Татьяна Герман – Проклятый дар (страница 53)

– Можете не сомневаться, шевалье, от меня никто ничего не узнает.

Франсуа почтительно поклонился.

Тем же вечером с группой преданных людей Франсуа засел в доме священника на улице Сен-Катрин. Он волновался: мало того, что наверняка предстоит стычка с людьми Дианы, так еще сегодня решается судьба Луизы, а значит, в каком-то смысле и его собственная. «Если ее отлучат от двора, я стану несчастнейшим из смертных». Но и допустить, чтобы кто-либо шпионил за королевой и докладывал о ее делах фаворитке, Франсуа не мог.

Время тянулось нестерпимо медленно. Вот на колокольне церкви Сен-Катрин пробило восемь, потом девять, десять. Наконец послышались шаги, тихий шорох; Франсуа напрягся и весь обратился в слух. Сейчас все решится!

Раздался условный стук в дверь, и вслед за этим вошел Турселло. Несколько секунд он мрачно смотрел на Франсуа, затем широко улыбнулся:

– Все в порядке, сеньор шевалье. Взять мы их не смогли, они бежали, как зайцы, но главное, они появились! Анна де Буланжери оказалась шпионкой!

Де Романьяк облегченно вздохнул.

На следующий день он увлеченно рассказывал обо всем королеве:

– Как мы и договаривались, сударыня, я пустил слух о приезде маркиза д’Умбре и о вашем к нему интересе. А вчера под большим секретом сообщил мадемуазель дю Руэ о том, что ваш посланник встречается с маркизом нынче утром. С вами, мадам, мы условились, что больше я никому об этом не расскажу, но в последний момент я решил проверить и мадемуазель Буланжери, ведь изначально они обе были у меня на подозрении.

– Не понимаю, – нахмурилась королева, – если вы сообщили эту ложь обеим, то как вы догадались, что шпионит именно Анна?

– Фокус в том, ваше величество, что я сообщил дамам разные адреса. Луизе я сказал, что маркиз живет на Сен-Катрин, а Анне – на улице Шам Флёри. Я и еще несколько человек ждали в доме священника, куда должны были прийти убийцы, если предательницей оказалась бы мадемуазель дю Руэ. А сеньор Турселло со своими людьми отправился на Шам Флёри, по адресу, который я сообщил одной лишь Буланжери. И подосланные Дианой негодяи пришли именно туда. Увы, Турселло не смог их схватить, но это и не было нашей целью. Главное, вы теперь знаете, кто шпионил за вами, мадам.

Екатерина подошла к Франсуа и обняла его:

– Благодарю, любезный брат. Никто, кроме вас, не смог бы так быстро и ловко в этом разобраться.

Польщенный Франсуа поклонился.

– Мне было бы жаль, – продолжала королева, внимательно посмотрев на него, – если предательницей оказалась бы Луиза.

– Мне тоже, сударыня.

Анна де Буланжери была с позором изгнана. Франсуа вместе с двумя стражами провел обыск в ее комнате.

– Взгляните, господин шевалье.

Подручный протянул Франсуа найденную записку:

«Жду вас сегодня между одиннадцатью вечера и полуночью в своих покоях. Постарайтесь пройти незаметно, но приходите непременно. Дверь будет не заперта. Д.П.».

Франсуа усмехнулся:

– А вот и последнее доказательство.

Время шло. Франсуа все больше погружался в водоворот дворцовой жизни. Служба, приемы, знакомства, интриги сливались в одну бесконечную, непрерывно вертящуюся карусель. Лишь одного не хватало в его жизни – любви. Многие придворные дамы делали ему недвусмысленные намеки, а он мечтал лишь о Луизе, хотя и мимолетными интрижками не брезговал.

Он часто спрашивал себя, что чувствует к королеве, почему он так предан ей. И вскоре понял удивительную вещь – он видит в ней Бланку. Словно его маленькая сестра выросла и превратилась в Екатерину. Странное, запутанное, полуотцовское-полубратское чувство к Бланке он перенес на золотоволосую королеву, кузину своей девочки. И служит он не ее величеству, служит он Бланке. Франсуа поймал себя на мысли, что и в самом деле считает Екатерину сестрой. «Как причудлива жизнь!»

Как-то вечером Франсуа прогуливался в парке замка Сен-Жермен-ан-Лэ, где в то время пребывал двор. Кусты и деревья здесь были посажены ровными рядами, образуя прямые аллеи и служа непроницаемой стеной между ними. Идя по одной из таких аллей, Франсуа услышал приглушенные голоса по ту сторону живой изгороди. Он хотел было пройти мимо, но что-то в разговоре заставило его прислушаться.

– И вот сейчас у меня две большие проблемы.

Франсуа узнал Диану де Пуатье.

– Какие же, сударыня?

Второй голос был женский, но незнакомый.

– Королева затеяла интригу в Италии против герцога… Впрочем, это не важно. Важно то, что сегодня она получила письмо от папы, и мне непременно надо его прочесть. Я должна знать, что ответил ей Павел.

Последовало непродолжительное молчание.

– Письмо можно похитить. Думаю, я смогу это устроить, матушка.

«Ясно, Диана говорит с одной из дочерей».

– Прекрасно, дорогая, – воскликнула Диана, и по ее тону было понятно, что она улыбается.

– Но вы говорили о двух проблемах…

– Боюсь, вторая даже серьезнее. Меня беспокоит одна из фрейлин нашей купчихи… За последние дни я несколько раз замечала, что король смотрит на нее, и весьма нежно.

– Кто эта дама?

– Красотка Руэ.

«Господи, она говорит о Луизе!»

– Ну что ж, что смотрит, мадам. Вряд ли вам стоит беспокоиться.

– Дочь моя, глаза всегда стремятся туда, где пребывает сердце. От Руэ нужно избавиться.

– Как же мы это сделаем?

– Необходимо как-то скомпрометировать ее, в чем-то уличить, тогда королева сама ее выгонит, – убежденно сказала Диана.

Помолчав немного, она воскликнула:

– Знаю! Мы решим обе проблемы одновременно!

Зашуршали платья, дамы, видимо, подошли друг к другу поближе и стали говорить тише. Франсуа весь обратился в слух.

– Завтра король дает бал по случаю рождения своего сына Карла, – начала Диана, – и мы сможем все это проделать.

Франсуа слушал, боясь пропустить хоть слово. Когда герцогиня закончила, ее дочь восхищенно воскликнула:

– Сударыня, превосходный план! Ваш ум поистине достоин восхищения!

– Итак, ровно в десять. Помните, Франсуаза, у купчихи не должно быть ни малейших сомнений.

– Положитесь на меня, мадам.

Франсуа до ночи ходил по аллеям, пытаясь решить, что ему предпринять. Самый простой способ – рассказать все королеве. Но в чем тогда будет его заслуга? В том, что он просто что-то подслушал? Нет, нужно придумать нечто другое, чтобы предстать в выгодном свете перед королевой и Луизой.

Вся ночь прошла в раздумьях и сомнениях, а к утру шевалье имел четкий план действий.

Следующим вечером Франсуа занял позицию в парке, напротив бокового выхода из замка, а всего в сотне туазов от него мадемуазель дю Руэ прогуливалась под руку с новым поклонником, маркизом де Риньолем. Тот был верным помощником Дианы и сейчас стремился как бы ненароком увести Луизу в глубь парка. Маркиз не знал подробностей интриги, ему было поручено лишь завлечь жертву в парк на определенное время и вскоре после десяти оставить ее. Так он и сделал. Лишь только часы на колокольне пробили десять раз, маркиз, словно о чем-то вспомнив, ударил себя ладонью по лбу и рассыпался в извинениях:

– Дорогая госпожа де ля Беродьер, умоляю простить, но время с вами бежит так незаметно! Я и не предполагал, что уже столь поздно, а ведь в десять у меня крайне важное дело! Боюсь показаться негалантным, но прошу позволить мне покинуть вас сию же минуту. Уверяю, что только восхищение вашей красотой позволило мне так забыться!

– Конечно, маркиз, – кивнула удивленная Луиза, – ступайте по своему делу.

Отвесив поклон и еще раз извинившись, кавалер мгновенно скрылся за высоким кустарником, а уязвленная фрейлина пошла в сторону замка по той самой аллее, которая прямехонько вела к боковому входу.

В это же самое время Екатерина де Медичи, влекомая коварной Дианой, входила в свою опочивальню. В дальнем углу, у прекрасного золоченого бюро, она увидела даму в платье бледно-желтого цвета, которая, стоя к ним спиной, рылась в бумагах ее величества. Королева в возмущении застыла, узнав Луизу, а Диана издала удивленный возглас. В тот же миг та сорвалась с места и, не оборачиваясь, скрылась в туалетной комнате. Бледная от волнения Екатерина последовала за ней настолько быстро, насколько позволяло королевское достоинство, и успела лишь заметить, как воровка проскользнула на лестницу. «Видимо, не зря мы тогда подозревали дю Руэ в шпионаже», – мелькнуло в голове у королевы, она ни на секунду не усомнилась, что узнала негодяйку. Она с силой дернула шнур от звонка и приказала появившемуся мажордому:

– Велите немедленно найти мадемуазель де ля Беродьер дю Руэ и препроводить в мою библиотеку! Глаз с нее не спускать!

Екатерина подошла к бюро и мельком просмотрела лежавшие в беспорядке бумаги. Недоставало письма от папы! Ну ладно, она ей устроит!

Немного успокоившись, королева обернулась к Диане:

– Что вы желали показать мне, мадам? И почему именно здесь, в моей спальне? Уж не то ли, что мы увидели?

– Ваше величество, – Диана изобразила растерянность, – я не верю своим глазам… Я имела в виду совсем другое, мелочь… Не могу в это поверить. Возможно ли, чтоб одна из ваших фрейлин решилась на такое?!

– Оставим это, – прервала ее Екатерина, – расскажете позже. Мне нужно идти, сейчас приведут дю Руэ.

Диана многое бы отдала, чтоб присутствовать при буре, которая вот-вот разразится над головой фрейлины, но перед дверью библиотеки Екатерина велела оставить ее, и Великой сенешальше пришлось вернуться в бальную залу. Ее величество едва успела сесть в кресла, как дверь распахнулась, и Луиджи Аламанни, почтительно поклонившись, объявил: