Татьяна Герман – Проклятый дар (страница 55)
Франсуа стоял как громом пораженный. Теперь он вспомнил этого человека. Перчатки с рубинами… Так вот почему на его дом напали, вот почему убили малышку Катрин! «Негодяй! Мерзавец! Я отомщу, чего бы мне это ни стоило!»
– Что с вами, шевалье? – удивился виконт, видя, как Франсуа переменился в лице. – Вы нездоровы?
– Нет-нет, все в порядке.
Франсуа был в бешенстве. Из-за этого надутого индюка, этого проклятого распутника погибла его дочь и чуть не сошла с ума Женевьева!
Воспоминания разбередили его душу. Как он был тогда счастлив! Словно живые, перед ним стояли призраки прошлого. Женевьева… крошка Катрин… маленький Франсуа… «Впрочем, уже большой, достаточно подойти к зеркалу, чтобы в этом убедиться», – с привычной горечью подумал он. Печальная усмешка, так давно не появлявшаяся, снова искривила его лицо.
– Хорошо сегодня потрудились, – удовлетворенно сказала королева. – Сколько писем мы написали за утро?
– Двенадцать, мадам.
– Ну и хватит, – со вздохом сказала Екатерина.
– Вы чем-то огорчены, ваше величество? – заботливо спросил Франсуа.
– Ах, дорогой мой брат, все мои печали вам прекрасно известны.
– Диана?
Королева горестно развела руками – а кто же еще.
– Какое-нибудь новое донесение от ваших соглядатаев?
– Увы, друг мой, они совершенно бездарны. Перехватили ее послание, якобы очень важное. И что бы вы думали? Оказалось, что это письмо блудница написала своему портному: дала ему указания по пошиву нового платья для бала-маскарада.
Франсуа словно молнией ударило: «Письмо. Ну конечно! Письмо!» Он постарался взять себя в руки и осторожно произнес:
– Если бы вы, сударыня, соблаговолили выделить немного денег, мы могли бы сыграть с герцогиней маленькую шутку.
Глаза Екатерины загорелись интересом.
Ночью Франсуа, как обычно, пробрался в комнату Луизы. Та уже лежала в постели и призывно протянула ему руку.
– Любимая моя, – нежно сказал он, присев на край кровати, – прежде чем вы одарите меня своими ласками, я бы хотел с вами поговорить.
Луиза вопросительно подняла брови.
– Не пугайтесь, сущий пустяк, – продолжал Франсуа. – Королева просит вас на бал-маскарад, который состоится в будущую субботу, надеть платье, которое она укажет.
– Что за странная причуда? – изумилась Луиза.
– Видите ли, ангел мой, мы хотим немного подшутить над герцогиней Валентинуа. Нам стало известно, какое платье готовят для нее к этому балу. – «И это знание обошлось нам в пятьдесят ливров». – Ее величество заказала такое же и хочет, чтобы вы его надели. Представьте, какое лицо будет у Дианы, когда она увидит на вас точно такой же наряд, как на ней самой!
– Вы шутите, сударь? – ужаснулась она. – Да герцогиня меня после этого со света сживет!
– Это же маскарад, дорогая! Никто вас не узнает.
– Конечно, но…
– К тому же это ненадолго, – продолжал убеждать ее Франсуа, – буквально на несколько минут. А потом вы сможете переодеться в свое платье.
Луиза все еще сомневалась.
– Неужели вам не хочется отомстить Диане за тот случай с письмом папы? Вспомните,
– Ну, если королева просит, так и быть.
– Вот и прекрасно! А теперь, душа моя, оставим это. Я жажду ваших ласк, как путник в пустыне жаждет глотка воды.
Луиза обвила руками его шею, он прильнул страстным поцелуем к ее влажным губам. Оба тотчас забыли о делах и погрузились в водоворот наслаждения.
Чтобы подстраховать Луизу, Франсуа привлек к своему маленькому спектаклю одну из преданнейших фрейлин королевы Изабель де Шаль. Ее задача состояла в том, чтобы отвлечь преследователей, если герцогиня прикажет схватить мадемуазель дю Руэ.
Но у Франсуа был в этом розыгрыше и свой интерес. Он отправился к распорядителю бала и от имени королевы велел ему отправить приглашение графу де Монтелю. «А когда он придет, я устрою ему веселый сюрприз!»
Весь двор был уже в сборе, когда в залу вошли король, Екатерина, Диана и Анна де Монморанси. На всех четверых, как и на гостях, были маски с прорезями для глаз. Фаворитка в роскошном платье из черной и белой парчи с широкой юбкой и усыпанным жемчугом корсетом затмевала красотой всех дам. Зашуршали одежды: дамы присели в реверансе, кавалеры склонились в поклоне.
Франсуа с интересом оглядывался, пытаясь угадать, кто есть кто. Почти все были в масках, хотя время от времени снимали их, чтобы проветрить лицо: в помещении было душно. Неожиданно он вздрогнул – Монтель! «Что ж, готовься, время расплаты настало», – злорадно подумал Романьяк и за спинами придворных стал пробираться к выходу из залы.
Вернулся он довольно скоро, держа в руках записку. Бал был в самом разгаре. Франсуа, заметив, что Диана с королем вышли в сад, откинул бархатную портьеру, соединяющую залу с одним из дамских будуаров, и вошел внутрь.
Там его ждала Луиза, одетая в черно-белое платье с корсетом, расшитым жемчугом.
– Дорогая, вас не отличить от Дианы! – восхищенно воскликнул Франсуа. – Право, я не ожидал, что получится столь похоже!
– Пора? – нетерпеливо спросила она.
– Да, но у меня будет к вам еще одна просьба. Сделайте милость, пройдите мимо во-он того господина, – он приподнял портьеру и указал на Монтеля, – и незаметно суньте ему в руку эту записку.
Луиза кивнула и, перекрестившись, выплыла в залу.
Франсуа из будуара наблюдал, как граф украдкой читает полученное письмо. На лице его сначала отразилось удивление, а потом явное удовольствие, он проводил глазами Луизу и вышел из залы. Шевалье видел, как туда вернулись Диана и король, и вскоре по зале пробежал недоуменный шепот, потом послышались смешки: то придворные заметили двух «Диан». Франсуа видел, как гневно блеснули глаза фаворитки, как побледнели ее пальцы, с усилием сжимающие веер. Он вышел из своего укрытия и незаметно сделал знак Луизе, та тут же затерялась в толпе и исчезла. Романьяк видел, как, прикрывая ее, в проходе мелькнула Изабель.
Вскоре Луиза вернулась в платье из нежно-голубого шелка, и никто не признал в ней недавнюю лже-Диану. Франсуа предложил ей опереться на его руку; неспешно идя по зале, они тихо переговаривались.
– Я все сделала правильно?
– Даже лучше, чем надо, моя богиня! – восхищенно прошептал Франсуа.
– Ох, если бы вы знали, как мне было страшно! Особенно в конце, когда она и король вернулись.
К ним подошел Луиджи Аламанни:
– Сеньор шевалье, вас просит ее величество.
Подойдя к королеве, Франсуа склонился в почтительном поклоне. Кивком в сторону французского окна она пригласила его прогуляться.
– Бог мой, это было великолепно! – воскликнула Екатерина, выйдя в сад. – Вы видели, как вытянулось ее лицо?
– Да, сударыня. Думаю, герцогиня нескоро забудет сегодняшний вечер.
Королева мстительно рассмеялась.
После бала Диана вернулась в свои покои. Ярости ее не было предела. Одеть какую-то мерзавку в ее платье, вернее, в точную его копию! Несомненно, это дело рук купчихи, и наверняка не обошлось без этого пройдохи Романьяка.
Она терпеливо ждала, пока камеристки разденут ее. Нет, определенно что-то надо делать с этим негодяем! Ладно, она ему покажет!
Наконец, расчесав и переодев ее на ночь, служанки ушли. Диана скользнула на шелковые простыни и, как ни странно, быстро задремала.
Сквозь сон она почувствовала страстные поцелуи Генриха и, не открывая глаз, обвила руками его шею.
– Любовь моя! – глухо произнес незнакомый мужской голос.
Диана тут же проснулась и в ужасе вскрикнула: на нее навалился совершенно неизвестный господин с седой бородкой. В это время дверь открылась и вошел король.
Она плохо помнила, что было дальше. Генрих закричал, набежали стражники, они схватили незнакомца и увели его. Возмущенный король, потрясая перед ней отнятой у насильника запиской, в гневе повторял:
– Как вы могли, сударыня?! Да как вы посмели?!
В растерянности Диана взяла в руки записку и со все возрастающим изумлением прочла:
«Жду вас сегодня между одиннадцатью вечера и полуночью в своих покоях. Постарайтесь пройти незаметно, но приходите непременно. Дверь будет не заперта. Д.П.». Безусловно, это ее рука. Она в растерянности уставилась на Генриха.
Король схватил кубок, стоявший на столике в изголовье кровати, в ярости запустил его в стену и направился к выходу. Хлопнула дверь, и Диана осталась одна.
Наутро двор жужжал, словно растревоженный улей: ходили смутные слухи о том, что какой-то вельможа ночью тайно пробрался в покои герцогини де Валентинуа. Одни говорили, что фаворитка сама его пригласила, другие твердили о заговоре, имевшем целью обесчестить Диану, но всем было известно, что король застал нелицеприятную сцену.