Татьяна Форш – Как стать Фениксом (страница 33)
На площади наступила могильная тишина. Ни вздоха, ни шепота, ни крика. Боль, страх, неизвестность читались на лицах собравшихся. Никто не ожидал подобного финала…
И вдруг, откуда-то из посветлевшего поднебесья раздались нежные голоса. Они становились все громче. Они приближались!
И до меня донеслись слова не то заговора, не то песни:
Три птицы – черная, белая и с серым оперением – спустились так низко, что все почувствовали ветер от их огромных крыл. Они принялись кружить над местом казни, точно выполняя какой-то танец-ритуал. Ветер от их крыл превратился в легкий смерч, подхватил лежащий на возвышении пепел Феникса и понес ввысь, вылепляя из него фигуру огромной птицы.
Глядя вверх, я едва не упала, но оказалась подхваченной подоспевшим Вороном.
– Это конец? Он умер? И его пепел уносят в небеса? – Спросила я, ни к кому не обращаясь. – Такой ритуал у вас – хоронить сына Создателей?
– Это еще не конец! – донесся до меня его шепот.
И тут по толпе пронесся дружный вскрик. В небесах, силуэт, созданный из пепла, вдруг вспыхнул, превращаясь в огненную птицу. Ее тут же окружили три других.
Я вспомнила гобелен, который видела в спальне Феникса. Четыре птицы: огненная, белоснежная, черная, как ночь и птица с серым оперением.
Взмахнув крылами, Феникс воспарил в небо. Под самые тучи, из которых сыпался черный пепел, и точно огненным лезвием начал вспарывать вечную завесу, впуская в Лихомань синь неба и лучи такого же яркого, огненного солнца.
– Я вернулся! Я стал Фениксо-о-о-ом! – донесся до меня его крик. А может мне все это почудилось.
Глава тринадцатая
Феникс
Словно и не было долгих лет изгнания, поисков себя, памяти, любви, правды. Я чувствовал свое обновленное тело. Я рвал облака, испепеляя жирный, черный пепел. Я чувствовал мощь, какой никогда не знал, и ликование!
Я стал Фениксом! Теперь я не сомневаюсь в том, что нужен своему народу. Нужен и в Лукоморье и в Лихомани. Это наследие, что оставили мне Создатели. Я нужен сестрам. Вон, как они ликуют жизни, разрывая оковы безвременья.
Когда пепельные тучи сгорели от моих крыл, не оставив и пыли, я, не дожидаясь сестер, начал полет вниз. Еще так много неоконченного и незавершенного…
Не ведая как, но у самой земли, мой облик огромной огненной птицы, сменился на тот, к которому я привык с детства, а оперение стало блестящими золотом одеждами. Лишь крылья никуда не исчезли, а стали плащом, когда мои ноги ступили на камни дворцовой площади.
– Феникс! Властелин! Повелитель! – Толпа взорвалась восхищенными криками, но я услышал лишь один:
– Ни-и-и-и-ик!
Моя девочка, моя жена, моя любимая бежала ко мне сквозь рассеявшихся туманом черных тварей Пекельного. Видать не нашел, где моих псов спрятал домовой Василий, и вместо того, чтобы создать своих, использовал иллюзию.
Я подхватил Василису на руки, и закружил, целуя.
– Я так по тебе соскучилась!
– Я так тебя люблю!
– Я чуть не умерла из-за тебя!
– А я умер! Для тебя! Для нашей жизни! Для нашего… – Я прислушался и улыбнулся, услышав крошечное сердечко моего будущего ребенка. – Ребенок! Наконец-то это случилось!
– У нас будет дочь. – Смущенно пробормотала она. – Мне монетка пообещала!
– А-а-а! Ну, если монетка… тогда ладно! – Я снова закружил ее в объятиях, не в силах отпустить, но все же пришлось.
– Так, уважаемый и любимый наш Повелитель! – На меня налетела Глаша. И как я мог забыть об этом тайфуне? – Я все понимаю! У вас с моей сестренкой медовый месяц и так далее! Но не надо забывать, что я и сама хочу приобщиться к этому увлекательному процессу! Я вообще-то замуж только вчера по-настоящему вышла! А муженек возьми, да и помри! Я догадываюсь, что у вас все пополам! Что мне дождь, что мне зной, и так далее… Но если ты ожил, то какого ляда он-то ждет???
– Так, Глафира! – Я выпустил из объятий Васю, которая тут же грудью встала на мою защиту, вежливо задвинул ее себе за спину и посмотрел на возмущенную мордаху Глаши. Нет, ну как же они теперь с Васильком похожи! – Давай, ты успокоишься. Если я справился со смертью самостоятельно, хотя… я бы назвал это перерождением. То и он сможет!
– Да? Что-то сильно сомневаюсь! – снова пошла в атаку та. – Умерли вы одновременно, а воскрешаться будете по очереди?! Да я тебя…
– Стой, девка! Не дури! – Возле нас появилась строгая бабулька. Не ее ли я видел до того, как случайно настроился на спальню Пекельного и Глаши? – Как ты смеешь, так говорить с нашем Повелителем?
– Но, баба Клава, а как же он? – Всхлипнула она, указывая на безжизненное тело Пекельного, лежавшее на возвышении в нескольких шагах от нас.
– Так сама его и воскрешай! Еще больше любить будет! И про Ваську забудет, словно той и не было! – Бабка кивнула на Василису.
– Но как?!
– Я знаю, как! – Раздалось у меня из-за спины, и к ним подошла Василиса, торопливо доставая знакомую бутылочку. – Это живая вода! Осталась лишняя. Напои его, и умой!
– А слезы Ворона? – нахмурилась дотошная Глафира.
– Поверь, для перерождения они ему не нужны! – Вдруг улыбнулась бабка и хитро-хитро ей подмигнула. Та не стала спорить. Поверила на слово, и со всех ног бросилась к Пекельному.
– А почему Пекельный? – Удивительная бабка словно прочитала мои мысли и теперь смотрела на меня пристально и немного укоризненно. Я даже смутился.
Пожал плечами.
– Так повелось. Он всегда был для меня Пекельным. Пришел из темного мира, пепла мне тут намусорил, по самое…
– Нет. – Странная собеседница покачала головой. – Когда он пришел в твой мир, ты и твои сестры звали его по имени. Бедорлаг. И он не из Пекельного мира. Так стали называть Лихомань, когда он принялся создавать здесь свои творения, но они быстро сгорали, не выдержав света солнца. Постепенно оно закрылось тучами с пеплом. Но… это не повод ненавидеть брата. Ведь он с тобой одно лицо. Он твой близнец. Даром, что появились в разное время и в разных местах. Ты не должен на него злиться за все то, что перенес. Это не его вина. Просто, бывает так, что маховик запущен и остается идти до конца. Понимаешь?
– Кто вы такая? Я вас знаю? – Я посмотрел на нее особым взглядом, пытаясь прочитать мысли, чувства, воспоминания, но наткнулся на стену. Словно и не было рядом со мной никой бабы Клавы. Или… как там ее назвала Глафира?
Она вдруг нежно прикоснулась ладонью к моей щеке.
– Пойми! Чтобы стать сильным и уверенным в себе повелителем этого мира, ты должен был познать лишения и страдания, вплоть до потери силы. А Бедорлаг – любовь, сочувствие и надежду. Сегодня, в день перерождения, вы сравнялись по силе. Стали одним целым, как я и хотела. Теперь, даже если вы решите свести друг с другом счеты – победителей не будет! Вы стали тем, кем должны были стать.
Я все же заглянул ей в глаза. Проник в мысли…
– Мама?
– Посмотри на него… И прости…
Я обернулся, и лишь покачал головой, глядя на поднимающегося брата. Копия я! Он даже одежду выбрал под стать мне. Только плащ черный. Или не плащ? Крылья?!
Почувствовав мой взгляд, он оглянулся, посмотрел мне в глаза и вдруг неуверенно улыбнулся. Обнял за плечи поддерживающую его Глафиру.
– Прошу, скажи! – Я развернулся к той, чье возвращение ждал всю жизнь. – Как нам с ним теперь делить этот мир?
– Зачем делить, вы же дети Создателей? – Она еще несколько секунд смотрела мне в глаза, обняла, и вдруг… отпрыгнула как ужаленная. – Ой! Господин! Повелитель! Что-то совсем с головой плохо стало! Совсем уже не вижу, к кому с обнимашками кидаюсь. Простите старую!
Баба Клава развернулась, и со всех ног бросилась в ликующую толпу. Да… теперь это была баба Клава. Я больше не видел в ней присутствия матери. Создатели такие непоседы…. Даже день с семьей провести не могут.
– Феникс… – Мне на плечо легла тяжелая рука брата. Я обернулся. Посмотрел в иссиня-черные глаза, так похожие на свои, и тоже, коснувшись его плеча, улыбнулся.