Татьяна Форш – Как стать Фениксом (страница 31)
– Завтра один из них умрет? – Я сжала нож.
Фейона нахмурилась.
– Премудрая, ты не зря стала избранницей моего сына, но теперь твой разум застилает паника. Просто поверь… – Она улыбнулась. – И тогда все будет хорошо! А теперь, я расскажу, что ты должна успеть сделать.
Глава двенадцатая
Феникс
– Надо открывать переход! Пекельный меня услышал! – Я чувствовал, что счет уже идет на минуты.
Секунды!
– Вот утром проснешься, и сразу будешь там, где надо! – попытался успокоить меня Афон. – Подумаешь! Ну и что, что он услышал твой голос? Ты Ваське муж или где?
– Если не потороплюсь, буду «или где»! – Я достал зеркальце и отчаянно потер его. – Любимая, ответь! Прошу! Позволь увидеть тебя хоть на миг!
Стекло заполнила серая муть, и передо мной появилась какая-то девушка, сосредоточенно что-то мешая в котелке.
Знакомая девушка!
Я пригляделся.
– Глафира? Это ты?
Стоп! А причем тут она?
Подняв взгляд, она растерянно огляделась, и ее глаза радостно блеснули.
– Феникс! Любимый мой! Как хорошо, что ты со мной связался! Тут такое происходит! Ты должен знать, что есть пророчество, по которому вы с Пекельным должны сразиться! Я боюсь, что ты погибнешь! Не приходи! Я постараюсь сама найти тебя! Постараюсь сбежать в Лукоморье!
Час от часу не легче! Я, конечно, подозревал, что нравлюсь этой ведьмочке, но что бы так… Любимый?!
– Э-э… Глаша…
– Нет! Я – это не она! Это я! Я! – С ведьмочкой и вовсе сделалось дурно. – Это я – Василиса!
Пока я размышлял, что ей ответить, и какое, охлаждающее чувства заклинание посоветовать, крики девушки прервались. Передо мной появилось лицо незнакомой женщины в годах. Она какое-то время смотрела на меня и вдруг промолвила:
– А ты возмужал. Что ж, тогда переживешь и это испытание. Загляни-ка ты, Златокрылый, в Зеркальную комнату. Может, дойдет тогда, что нужно делать?
В следующую минуту, ее лицо застили блики свечей, живые тени, бьющиеся в пароксизме страсти на стенах. Услышал страстные стоны, и понял, что смотрю на два переплетенных в любовных утехах обнаженных тела. Василисы и меня…
До меня не сразу дошло, что выгляжу-то я сейчас совсем иначе….
А когда дошло….
Зеркало брызнуло крошечными осколками, встретившись с валуном. В следующий миг я попытался открыть переход с помощью подарка Глаши.
– Ник, стой! Успокойся! – Мне на плечо легла лапа Афона. – Не пори горячку! Тут что-то не то! Не верь собственным глазам! А если это ловушка?!
– Он сейчас вместе с ней! Мне нужно убедиться в этом самому! – Пламя от крыльев озарила ночь, поднимая меня в черное небо. Не изумил и сам факт того, что я умею летать. Всегда умел!
– Тогда лети в Лихомань! И помни, тебе не нужны порталы, так же как не нужны крылья, чтобы летать. – Прокричал вослед Афон. – Этот мир – твой!
А в следующее мгновение я рухнул в открывшуюся передо мной воронку перехода. Ночь и ненавистный голос встретили меня по ту сторону как добрые друзья.
– Ну, наконец-то! А я уж думал – не сработает!
А затем сильный удар отправил меня в беспамятство.
Лязг кандалов заставили меня очнуться. Тусклый свет проникал сквозь узкое окно, освещая каменные стены, кое-где поросшие бурым мхом.
Где я?
– Добро пожаловать домой, брат.
Я дернулся от этого голоса, как от чумы. Обернулся, и уставился в ненавистные черты Пекельного. Мои черты!
– Что ты тут делаешь?
– Да вот, пришел поздороваться. Давно не виделись.
– И еще столько бы не видеться! – Процедил я, невольно касаясь пояса, где должны были лежать склянки с живой водой и слезами Ворона. Пояса не было.
– Не это ищешь? – Пекельный понял мою уловку и поднял с пола лежавшую рядом с ним поясную сумку. – А ты молодец! Я бы один не справился.
– Зачем тебе все это? Что тебе с того зла, что ты творишь? – Я сделал усилие и сел, облокотившись на холодную каменную стену. Боль стала терпимее. – Кто ты? И зачем ты разрушаешь мою жизнь и мой мир?
– Я…? – Он поднялся, застегнул сумку на поясе и с грустью улыбнулся. – Я тот, кто должен был все это сделать. И кстати, у тебя шикарная жена. Была…. Она просила передать тебе это…
На каменный пол упало, звякнув, венчальное кольцо Василисы, и, покатившись, остановилось неподалеку от моей руки.
– Нет! Я не верю! – Горло сковал колючий комок.
– Поверишь. Завтра. Все произойдет завтра. Пойми, мы должны пройти через это. Ты станешь мной, а я тобой. И, кстати, я не враг тебе. Мне не приносят удовольствие твои страдания. Поэтому, последний день ты проведешь с комфортом в спальне, которая когда-то была твоей. И где все это время скрашивала мне жизнь твоя, а теперь – моя Василиса!
Он легонько коснулся моего лба и тут же исчезли кандалы и сырая темница. Я рухнул на ковер, разглядывая комнату, в которой вырос. Даже не верится. Я снова тут…
– А теперь, прощай. Я приду за тобой завтра в полдень. Прислуга принесет тебе все необходимое.
Пекельный снова улыбнулся, и развернулся, чтобы уйти. Превозмогая боль, я поднялся и в отчаянии набросился на него. Пальцы быстро нашли цель, сцепились на его шее в смертельный захват, но мощное заклинание защиты ударной волной отбросило меня на спину, выбивая дух.
– Ты действительно считаешь, что теперь, когда у меня появилась любимая, я могу рисковать своей жизнью, беспечно доверяя тебе? – Он весело рассмеялся, и прошел к двери.
– Хорошего дня, брат! – донеслось до меня на последок.
– Хромой лешак – тебе брат! – вырвалось у меня.
Брат? Разве братья так поступают? И почему Создатели, прежде чем уйти, не объяснили мне все, не научили как быть, как стать мудрым правителем и не потерять все что имеешь?
Я поднялся, прошелся по комнате и от души пнул стоявший у кровати ни в чем не повинный чайный столик. Он рухнул, а из-под него выкатился самовар.
Самовар?! Так вот, где Василиса меня видела!
При мысли о любимой сжалось сердце.
Ну, что ж, если мне суждено завтра исчезнуть – так даже лучше!
Вечер наступил незаметно. Толи от невыносимой боли, толи от потери и предательства любимой, но я впал в странный ступор на грани сна и потери сознания. Я понимал все, что со мной произошло, но не хотел возвращаться к жизни. Возможно, так бы все и закончилось. И в роковой час Пекельный принес бы к своему дьявольскому алтарю мое безжизненное тело, если бы не одно «но».
Скрип двери я не услышал, но вот легкие шаги, а затем касание пальчиков моей щеки с трудом, но заставили меня открыть глаза. Сквозь сонную муть, я увидел лицо любимой, еще какой-то девушки, и вновь закрыл глаза. Этого не может быть. Если это сон, то лучше бы не просыпаться, но…. А если это реальность?
Я вновь открыл глаза, и, поморщившись, сел, разглядывая моих гостий. Василиса, и… Глаша? Юная ведьмочка накануне объяснявшаяся мне в любви и пытавшаяся предупредить о заговоре. Зачем она здесь?
Какое-то время они просто сидели с двух сторон моей кровати и смотрели на меня, о чем-то время от времени перешептываясь. Пока я не выдержал.
– Зачем вы пришли? Ладно, Василиса пришла рассказать о своем новом счастливом браке. То, что он счастливый, я убедился… А ты? – Я посмотрел на Глашу. – Поведать о своей любви, которая меня не интересует?
Василиса таинственно улыбнулась и подсела ближе. Блеснула ведьмовским взглядом и едва слышно заговорила.
– А если я скажу, что никогда не была твоей женой? Да, не скрою. Я восхищалась тобой, мой повелитель, но ты любил другую. Всегда. И я знала, что в твоем сердце никогда не будет места для меня. Поэтому… я выбрала другого. И он действительно меня боготворит, ведь именно я открыла ему тайну любви женщины.
Я подержался за голову. Видимо, братец хорошо приложил меня чем-то тяжелым при встрече. И эти двое, ни что иное, как мои видения. Самое логичное объяснение происходящего.
– Мы тебе не мерещимся. И то, что ты слышишь, произошло на самом деле. – С другой стороны кровати ко мне подсела Глаша. – Я никогда тебя не предавала, любимый мой. Мы с сестрой просто поменялись местами. Пекельный получил то, что хотел, но и ты не потерял. – Она коснулась моей руки, ее внешность исказилась, как Мафанино зеркальце в момент настройки связи, и я уставился в лицо Василисы. Еще одной! – Такой я стану через три дня, когда все закончится, а Глаша останется моим близнецом навсегда. И каждый из нас останется при своем любимом, ведь мы – Премудрые!
– Получается… Вчера ночью, в Зеркальной комнате была не ты? – Я посмотрел на одну Василису. Затем на другую. И снова на ту, что держала меня за руку.