Татьяна Грач – Воронье наследство 2. Справедливость (страница 14)

Не долго думая, он снял запонку с рубашки, порезал острием ладонь, позволив нескольким каплям крови упасть на землю. Сдавленным голосом произнес:

– Я вас подвел. Больше этого не повторится, обещаю.

Шелест крыльев в тишине ночи показался слишком громким. И еще громче – воронье карканье. Черная тень подлетела в мгновение ока.

– Гаруш, прекрати! – Илай поспешно закрыл ладонью лицо, когда крылья почти задели его. Едва не выпустил при этом руку Катрин, но она сама крепко его удерживала.

Сердце бешено колотилось. Мысли вылетели из головы, все до единой. Осталось лишь оглушительное воронье карканье над самым ухом.

Ворон продолжал бить крыльями. Был совсем близко, Илай чувствовал, как воздух хлещет кожу при каждом взмахе. Не более того. Странно. Настолько странно, что испуг улетучился за мгновение. Илай все же решился взглянуть на ворона.

Вовсе не Гаруш: крылья серебристые, переливаются в лунном свете. Да и голос, если это вообще можно назвать голосом, был совсем не похож. Хриплый, утробный, словно каждый звук давался с трудом.

– И чем я тебя так разозлить успел? – спросил Илай ледяным тоном. – Мы же даже не знакомы.

Ворон не ответил, только угрожающе распахнул клюв. Метнулся к Илаю, но снова остановился всего в нескольких сантиметрах. В глазах птицы сверкала ярость.

– Не ответишь? Да и не важно. – Илай сжал в ладони ветку, что протянула в этот момент Катрин. Замахнулся на ворона. – Убирайся!

Он не ожидал, что это сработает так легко. Однако ворон отлетел, уселся на верхушке магнолии, угрожающе раскинув крылья. Выкрикнул:

– Пр-редатель!

Такой знакомый голос, что Илая пробрала дрожь до самых костей. Но ведь не может… Конечно, не может, что за глупости? Он всмотрелся в глаза птицы, встряхнул головой, прогоняя наваждение.

Если ворон снова это повторит… Но тот лишь еще раз распахнул клюв в беззвучной угрозе и улетел прочь.

– Нам лучше отсюда убираться, и поскорее, – процедил Илай, отряхивая с себя птичьи перья.

– Да, больше тут делать нечего, – согласилась побледневшая Катрин.

Только теперь Илай заметил: она больше не держит его за руку. Не держит, а он все еще жив. И чувствует себя, как обычно. Если, конечно, не считать нескольких ссадин на голове и разодранной в кровь руки.

Но это такие пустяки.

Запрыгнув в седло и посадив перед собой Катрин, он не удержался и бросил быстрый взгляд на дом Барксов. Свет в окне второго этажа, где была спальня Эстеллы, погас, но это не помешало успеть увидеть мелькнувший хрупкий силуэт.

Больше нечего, Катрин совершенно права.

– Поехали. – Он пустил лошадь вскачь, надеясь поскорее оказаться как можно дальше отсюда.

Глава 6

Видеть белую голубку в ветвях стало для Эстеллы уже привычным. Почти успокаивающим, ведь так она точно знала: это всего лишь сон. Не важно, что произойдет дальше, это не причинит вреда. Ни самой Эстелле, ни тем, кто ей дорог.

Взмах крыльев. Черно-белых, словно она и сама еще до конца не определилась, какой остаться. От белого нестерпимо больно самой, черный же причиняет боль всем, кто оказывается рядом.

Во сне это не так уж важно.

Снова взмах, на этот раз сильнее, увереннее. Порыв ветра поднял к самой вершине раскидистой магнолии. Голубка снова не обратила на Эстеллу никакого внимания. Обида на миг кольнула в груди, но Эстелла тут же прогнала это глупое детское чувство прочь. Подлетела ближе, заметив, что голубка чем-то очень уж увлечена.

– Здравствуй, мама.

Ответа не было. Голубка лишь дернула головой в ее сторону, тихонько курлыкнула, словно самой себе. Крепко сжала в клюве тонкую ветку. Такую же, как десятки других, уложенных в круг. Идеально ровный, аккуратный, как и все, что мама делала.

– Что это? – спросила Эстелла, хоть на ответ и не надеялась. Да и сама поняла, стоило приглядеться.

Гнездо. Наверное, будет удобное. Мама всегда любила уют, так к чему менять привычки? А голубка тем временем отлетела на несколько секунд, вернувшись с засохшей, но все еще хранящей аромат лета веточкой лаванды. Словно завершающий штрих, без которого композиция не будет цельной.

Эстелла нахмурилась, встряхнула головой в попытке избавиться от воспоминаний, что нахлынули вместе со сладким дурманом.

Хотелось умчаться прочь, но не было сил даже пошевелиться. Прямо как тогда, в театре «Инкансо». На представлении с ней в главной роли. Представлении, изменившем все. Навсегда. Сама того не заметив, она оказалась внутри гнезда. Мягкого и теплого.

– Разве плохо, когда все просто и понятно? – спросил глубоко внутри мамин певучий голос. Эстелла огляделась, но голубки рядом уже не увидела. Да и была ли она? А внутренний голос тем временем продолжал: – Разве не лучше, если решать приходится кому-то другому?

– Как решали за тебя? – усмехнулась Эстелла. Собственный голос звучал непривычно хрипло. – Скажи, ты была когда-нибудь счастлива?

В ответ – лишь молчание. Эстелла вдруг почувствовала, как дыхание перехватило от необъяснимого ужаса. Тишина. Но вокруг не было пусто. Словно десятки пар глаз смотрели на нее, не отрываясь. Ждали, что она станет делать. И если ошибется – набросятся без раздумий.

Выглянувшая из-за туч луна осветила поляну под деревом. Эстелла уже приготовилась увидеть знакомые лица, смотреть на которые хотелось меньше всего. Тех, кто так часто приходил к ним в поместье на приемы, а на самом деле решал дела Совета. Тех, кого сегодня видела в гостях у Ратлинов.

Но сейчас здесь были вовсе не люди. Плескающаяся в непонятно откуда взявшемся пруду золотая рыбка выпучила глаза. Ласка бесшумно скользила в траве, ни на миг не останавливаясь, как и золотистая змейка. Они словно играли друг с другом в им одним понятную игру. Рысь посматривала на них с надменным видом. Чайка с противным криком подлетела и уселась на край пруда, получив от рыбки порцию брызг…

Эстелла отчаянно надеялась, что они, как и голубка, не заметят ее. Пусть не заметят. Это ведь просто сон. Ее сон. И в нем все должно быть так, как она захочет.

Должно. Но не в этот раз.

Все собравшиеся разом посмотрели на нее. Выжидающе. С почти нескрываемой надеждой. На что? Этого она не могла понять. Сделала судорожный вдох, вдруг сорвалась с ветки и камнем полетела вниз. Крылья не слушались, остались прижаты к бокам.

Вниз, все быстрее. Вместо тишины – свист в ушах и странный скрежет. Долго. Такое долгое падение.

Это всего лишь сон.

А вот удар – он оказался настоящим. И боль в ушибленном затылке. Эстелла попыталась дотронуться, но охнула, когда руку словно прошило раскаленным железом.

– Тише, тише, не двигайся, – нарушил тишину встревоженный голос Мэлоуна.

Его лицо было как в тумане. Эстелле с трудом удалось сфокусировать взгляд. Разглядеть ссадину на его скуле. Темные пятна сажи на щеке и носу. Странный блеск в глазах, в которых отражалась луна.

– Что случилось? – Она приподнялась на локтях, заставив себя сдержать очередной вскрик. Крепко стиснула зубы.

– О, отлично, мы снова разговариваем?

Слова Мэлоуна показались еще одним ударом по голове. Вернее, воспоминания о сегодняшнем вечере, нахлынувшие волной. И о попытках Мэлоуна отчитать ее за то, что устроила.

«Ты теперь при каждом своем выходе в свет станешь привлекать всеобщее внимание?» – Пусть он и спросил это с насмешкой, но во взгляде ясно читалось: «…и подвергать себя опасности».

– Лучше, наверное, продолжу молчать, – фыркнула Эстелла беззлобно, лишь из желания немного покапризничать. Протянула Мэлоуну руку, чтобы помог выбраться из повозки.

Выбившиеся из прически локоны падали на лицо. Эстелла встряхнула головой, пытаясь откинуть их назад, но перед глазами все закружилось. Пришлось крепче сжать подставленную руку, чтобы не рухнуть на мостовую.

Рядом слышались голоса, но чьи и что именно говорили – этого было не понять. Эстелла разобрала только что-то вроде: «Нужно позвать…»

– Нет-нет, все в порядке, мы справимся, – поспешно возразил Мэлоун.

Тон нарочито бодрый, так что вряд ли у припозднившихся прохожих появилось бы желание возразить. Или, быть может, просто никому не захотелось ввязываться в неприятности, которые их совершенно не касаются. Но какой бы ни была причина, Эстелла почти физически ощутила, как вокруг снова стало тихо.

Точнее, почти тихо.

Шелест крыльев в воздухе Эстелла узнала сразу. Еще до того, как обернулась и смогла разглядеть Гаруша в темном небе. Отпрянула по привычке: в очередной раз стать жертвой гнева своенравного ворона совсем не хотелось. Но тот с удивительной аккуратностью сел ей на плечо, даже хватки когтей не чувствовалось. Легонько дотронулся клювом до ее щеки, словно спрашивая: «Ты в порядке?»

– Перепугался, да? – Эстелла провела пальцами по взъерошенным перьям. В ответ раздалось едва различимое урчание. – Думала, ты уже привык, что со мной одни сплошные беды.

Надеялась, это прозвучит насмешливо, но вместо этого услышала тоненький, слабый голосок. Поморщилась от досады.

– К такому сложновато привыкнуть, – попытался утешить ее Мэлоун.

Словно опомнившись, ворон слетел с плеча Эстеллы и опустился на… пришлось даже поморгать, чтобы убедиться: их повозка лежит на обочине дороги, перевернутая на бок. Словно очень устала и прилегла отдохнуть. Если бы не напрочь раскуроченный двигатель, окутанный остатками черного пара. Гаруш уцепился за край приоткрытой покореженной дверцы. Когда Эстелла остановила на нем взгляд, приоткрыв рот то ли от удивления, то ли от ужаса, издал возмущенное «Карр!»