Татьяна Грач – Двоемирье. Книга 3. Новое поколение (страница 10)

Стифу понадобилось всего пару мгновений, чтобы вспомнить, где он этот голос слышал. Городская ярмарка, фальшивая гадалка…

– Давно вы решили сменить профессию? – Он перепрыгнул через перила и оказался рядом с танцовщицей, поднесшей к губам бокал с вином.

Та едва не выпустила бокал из рук. Обернулась к Стифу.

– Ты о чем?

Казалось, она побледнела от страха, но стоило присмотреться, как стало понятно: все лицо танцовщицы, даже губы, покрыто серебристой пудрой.

– Это вам карты подсказали прекратить гадания? – Он не смог сдержать улыбки, глядя, как Айнэ судорожно сделала глоток из бокала.

– С чего ты решил… – Она замолкла, смерила Стифа оценивающим взглядом. Слишком долгим, как ему показалось. Ее губы неожиданно дрогнули в ответной улыбке. – А, Стинфорд Гарр. Что же ты не с остальными в зале? Тоже все достало?

– Угу, – не стал отпираться Стиф.

– Тогда держи, это иногда помогает. – Айнэ протянула ему свой бокал с вином, и Стиф от неожиданности сделал шаг назад.

– Ничего, что я несовершеннолетний? Хотя… – Он забрал бокал и сделал большой глоток. Не сдержал вздох разочарования. Напиток безвкусный, как и все остальное.

– Надеюсь, ты не станешь выдавать наш маленький секрет? – Айнэ хитро подмигнула, давая понять, что говорит не только о бокале, который все еще был у Стифа в руках.

– Не скажу, если еще разок увижу, как вы танцуете. Без публики.

Айнэ в ответ звонко рассмеялась.

Глава 3. Хозяева собственной жизни

Бывают в жизни такие моменты, когда непонятно, радоваться удачно выпавшему раскладу или начинать паниковать. Так и в этот вечер: вызов из министерства поступил очень вовремя. Кипрану совершенно не улыбалось вместе со всей семьей идти туда, где, как он точно знал, будет выступать Айнэ, и благовидный предлог этого не делать оказался как раз кстати. Но вот сам вызов не сулил ничего хорошего.

Кипран буквально влетел в когда-то родной кабинет аналитического отдела. На автомате хотел было повесить зонт на один из расположенных сбоку от двери крючков, но их там не оказалось. Ну разумеется, обновленный отдел потребовал и обновления помещения. Пришлось оглядеться вокруг и получше оценить обстановку, благо расставленные вдоль стен ярко-белые граниумные светильники позволяли это сделать даже когда за окном уже стемнело.

– Так, и что тут у нас? – Кипран оставил раскрытый зонт сохнуть у порога, а сам засучил рукава и по-хозяйски подошел к огромному столу в центре кабинета, где склонились над длинными бумажными лентами с графиками сотрудники.

Теперь уже не его сотрудники. Формально его вообще не должно было быть здесь, аналитический отдел не подчиняется министерству развития, но… только лишь формально. Если бы не разработанный Кипраном алгоритм расчетов, который после падения Барьера удалось адаптировать, отдела могло бы уже не быть вовсе. И эти молодые сотрудники, большинство из которых даже толком не застали «прошлую эпоху», были бы заняты чем-то совершенно другим. Отдел и существовал-то больше по инерции, ради сбора статистики, которая время от времени требовалась министерству.

А заодно на случай экстренных ситуаций.

– Вы должны на это взглянуть!

Кипран не успел заметить, кто из сотрудников воскликнул это, да было и не важно. Главное – алгоритм работает, и сейчас, впервые за двадцать лет, результаты его расчетов вселяют тревогу с первого взгляда.

– Давно у нас такие показатели? – Как-то само собой вырвалось это «у нас». Словно не было этих лет в политике, полных притворства. Только вновь окунувшись в такой привычный и понятный мир никогда не лгущих цифр, Кипран снова мог быть собой.

– Позвали вас, как только выяснили… – Начавший было говорить парень вдруг стушевался, поглядел на коллег. – А, собственно, что мы выяснили? Мы не совсем понимаем, что все это может значить. Расчеты пытаются нас о чем-то предупредить, но как будто говорят на другом языке, который вам должен быть известен.

Не удивительно, что этот язык чужд детям мира без Барьера, мысленно согласился Кипран. Мира без террора, протестов и витающего в воздухе страха.

Но Кипран, в отличие от остальных в этом кабинете, уже видел подобные данные.

– Это значит, что вашему отделу в ближайшее время предстоит много работы, – заявил Кипран спокойно, будто ничего особенного не происходит, хотя внутри все похолодело. – И пора бы вам назначить главу отдела.

– Зачем? – удивился коренастый парень в точно таких же, как у Кипрана, очках. – Мы тут все на равных.

