Славка задрала платье выше колен и прошлёпала мимо него босиком. Сев на травянистый склон, дождалась, когда он выкарабкается, и только потом встала.

– Оставим ягоды в домике и пойдём за борщевиком, у речки можно вымыть кроссовки.

– Мне, конечно, далеко до лесной ведьмы, но даже я знаю, что он ядовитый.

– И лечебный.

– Удивительно.

– Что именно?

– Что одно и то же растение ядовитое и лечебное. Только в разных дозах. Им же можно убить, а можно и вылечить.

Славка застыла, обдумывая слова Криса.

– Так и есть.

Он оглядел грязную брючину, брезгливо оттянул мокрую ткань.

– Я так понимаю, к поездам мы уже сегодня не пойдём?

Славка обошла Криса и встала напротив.

– Не люблю их.

– Странно, я думал, тебе нравится туда ходить.

– Не нравится. – Она по-птичьи склонила голову, посмотрела пристально и задумчиво. – Я им не доверяю и с детства приглядываю за ними.