Татьяна Гончарова – Дом покинутых кукол (страница 3)

– Ах вы-ж мои хорошие! – воскликнула повар тетя Люба – все купаются, а вы что же, наказаны?

Дети рассказали о том, как провинились перед вожатой.

– Ну и дела, из-за такой ерунды пострадали, маленькие вы мои! – покачала повариха головой – А ну идите-ка сюда, я вас угощу.

Она заговорщически подмигнула и дала детям по ватрушке.

– Сейчас и компотику налью, садитесь.

Дети с удовольствием умяли ватрушки и запили компотом. Потом они помогли тете Любе накрыть столы, расставить тарелки и разложить приборы.

– Ну теперь идите, отдохните, погуляйте до ужина, спасибо вам – сказала повариха с улыбкой.

Ваня с Аней вышли через стеклянные двери из столовой прямо на террасу, которая нависла над озером. Они облокотились на каменные перила и посмотрели вниз.

Солнце садилось. Темная вода золотилась закатными лучами. Над ее поверхностью громоздились раскидистые сосны, которые мощными корнями цеплялись за берег. Под одной из сосен слева дети играли в мяч. Они громко смеялись, когда кто-то из них падал на песок. В воде уже никого не было, так как становилось прохладно. Вожатые Галя и Нина сидели на возвышении и наблюдали за ребятами.

Аня вздохнула. Ей бы тоже хотелось бы поиграть в мяч вместе со всеми.

Глава 4. Пикник

Вся семья спустилась по лестнице вниз к озеру. Решено было устроиться под старой сосной, что росла слева от пляжа. Елена с Машей расстелили накидки, скатерти и разложили продукты.

Елена Федоровна любила Машу как родную и часто брала девушку с собой в город. Она не только прекрасно управлялась по дому и замечательно ладила с детьми, но и было в ней что-то такое, родное… Елена обожала рассказывать ей сюжеты из книг и другие интересные истории. Маша слушала всегда очень внимательно и задавала много вопросов.

На именины Елена подарила ей нарядное платье, и девушка даже прослезилась.

– Это я теперь как барышня… – прошептала она.

– Ты и есть барышня наша – улыбнулась Елена – Ей Богу, как дочка ты мне родная. Дети тебя вон как любят!

Вот и сейчас Машенька пошла гулять по берегу с детьми. Девочки держали ее за руки, а маленький Саша бежал впереди, задорно смеясь и оглядываясь назад. Казалось, не происходит ничего необычного. Просто один из семейных вечеров на озере.

Дети, конечно, удивились папиному предложению отправиться на пикник, ведь было уже холодно и мрачно, вечерело, да еще и моросил дождик. Но все равно сильно обрадовались, укутались потеплее и высыпали на улицу.

Летом семья проводила на пляже у озера долгие уютные вечера. Уложив детей спать, Георгий с Еленой любили пить чай на террасе или просто сидеть в полной темноте и разговаривать. Однажды случилась забавная история. Маша, обходя дом перед сном, подумала, что все уже спят, и закрыла изнутри стеклянные двери на террасу, так как надвигалась гроза.

Георгий с Еленой не слышали, как она захлопнула двери. Шумел ветер, который скрыл все остальные звуки. Муж очень любил грозу, называл «неотвратимой стихией» и всегда ждал ее у окна. Вот и тогда они сидели перед надвигающейся бурей, зная, что в любой момент укроются в надежных стенах своего дома.

Дождь зарядил с очередным порывом ветра. Елена подбежала к дверям, но они оказались заперты. Муж проверил остальные – все были закрыты. Дождь тем временем усиливался. Терраса над озером не имела лестницы в парк, а только четыре двери – две в столовую и две в гостиную.

Супруги оказались в неловком положении – хоть прыгай вниз на пляж. Георгий стучал в стекла и кричал, но никто не откликался, гроза была громче любых остальных звуков. Тогда он обмотал руку пледом и разбил одну из секций около дверной ручки. Раздался звон и грохот. Тут уже прибежала встревоженная Маша и повар Егор Михайлович, который задержался на кухне. Следом за ними показались испуганные заспанные девочки.

Картина, которую они застали, сначала их напугала. В дверном проеме на темном фоне в грозовых сполохах стояли две фигуры. Мокрые волосы Елены свисали длинными сосульками, а платье прилипло к телу. Муж возвышался в осколках стекла с обмотанной пледом рукой. Когда все узнали, что произошло, то хохотали до слез. Маша кинулась извиняться, но Георгий, наоборот, похвалил ее за ответственность.

Эту историю потом долго вспоминали и смеялись, она стала семейной легендой. Георгий даже подшучивал над женой. Говорил: пойдем посидим на террасе, только одевайся сразу так тепло, чтобы ночь просидеть, пока все не проснутся.

Глядя на Машу и детей, Елена улыбнулась своим воспоминаниям. Но тут же сердце больно кольнуло. Она посмотрела на мужа. Георгий выглядел хмурым и серьезным. При детях он старался улыбаться, но сейчас эмоции захлестнули и его.

Это было нетипично для мужа. Елена полюбила Георгия в том числе за веселый нрав. Несмотря на то, что он был ответственным хозяином, все знали его как легкого и доброго человека. Прислуга любила его и всегда обращалась с просьбами, зная, что не откажет. Друзья стремились в их дом, привлеченные гостеприимством и радушностью хозяина. А дети так просто его обожали. Висели на нем со всех сторон. Он катал их на плечах по всему дому, изображая поезд. «Чух-чух, чух-чух». Малыши хохотали, а Елена смотрела на все это со стороны и думала о том, как ей повезло в замужестве.

Супруг был добр к ней и ни разу не повысил голоса. Она практически никогда не видела его в дурном расположении духа. Пока не пришел этот проклятый 1917 год. Сначала февраль, а теперь октябрь. Все привычное рушилось на глазах. Их размеренная жизнь теперь грозно нависла как терраса над озером. Только терраса была каменной и надежной, ведь дом строил один из лучших архитекторов Петербурга, друг мужа. А вот их жизнь была хрупкой и непрочной, как стекло, которое Георгий разбил, чтобы открыть дверь во время грозы.

Муж посмотрел на нее и прочитал в ее глазах вопрос.

– Лена, мы выезжаем на днях, должны все успеть. Пока что в Бельгию, к Васе, он поможет нам разместиться на первое время. Если нет, то сами справимся. Возьмем деньги и ценности, что сможем увезти. Придется начать все заново, но главное для меня – спасти вас. Вы пока соберите с Машей необходимые вещи. Да-да, Маша поедет с нами, если пожелает. Ее ведь преследовать будут, если тут оставим, а она нам как родная. Сирота девчонка, кроме нас у нее и нет никого, да и дети к ней привязаны сильно.

– Неужели вот так все и закончилось? – спросила Елена, не скрывая слез.

– Ничего не закончилось. У нас есть наши дети и мы есть друг у друга. Не пропадем, я сумею обустроиться, за это не переживай. Усадьбу нашу жалко, конечно, во что ее превратят. Но еще жальче, Лена, страну. Здесь-то что будет потом?

– Я не хочу уезжать… Понимаю, что придется, но как? Здесь все родное для меня, лес этот, дом…

– Да, мне тоже очень больно. Я думал, что наши дети вырастут здесь. Как же нам хорошо тут было! Но мы еще обязательно будем счастливы, неважно, вернемся сюда или нет.

– Когда скажем детям?

– Только не сегодня. Давай не будем портить семейный вечер, может, он здесь, по всей видимости, будет последним. Печально, что все это происходит накануне твоего Дня Рождения.

Елена вытерла слезы и улыбнулась. У нее был сильный характер, который достался от деда, офицера царской армии. Все неприятности она воспринимала мужественно и достойно.

– Ну что-ж, завтра так завтра. А сейчас давай присоединимся к детям!

Глава 5. Прощай, лето

Маленькая тайна в виде старинной куклы объединила Ваню с Аней. Они ходили с важным видом и много секретничали. Вскоре наблюдательные дети стали дразнить их «жених и невеста». Из-за этого Ваня умудрился сцепиться сразу с четырьмя мальчишками. До того, как ему поставили фингал под глазом, он успел основательно вывалять ребят в песке на пляже.

Вожатая Галя как раз отлучилась ненадолго в столовую за водой и застала потасовку в самом разгаре. Виноваты были все, но влетело опять одному Ване, потому что Галя считала его хулиганом. Этот несносный мальчишка расстраивал ее своими выходками. То забрался на сосну и прыгнул с нее в озеро, то убежал в лес, никого не предупредив, то умудрился резиновым мячом разбить стекло в двери на террасу.

Галя придумала, как проучить Ваню в воспитательных целях. На днях у детей планировалась поездка на автобусе в кинотеатр Калинина. Все с нетерпением ждали и обсуждали это событие. И вот накануне Галина Петровна торжественно объявила мальчику, что он единственный никуда не поедет, а останется под присмотром вожатого Коли.

– Не слишком ли строгое наказание? – спросила ее вожатая Нина после ужина – Ему ведь всего девять лет.

– Да, но остальные же себя так не ведут? Я надеюсь, что он задумается и сделает правильные выводы.

Нина пожала плечами, но спорить дальше не стала. Галя была старше ее и опытнее. Она уже пятый сезон выезжала в лагеря, тогда как для Нины это был первый раз.

На Ваню было жалко смотреть. Он не хотел ни играть, ни веселиться, а просто слонялся по территории лагеря, опустив плечи и глядя под ноги. Со своей подружкой он тоже не желал общаться, как она ни старалась его разговорить.

В день отъезда все позавтракали и весело стали загружаться в машины. Ваня ушел в комнату и сел на кровать. Хорошо, что окна выходили на озеро. Невыносимо было смотреть на радостные лица ребят. Но сюда все равно доносились голоса и смех. По щеке побежал ручеек, и мальчик шмыгнул носом.