Татьяна Грачева – Антоновка (страница 17)
– Ты сейчас снова видел?
– Видел.
Настя протяжно вздохнула.
– А я не вижу. Ничего не вижу. Все видят, а я нет.
Дед Витя погладил её по взъерошенной макушке.
– Обязательно научишься.
– Когда?
– Давай завтра утром снова попробуем. Когда выпадает роса, запахи острее.
Настя кивнула и убежала за Олей в дом. Дед Витя смотрел ей вслед, пока она не скрылась за кустами сирени. Почему-то у Насти не получалось поймать яблоневое воспоминание, он учил, и Полина, и даже Оля, но яблони оставались для неё обычными деревьями, не раскрывали своё волшебство. Настя сердилась и плакала, переживала, что она ненастоящая Антонова и никогда не сможет вдохнуть подлинное воспоминание.
На следующее утро дед Витя забыл про обещание, на всю неделю закрутила работа. До сих пор выкорчевывали старые деревья, практически вручную. Мощные корни не так-то просто было достать из земли. Расчищенные участки готовили для закладки садов по новой технологии – интенсивной. Сажали по очень уплотнённым схемам, катастрофически не хватало посадочного материала, а собственный питомник был настолько мал, что не обеспечивал саженцами даже половину участков.
Судя по всему, и Настя забыла об утренней встрече, больше не напоминала о данном обещании.
В воскресенье после обеда увидел Олю в одиночестве и удивился:
– Где Настя?
– В Живом саду.
– Хорошо. Туда-то я и хотел её позвать.
По утрамбованной земляной дорожке он обогнул пышно цветущие кусты сирени, прошёл мимо сетчатой загородки с утками и сарая, у грядок приостановился, отметил, что хорошо взошёл лук и проклюнулся редис. Как только забрёл в Живой сад, услышал голоса. Настин тонкий и звонкий опознал сразу, а второй мужской – нет. Звучал он непривычно низко, но при этом мягко и даже ласково.
Стараясь не шуметь, дед Витя сделал ещё несколько шагов и остановился за яблоней сестры Галины. На расстеленной куртке под цветущим деревом деда Данила лежал Филипп. Одну руку закинул за голову, другой дирижировал в воздухе. Настя примостилась рядом, уложила голову ему на живот и тоже смотрела вверх.
Выслушав Филипа, почти плача повторила:
– Я не вижу. Ничего не вижу. Я бракованная.
– Ничего ты не бракованная. Это всё потому, что у тебя голова заполнена фантазиями, а нужно, наоборот, очистить её. Просто дышать и ни о чём не думать. Как перед сном.
– Я перед сном много думаю.
Филипп хмыкнул.
– О чём же?
Настя вытянула обе руки вверх и растопырила пальцы. Послеобеденные лучи солнца пронизывали макушку дерева, не слепили, тень от листьев ложилась на лица подвижными пятнами. Стоило ветру шелохнуть ветви, как тут же посыпались светло-розовые лепестки.
– Представляю, какой у меня будет большой-большой дом.
– Больше этого?
– Больше! – уверенно заявила Настя.
– Зачем тебе такая громадина?
– Там будет целая комната из мармелада, ещё одна – из шоколада, в одной будет батут, как в парке, одна – для кошек. Вчера у чебуречной я видела пёсика без лапы. Его тоже к себе заберу и морскую свинку из живого уголка. Ей там плохо.
– Ого, планы у тебя серьёзные.
Она шикнула, приложив палец к губам Филиппа.
– Я открою тебе страшную тайну. Никому не говори. Поклянись. – Филипп не отреагировал, и Настя снова повторила: – Самым дорогим поклянись.
– Клянусь.
– Чем?
– Нашей дружбой.
– Я вчера принесла котёнка. Спрятала в спальне и кормлю молоком.
Филипп поймал руку Насти, провёл пальцем по её ладони, будто играл в «Чи-чи-сороку».
– Селёдку два дня назад похоронили, а ты уже завела нового питомца.
Дед Витя удивился, он и не заметил, что пропала старая кошка. Оказывается, уже состоялись похороны.
– Знаешь, что я придумала? – Настя приподнялась, чтобы видеть лицо Филиппа. – Нужно и на могилках кошек что-нибудь сажать. И можно будет ловить их воспоминания. У них их знаешь сколько! У них вообще самая интересная жизнь.
– Что сажать?
Настя оглядела поляну.
– Васильки.
– А их сажают? Они вроде сами растут, как сорняки.
Настя снова легла на живот Филиппа
– Не знаю. Спрошу у мамы. Поможешь?
– Помогу. – Он погладил Настю по голове. – Ты лучше дыши, не болтай. А то никогда не поймаешь яблоневое воспоминание.
– А ты? Поймал?
– Сегодня нет. А так да, ловил.
Дед Витя нахмурился, отошёл от яблони и повернул обратно к дому. Он вообще не задумывался о том, что кто-то не из их семьи может поймать воспоминания. Оказывается, может. Хотя Филипп не чужак и не гость. Неудивительно, что Живой сад ему открылся. И всё равно ощущалось это раздражением и даже гневом, будто Филипп покусился на их личную святыню. Даже Настя не научилась пока дышать яблоневым ароматом, а он научился. Сам.
6 глава. Осень, я давно с тобою не был
Группа «ДДТ»
1995 год
Осень.
Галина любила её такую, желтопузенькую и сытую. Где-то «багрец и золото», а на Кубани, скорее зелень, с вкраплениями янтаря. Но яблоневые сады желтели по-особенному. Бывало, листья опадали и на голых ветках ярко, словно лампочки, горел лимонный «Ренет Симиренко» и канареечный «Голден Делишес».
В октябре воздух становился прозрачным, пах кострами, мокрой землёй и прелой листвой. Чуть подгнившая падалица благоухала как забродивший сироп, охмеляла людей и манила ос.
Осень – время собирать урожай и подводить итоги.
Витька ходил по двору важный, суетливо-деятельный, утром успел раздать задания и прикрикнуть на внуков. Не терпел, когда сидели без дела. И с возрастом эта непримиримость только обострилась. Он не любил и не умел отдыхать, рано повзрослел. Видит Бог, она старалась заменить ему родителей. Не уезжала из дома, пока он не женился, отвергла троих женихов, чтобы его не покидать. И сейчас она снова рядом, но ненадолго. Пока на её дереве зреет яблоко.
Закончив собирать облетевшие листья в кучу, он отставил грабли и пошёл в Живой сад. Проходя мимо Галины, едва не зацепил её плечом. Не увидел, но почувствовал. Вздрогнув, повёл плечами, будто поймал спиной сквозняк. Он остановился напротив яблони, протянул руку к яблоку, но не коснулся, отдёрнул и даже спрятал в карман.
– Всё ждёшь? Спелое уже.
Витя оглянулся, дождался, когда Василиса приблизится, и только потом ответил: