Татьяна Грач – Дар цмина (страница 7)

– Это ни к чему. Отличный способ защиты для тех, что вздумает сюда пробраться без нашего ведома. Вряд ли кто-то продержится дольше нескольких часов, когда сработает защита и двери закроются.

– Хм, неплохо придумано. – Кэммирас огляделся, но в тусклом, голубоватом призрачном свете смог разглядеть лишь неровные каменные стены ведущего вдаль узкого коридора. Добавил: – Вами придумано? Или еще вашими родителями? Это же лет пятьсот назад сделано.

Подавить ощущение, будто что-то невидимое сжимает со всех сторон, не позволяя сделать и шагу, оказалось непросто. Потому Кэммирас полностью сосредоточился на дядюшках и том, что они рассказывали.

– Не настолько давно, мы не такие древние, – чуть обиженным тоном возразил дядя Бен. – Всего-то двести… – он переглянулся с братом, поправил сам себя: – нет, двести четырнадцать лет. А родители… при них наша империя еще не существовала.

– Ты хотел сказать: «Мы нашли этот источник уже после того, как их не стало», – поправил Кэммирас, но дядя Бен покачал головой.

– Я сказал именно то, что собирался. Но мы, кажется, совсем позабыли, зачем пришли.

С этими словами он щелкнул пальцами, и вдоль стен с обеих сторон зажглись… факелы? Наверное, хотел впечатлить этим дешевым фокусом. Зря: Кэммирас ведь успел заметить краем глаза, как дядя Сэл в тот же момент нажал на тумблер в стене, и проскочившие искры тоже заметил.

Но притвориться это вовсе не помешало.

– Вот это древность! – Кэммирас присвистнул в восхищении. Пошел вперед, не оглядываясь. Шаги идущих позади дядюшек он и без того слышал. Как и звук капающей воды из пещеры, которая открылась спустя десяток метров. Совсем небольшой, в виде полусферы. Стены заботливо выложены камнем, как и в коридоре. Но это ничуть не мешало воде просачиваться внутрь. Пол оказался скользким месивом из мокрой глины и луж.

Кэммирас с сожалением посмотрел на любимые туфли из последней коллекции, уже успевшие покрыться грязью. Про себя отругал дядюшек за то, что не предупредили. Но уже спустя несколько мгновений все мысли вылетели из головы, поглощенные тем, что было в стократ важнее.

Голубоватым сиянием в самом центре пещеры.

Оно казалось бесконечно хрупким. Кэммирасу вдруг захотелось накрыть его чем-нибудь, чтобы защитить. Ничего лучше собственных ладоней он не придумал. Сложил их домиком, протянул к свету…

Словно десяток молний прошли сквозь тело одновременно. Кэммирас попытался закричать, но не смог издать ни звука, застыв на месте. Сияние, которое виделось таким нежным, сейчас беспощадно жгло изнутри. Он был уверен, что вот-вот обратится кучкой пепла. Это было бы настоящим благословением – просто перестать чувствовать нестерпимую боль.

И в один миг, словно услышав мольбу Кэммираса, все прекратилось. Он обессиленно рухнул на землю, хватая ртом спасительно прохладный воздух.

– Выходит, мы в тебе не ошиблись, – послышался полный снисходительности голос дяди Бена.

Проигнорировав протянутую дядей Сэлом руку, Кэммирас поднялся. Пошатнулся, но сумел устоять на ногах. Сделал еще один глубокий вдох, а после оттолкнул дядю от себя. Ни говоря больше ни слова, направился к лифту. Сквозь гул в ушах услышал за спиной:

– Зря мы в нем сомневались.

Глава 3

«Ты не должна бояться страха, Сьюми, – звучит в голове знакомый голос, перекрывая окружающий шум. – Страх, как и любая эмоция – твой враг, а врага нужно хорошенько изучить, чтобы понять, как с ним бороться. Понять, насколько близко можешь подпустить его к себе».

Странно было слышать этот совет от наставника в Кукольном домике. На первый взгляд он противоречил всему, чему учат здесь. Может, потому и запечатлелся в памяти так прочно. А может, потому что и не противоречил вовсе, если хорошенько задуматься.

Но почему вдруг решил напомнить о себе именно сейчас?

В огромной столовой Кукольного домика, украшенной разноцветными пятнами пробивающегося через витражи солнечного света, сегодня ужасно тесно и шумно. Непривычно даже для разгара дня. Такое здесь бывает раз в году, в день очередного выпуска. Лишь ради того, чтобы поглазеть на счастливиц, которым после сегодняшнего вечера предстоит выпорхнуть из гнезда, куклы готовы терпеть стольких себе подобных рядом. Во все другие дни предпочитают приходить группами в разное время. Составили свой негласный график, чтобы было проще не сталкиваться друг с другом.

Столы здесь такие маленькие, что за ними едва могут уместиться двое. Трое – если сильно повезет. Но сегодня их сдвинули вместе в центре зала. Расставили на белоснежных кружевных скатертях огромные блюда с едой, которую каждая могла взять себе по желанию.

Запеченный гусь с яблоками. Пироги с ароматными начинками – в животе у меня тут же заурчало, напоминая, что утром я так и не смогла себя заставить спуститься к завтраку. Закуски с икрой, морепродуктами и деликатесами, названий большинства из которых я не знаю.

Настоящий праздник, когда позволительно расслабиться и ни о чем не думать. Просто наслаждаться здесь и сейчас, пока можно. Большинство кукол так и поступают. Особенно те, кому до выпуска ждать еще не один год.

Раньше я тоже могла радоваться в этот день. Это так легко, когда знаешь: все, что случится после, тебя не касается. Пока не касается. Сейчас же мои мысли вовсе не здесь. Витают высоко-высоко. На крыше «Маяка», снова и снова возвращаясь во вчерашний вечер.

– Нервничаешь, Гремучка?

Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Словно уже вычеркнула из памяти прозвище, которого с завтрашнего дня больше не услышу.

– Вовсе нет. – Я равнодушно пожимаю плечами. Не глядя, кладу себе в тарелку то, что ближе всего ко мне. Кажется, кусок форели, но я не рассматриваю ее толком. Оборачиваюсь к длинноногой Цапле, спустившейся к обеду на высоченных каблуках и оттого еще сильнее оправдывающей свое прозвище. Заставляю себя продолжить, чтобы своим молчанием не подтвердить ее слова: – Какой смысл, от нас уже все равно мало что зависит.

– Ну-у, не скажи, – протягивает Цапля. На миг забывшись, сутулится, но тут же снова выпрямляется. Берет со стола канапе с виноградом и сыром. – Очень даже зависит. От того, как будешь держаться. Кому приглянешься. Хотя… – она окидывает меня презрительным взглядом, – тебе вряд ли светит что-то серьезное. Разве что наставники подберут что-нибудь сами. Может, вообще оставят при себе.

– Угу, – соглашаюсь я, пережевывая очередной кусок нежной рыбы и совершенно не чувствуя вкуса.

Делаю вид, будто меня не задевает ее намек об «особом» отношении ко мне кое-кого из наставников. Будто мне это даже льстит. Но внутри все равно неприятно свербит, ведь я-то знаю правду: что бы Тиллен ни говорил, он не станет пытаться сделать мою жизнь проще. Скорее уж наоборот.

Нет, нужно поскорее выкинуть эти мысли из головы.

Оглядываюсь в поисках Огонька, но нигде не видно ее рыжей шевелюры. Наверное, это к лучшему. Не слишком хочется ее сейчас видеть. Проглатываю кусок и продолжаю:

– Так что у меня смысла нервничать вообще никакого. А ты ешь, ни в чем себе не отказывай. Разок можно, а то потом придется за фигурой следить, с твоей-то… кхм, не важно.

Цапля недовольно встряхивает головой, сжимает губы в тонкую ниточку, хмурится. Похоже, напоминание о том, скольких усилий ей стоит быть в форме, оказывается болезненным. Она откладывает недоеденную закуску с сторону, отходит нарочито грациозной походкой. Должна бы вызывать восхищение, и наверняка еще не раз вызовет. Но я лишь тихонько прыскаю в ладонь.

Похоже, и правда нервничаю, раз так некстати пробивает на смех. Вновь делаю серьезное лицо. Беру со стола стакан ледяной айи. Похоже, по случаю праздника нас решили не ограничивать в изысках. Делаю залпом несколько глотков. Это помогает взбодриться.

Едва ощутимая вибрация от связника на запястье – простенького, с кожаным браслетом – заставляет вздрогнуть. Смотрю на экран. В очередной раз запотевший изнутри. Стоило бы починить, но в Кукольном домике сломанные вещи не чинят. Таковы правила. Будешь достаточно хороша – новые хозяева обеспечат всем необходимым и, быть может, гораздо большим, чем необходимо. Нет – значит нет смысла тратиться на тебя.

Рукавом блузки протираю тонкий пластик экрана, вижу сообщение:

«Зайдешь попрощаться?»

Так трудно удержаться от того, чтобы ответить:

«Хочешь увидеться – спустись в столовую сам».

Но я, похоже, недостаточно для этого смелая. К тому же знаю прекрасно: Тиллен ни за что не придет, если попрошу. Из принципа не станет. А я ведь действительно хочу повидаться. Высказать, насколько я все еще зла на него после вчерашнего «урока».

Конечно, для этого, зачем же еще?

Поднимаюсь на десять этажей по узкой запасной лестнице, которой почти никогда не пользуются. Если только не хотят избежать лишнего внимания, как я сейчас.

Маленькие окна – красные, синие, желтые – напоминают причудливые цветы. И такие же цветы отражаются от них на стенах. Невольно останавливаюсь около каждого на несколько мгновений, любуясь. Из-за этого путь занимает гораздо больше времени, чем я рассчитывала. Перед глазами живо встает недовольное такой задержкой лицо Тиллена, оттого последние три этажа я миную почти бегом.

Двери в крыле наставников одинаковые, переливающегося лазурного цвета. Это куклы украшают свою обитель так, как им больше нравится – одна из немногих вольностей, что нам позволены, – а наставники, видимо, считают это выше своего достоинства. Или, может, думают, что если мы увидим маленькие слабости, то станем меньше прислушиваться к их словам. Зря. Так они больше были бы похожи на людей. Или… на нас самих. Лишь это и могло бы вызвать уважение вместо слепого подчинения.