Легко играть в эту игру, если живешь в мирное время. В самом министерстве тоже «все на равных»: после ухода Ойлин Дюс с поста премьер-министра было решено упразднить эту должность, передав власть общему совету министров, до тех пор, пока ситуация не изменится. Судя по тому, что Кипран перед собой видел, довольно скоро. Он бы ничуть не удивился, произойди это сразу после всеобщих выборов, призванных лишь закрепить достижения выстроенной за двадцать лет новой системы, но с таким же успехом способную ее разрушить до основания. Нужно было устроить их гораздо раньше. Лет десять назад, пока еще не успело вырасти новое поколение. Тогда все было бы гораздо проще. А теперь… Что ж, придется действовать, исходя из обстоятельств.

– Понадобится тот, с кого будут спрашивать результаты. А пока… – Кипран разложил бумаги по столу так, чтобы они все сразу были на виду. – Давайте-ка проверим ваши способности. Что уже смогли здесь увидеть?

Сотрудники в недоумении начали перешептываться. «Правильно, пусть обсуждают, рассуждают, анализируют, строят предположения: пришла пора включить мозги на полную», – подумалось Кипрану. Если все так, как он опасается, понадобятся все ресурсы, что есть в наличии.

– Индекс недовольства граждан, особенно в благополучных городах, он нам совсем не нравится, – первой откликнулась девушка с сиреневыми волосами. Пожалуй, во всем министерстве только сотрудники этого полузабытого всеми отдела могли себе позволить не придерживаться принятых «правил хорошего тона» и выглядеть, как вздумается. Это к лучшему – раскрепощенным людям всегда легче мыслить нестандартно.

– Так. – Кипран кивнул в знак поддержки. – Продолжай. Что именно не нравится? Недовольства всегда были и будут, вы и сами видели демонстрации по выходным, даже, может, в них участвовали.

Аналитики в ужасе переглянулись и поспешно замотали головами. Ну конечно, какой работник министерства признается в несогласии с законами? Если, конечно, не хочет потерять место работы.

И лишь один, парень в полинявшей от времени рубашке, не стал отнекиваться. На мгновение опустил взгляд на лежащие перед группой графики, а потом заговорил негромко, но уверенно:

– Проблема не в том, что этот индекс выше нуля, он всегда был выше, хотя держался на уровне нормы, в пределах допустимой погрешности. И сейчас, на первый взгляд, остается. – Он указал на почти ровную, чуть колеблющуюся линию. – Но если все пересчитать по «алгоритму переселенцев», по вашему, министр, алгоритму, то…

С этими словами парень положил поверх первого листа другой, полупрозрачный, на котором та же линия вдруг резко уходила вверх. Скрытое недовольство. То, которое выплескивают лишь в разговорах с близкими. То, что копится внутри, грозя однажды взорвать сосуд терпения.

– Нас не это больше насторожило, – с готовностью подключилась «сиреневая» сотрудница. – Модель, которая полностью описывает этот график, вот что не так. Она говорит о том, что это не просто случайный всплеск.

Девушка подошла к стоящему в углу стеллажу, забитому документами, взяла с полки толстую оранжевую папку с пожелтевшими бумагами. С громким стуком опустила ее на стол, пролистала примерно до середины, пока не дошла до страницы с заголовком «Модель "-1″».

– Это же показатели тревоги. – Коренастый парень в очках указал на папку. – Почему вообще «минус один»? Что-то значит, или вы просто развлекались, когда придумывали название? Мы иногда так делаем. Вообще-то, мы тут поспорили на эту тему и надеемся, что вы разрешите наш спор.

– И какие у вас варианты? – поинтересовался Кипран. – Поделитесь, мне очень любопытно.

– Минус один день до какого-то события.

– Первая построенная вами модель, а «минус» – просто случайная черточка.

– Минус один месяц, убитый на построение этой модели.

Кипран слушал высказываемые наперебой предположения и вдруг на мгновение позавидовал их беззаботному неведению, позволяющему быть легкомысленными. Для них все это было лишь в абстрактном прошлом, а воспоминания не заставляли каждый раз покрываться холодным потом.

Впрочем… история всегда повторяется, раз за разом, неизбежно. Кипран надеялся, делал все для того, чтобы в этот раз удалось проскочить роковой виток спирали. Напрасно.

– Минус один год от падения Барьера, – пояснил он, пожав плечами. – Всего лишь дата, когда модель была разработана, а вы все проспорили. Но идеи весьма интересны. И да, я немного развлекался.

– А что было тогда, в тот год? – робко спросил один из молчавших до сих пор сотрудников.

«Гражданская война», – ответил бы Кипран, но не решился нарушить негласный заговор молчания вокруг событий тех дней. В прошлый раз бунты начались спустя двадцать лет после «переселения». Как раз время, нужное, чтобы выросло новое поколение. Кипран попытался отогнать прочь нехорошие предчувствия и ответил: