Татьяна Грач – Двоемирье. Книга 3. Новое поколение (страница 9)

Стиф вдавил изрядно проржавевшую педаль газа до упора – иначе с ней было не совладать. Древняя моторка издала звук, больше напоминающий жужжание пчелиного роя, резко дернулась вперед и заглохла. Панель управления вспыхнула синевато-зеленым.

Пронзительный крик раздался в это же мгновение, стихнув одновременно с тем, как погасли надписи на панели управления. Невозможно было определить, женщина кричала, мужчина или ребенок: голосов словно бы были сотни, тысячи. Стиф в панике огляделся по сторонам.

– По крайней мере, она все еще заводится. – Отец говорил как ни в чем не бывало.

Он не слышал. Как и в прошлый раз, и в позапрошлый – в любой момент, когда приходится сталкиваться с «добарьерными» вещами. Каждый раз их сопровождает этот жуткий звук, который никто, кроме самого Стифа, не слышит. Пора бы перестать отчаянно повторять про себя: «Я не псих!»

Отец тем временем накрыл его судорожно вцепившуюся в руль ладонь своей.

– Все нормально, с первого раза ни у кого бы не получилось.

Эти слова тут же заставили Стифа позабыть о только что произошедшем, будто о время от времени повторяющемся страшном сне. Ни у кого не получилось бы, значит?

– У меня должно было, – пробормотал Стиф, почувствовав азарт. А ведь сначала посчитал возню с древней рухлядью глупой и бесполезной. Но это хотя бы забавно.

Не может быть, чтобы он не смог заставить моторку сдвинуться с места! Она просто отвыкла от человеческих рук, потому и не желает подчиняться. Стиф снова, уже увереннее, потянул на себя не слишком удобно расположенную под правой рукой ручку, одновременно нажимая на заедающую педаль.

На этот раз моторка успела проехать полкорпуса, прежде чем вовремя заглохнуть у запертой двери склада ненужностей, где доживала свой век.

– Стартовать вроде научились. – Отец с облегчением выдохнул, глядя на почти уткнувшийся в дверь нос моторки. – В следующий раз будем учиться тормозить.

– Еще и «следующий раз» будет?

Слишком здорово, чтобы быть правдой. Сначала внезапное разрешение сделать небольшой перерыв в учебе в обмен на обещание эту самую учебу не бросать и быть паинькой. Досадно, придется ведь выполнить обещание, покорно помалкивать и не вступать в споры. Но это ладно, можно и потерпеть, хотя бы постараться, тем более есть пара преподавателей, которые вовсе не против дискуссий на занятиях, если они по теме. А теперь еще отец, вечно занятый министерскими делами, решил снизойти до него.

Тут определенно есть какой-то подвох, но как его распознать?

– Думаю, завтра продолжим пытаться оживить раритет, – уверенно заявил отец. Ну да, конечно, если только не вызовут на очередное сверхсрочное совещание. – А на сегодня хватит, пойдем в дом, пока мама не узнала, чем мы тут занимаемся. Она уж точно не погладит по голове за такое.

В этом Стиф не мог с ним не согласиться. Особенно после того, как, зайдя в дом, первым делом наткнулся именно на маму, укоризненно склонившую голову.

– Где вы так долго пропадали? Я заждалась. – Вопрос прямо с порога.

Стиф уже собрался было начать оправдываться и непременно выдал бы их в какой-нибудь мелочи, но отец успел заговорить первым, не позволив совершить досадной оплошности.

– Решили воспользоваться тем, что у обоих выдалось свободное время, и провести его вместе.

Уклончиво, но в то же время абсолютно правдиво. Стиф кивнул в ответ на мамин вопросительный взгляд. Однако кое-что не позволило ему просто молча пройти за ней по коридору.

– Заждалась? Разве у нас были какие-то планы?

– Не совсем планы, но…

Мама загадочно замолкла, давая возможность строить догадки до тех пор, пока не окажутся в гостиной.

– Скорее кое-что совсем не запланированное, – поприветствовала их нежданная гостья, поднимаясь с дивана.

– Бабушка? – удивился Стиф. – Ты давно приехала?

Кажется, сегодня день сюрпризов. Бабушка так редко их навещала, постоянно разъезжая по городам и даже поселкам со своей образовательной программой, что Стиф почти начал забывать, как она выглядит. А выглядела она, как и обычно, безупречно. Но вот сияющая улыбка при первых же его словах пропала с лица.

– Только, пожалуйста, не называй меня на людях «бабушка». – Она поправила маленькую изящную шляпку. – Просто Нараяна.

Стиф подумал, что вряд ли когда-нибудь поймет эту ее попытку скрыть то, что скрывать вовсе не было необходимости. Что плохого в возрасте или в статусе бабушки? Однако он вынужден был кивнуть в знак согласия. Добавил только:

– Дома-то хоть можно?

– Дома – конечно, – благосклонно позволила она. – А теперь нам надо поторопиться, иначе опоздаем.

– Куда? – хором спросили Стиф с отцом. Переглянулись с улыбкой, а потом отец все же решил уточнить: – Мы разве куда-то едем?

Вид у него при этом был не слишком довольный, как и всегда при таких вот свалившихся на голову внезапностях. Но он, по крайней мере, попытался это скрыть.

– Мы тут подумали, – мягко начала мама, подхватив отца под руку, – что не так уж часто у нас выпадает возможность побыть вместе.

Как вскоре выяснилось, «побыть вместе» означало отправиться на очередной устраиваемый бабушкиным фондом благотворительный ужин, который по счастливому совпадению проводился в их городе.

А спустя еще около получаса, когда вся семья, наконец, в полной готовности стояла на крыльце дома, выяснилось и другое: похоже, именно вместе они сегодня никуда не отправятся. Стифу это стало ясно в тот самый момент, когда запищала рация в отцовском кармане.

Хорошего помаленьку, называется. Не стоило надеяться, будто вся эта семейная идиллия продлится дольше нескольких часов.

– Без тебя там что-то могут решить, ну хоть один день? – выпалил Стиф с обидой.

– Если бы могли, я не сидел бы в министерском кресле, – примирительно ответил отец, похлопал по плечу и добавил: – Наши планы на завтра не отменяются, не переживай.

Это ничуть не утешило, скорее еще больше разозлило. Стиф ведь отлично понимал, что и завтра точно так же пришедший срочный вызов может все отменить. И отец прекрасно это понимал, но зачем-то обещал невозможное.

«Плевать на твое кресло, плевать на министерство! Этот вечер мы могли бы провести все вместе», – хотелось выкрикнуть ему в лицо, но Стиф пересилил себя и сдержался. Он должен быть паинькой. По крайней мере, для вида.

А вот изображать хорошее настроение и поддерживать щебетание мамы с бабушкой по пути к ресторану он вовсе не обещал, потому не произнес ни слова, пока они добирались в центр города через вечерние заторы на дорогах. Иногда только коротко кивал, если замечал, что его о чем-то спросили.

Он надеялся, что хотя бы в самом ресторане удастся развеять мрачные мысли, но ощущение полного одиночества только усилилось среди всей этой сверкающей ярче, чем огни в подсвечниках, публики. Казалось, здесь собралось не меньше половины города, хотя Стиф прекрасно осознавал, что это не так: на подобные мероприятия зовут только особых гостей. Тех, кто готов заплатить за вход совсем не маленькую сумму.

– Попробуй, это их фирменное блюдо. – Мама указала на усыпанный специями мясной рулет, только что принесенный официантом.

Впрочем, Стиф скорее угадал по жестам, что именно было сказано: доносящаяся со сцены музыка хоть и должна была бы быть мелодично-романтичной, но все равно заглушала любые разговоры.

Стиф нацепил на вилку маленький кусочек, нехотя прожевал, не почувствовав вкуса. Так же нехотя поковырялся в уже остывшем горячем, не глядя в тарелку, а изучая завитки на стоящем в центре стола старинном светильнике. Когда-то, еще до падения Барьера, светильнике, теперь пригодном лишь в качестве украшения.

Вилка недовольно скрипнула по фарфору одновременно с особенно громкой высокой нотой звучащей со сцены мелодии. Одновременно с пронзительным воплем сотен голосов. Пришлось крепко вцепиться в стол, чтобы не вскрикнуть самому.

– Я уже наелся. – Он отодвинул от себя тарелку. – Пойду лучше проветрюсь.

Краем глаза он успел заметить, как мама поднялась было вслед за ним, но бабушка вовремя ее остановила.

Все правильно, она тут не поможет. Стиф вышел на террасу, с удовольствием вдохнув прохладный вечерний воздух. Сам не заметил, как в руке оказалась рация, а пальцы уже почти нажали на кнопку вызова единственного, пожалуй, человека, который не посчитает его слова бредом сумасшедшего. Просто потому что иногда и сам несет не меньший бред, а главное, верит в него. Впрочем… Стиф успел вовремя остановиться. Нет, он все же не готов рассказать. Даже Джею. Рассказать – значит признать, что боишься этого и не можешь справиться.

Стиф спрятал рацию в карман, оперся спиной о перила так, чтобы видеть происходящее в зале. Невольно стал постукивать в такт звучащей музыке, под которую на сцене танцевала удивительно гибкая женщина в ярко-синем платье.

Длинный шлейф извивался при каждом движении, из-за чего танец был больше похож на струящийся поток воды, за которым хотелось следить неотрывно. Тонкие руки вырисовывали в воздухе хитрые узоры. Исчезающие в то же мгновение, как появились, сразу рождая новые. Стиф даже расстроился, когда музыка стихла и танцовщица исчезла за кулисами.

Однако не прошло и нескольких минут, как хлопнула дверь, ведущая во двор, и в свете фонаря мелькнула яркая синева платья.

– Пора завязывать с выступлениями, – произнесла она до боли знакомым скрипучим голосом.